Сергей Бадей 
Верить предсказанному?

Предсказаному  верить! – 1

Текст предоставлен издательством http://www.litres.ru/pages/biblio_book/?art=2443185
«Сергей Бадей   «Верить предсказанному?»»: Альфа-книга; Москва; 2011
ISBN 978-5-9922-1009-5
Аннотация

Ох уж эти предсказания и пророчества! Провозглашают их всякие безответственные типы, а нам, простым «попаданцам», приходится отдуваться! И что самое противное, никаких инструкций по пользованию этим самым пророчеством не предусмотрено!

Сергей Бадей
ВЕРИТЬ ПРЕДСКАЗАННОМУ?

Глава 1

Жена пошла на обойный рынок, а я приготовился ждать ее с максимальными удобствами. С тихим шелестом боковое стекло с моей стороны отгородило меня от рева проносящихся мимо автомобилей. Мягко отклонилась спинка сиденья. Я расслабленно откинулся и закрыл глаза. Под этот рев, конечно, хрен заснешь, но хоть полежать с закрытыми глазами никто не помешает. А полежать хотелось — устал.
Целую неделю мотался по всему городу. И по работе, и по домашним делам. Собирались в отпуск. Всей семьей. Это страшное дело — сборы в отпуск! Врагу не пожелаешь! То ли дело, когда сам — взял сумку, побросал туда что под руку попалось. Ну, еще туалетные принадлежности и бритву, само собой. И всё, вперед, дранг нах… куда-нибудь… А тут — то взять, это не забыть. Список длиннющий! Пока дойдешь до его конца — начало забудешь однозначно. С ужасом вспоминал рекламу, в которой машины взрывались фейерверком вещей. Боюсь, что мой Lanos ожидает та же участь. Так и представляю, как при попытке закрыть багажник отлетают задние крылья, и весь этот гамуз вещей вываливается под восторженный рев соседей на пыльный асфальт нашего двора.
Некоторое время я еще поразмышлял на тему рынка. Почему он называется обойным, если там продаются не только обои, а еще и всякое другое, для дома даже более необходимое? Мысли незаметно завлекали меня в дремоту…
…Вдруг наступила полная тишина, оглушительная после грохота и шума моторов множества автомобилей, проносящихся мимо. Что за?.. Осторожно приоткрыл один глаз и тут же зажмурился. От головы вниз прокатилась жаркая волна. Лоб покрылся испариной. НЕТ!!! Этого не может быть! Пусть вернется родной шум родного мегаполиса! Пусть будет все так, как было минуту назад!.. Тем временем постепенно стали проявляться звуки. Шум крон деревьев под ветром, какие-то писки и свист птиц. Это что?
Открыл глаза и тупо уставился перед собой. Что мы видим? Лес? Точно, лес! Не то чтобы очень густой, но лес. И за деревьями — деревья. На ум пришел старик Репин с его незабвенной картиной «Приплыли!». А может, я не в себе? Может быть, я сейчас сижу там, в родном мне мире, и с блаженной улыбкой, а жена, со слезами на глазах, тыкает пальцем в клавиатуру мобильника, вызывая специализированную бригаду? Дальше все, как и положено по протоколу: участливые улыбки, два крепких парня в белом, милая рубашонка с очень длинными рукавами и обитая мягким комнатка с крепким засовом на дверях. И я, как центральная фигура, в этой комнатенке, желательно по центру.
Применяем решительное средство! Во всяком случае, я где-то читал, что помогает. Ущипнуть покрепче за какое-нибудь мягкое место… Больно! Что-то я себя не пожалел! Мама! Куда это я влип, а? Машина вокруг — моя, а обстановка вокруг машины — не моя. Главное, не выходить из машины! А то еще и она испарится. Что-то еще не так. Надо посоветоваться с умным человеком, то есть с собой. Глянуть в зеркало — посмотреть на себя красивого и объяснить себе, умному, что, собственно, происходит. Глянул… Хр-р-р… гм… кха… А это что за хрень?!
На меня уставились изумленные и перепуганные СИНИЕ глаза! А где мои — ярко-голубые в детстве и выцветшие до серых к старости? И откуда, интересно, эта пышная шевелюра черного цвета? Куда делась заработанная непосильным трудом и выеденная женой плешь? Что-то одежда стала тесновата! Ну да. Тенниска действительно стала плотно прилегать к телу, а в плечах так даже и откровенно узка. Это что, даже тело изменилось? Джинсы, ранее свободно свисавшие с моих ног стайера, теперь плотно эти самые ноги облегали. Слава богу, хоть кроссовки не жали, из чего я сделал вывод, что размер оных остался прежним.
Все-таки из машины придется вылезать. Очень не хочется, но придется. Залез в бардачок, забрал нож и наборчик инструментов в одном комплекте. Полезный такой наборчик — он и в банальные плоскогубцы превращается, и еще с целым набором выдвижных насадок. Решительно вынул ключ зажигания из замка и, открыв дверцу, выпрыгнул на свежую, зеленую, не тронутую химией траву. С сомнением посмотрел на машину. Стоит родимая. Испаряться вроде не собирается. Черные волосы упали на глаза. Открыл заднюю дверь, вытащил бандану дочки, повязал пиратским узлом. Это напомнило мне годы службы в армии. Ребят из разведроты.
Не то чтобы я в их роте служил — я их возил. Возил два года и два месяца минус срок карантина. Вот пока служил в славных рядах Вооруженных сил и возил. Тут уж по пословице: «С кем поведешься…» Вот от них и набрался. Они тоже так вот повязывались перед выходом на задание.
А как они идут? Башмак, он же прапорщик Башмаков, научил меня передвигаться. Не ходить, а именно передвигаться по местности. Ходить всякий балбес может, если ноги имеются. А вот передвигаться…
Двигаться «скользящим», перекатываясь с пятки на носок, шагом. Тихо и незаметно, чтобы ни один листочек не зашелестел, ни одна веточка не хрустнула. Все мои возражения типа «Я не в вашей роте и на задания не хожу» — отметались как несущественные.
Лейтенант Косых научил меня метать ножи. Вот уж где фамилия не соответствовала сути! Летеха мог метать ножи из любых положений, в любом состоянии, и всегда попадал точно в цель! Впрочем, ножи — это семечки! Я вот ему, конечно, в этом отношении и в подметки не гожусь, но тоже наловчился. С десяти метров уверенно попадаю ножом в центр нарисованной мишени, кувыркаясь при этом в воздухе.
Ну а «махаться» меня учил сам капитан Кваша. Садист-самоучка. Наверное, его за зверства из Бухенвальда выгнали, так он в эту роту подался. Впрочем, что-что, но «рукопашке» он меня научил качественно.
До сих пор, как вспомню его уроки, начинает болеть все, что может и что не может. И все приемы, которыми он меня мордовал, имели у него свои названия. К примеру, «щекотуха» или там — «поклон». Нормально?
Конечно, в последнее время я сдал. А что вы хотите? Годы, они ведь только для вина полезны. Растяжка уже не та, да и резкость былая пропала. Но троих желающих завладеть моим портмоне под предлогом «Дай закурить, дядя!»… Короче, дал я им прикурить! Когда я уходил, никто еще и не пытался шевелиться. Так что форму я старался поддерживать.
Осмотрелся по сторонам. Все оставалось так же. То есть те же, там же, в том же! Лес исчезать никуда и не собирался. Значит, пока будем пользоваться тем, что имеем.
Я сделал разминочный комплекс, потом провел бой с тенью. А что, тело вроде неплохое! Молодое и крепкое! Слушается беспрекословно! У меня даже получилось то, что раньше не получалось категорически. Например вскочить на ноги из положения «лежа на спине». Еще раз осмотрелся. Вообще-то просветы между деревьями достаточно широки. Может, попробовать на машине выехать? А куда ехать-то. Сначала надо выяснить, куда это меня занесло? Надо же! Ведь слышал, что люди неожиданно пропадают, но никогда не думал, что я один из этих людей. А что потом с этими людьми было? Некоторых за многие сотни километров от того места находили, вот что!
О! Надо проверить одну мысль. Снова залез в машину, включил магнитолу. Если поблизости есть какое-нибудь селение, то приемник должен ловить хоть какую-то радиопрограмму… Но динамики выдали только душераздирающий шорох помех. И ничего похожего на музыку. Это еще ни о чем не говорит! Может, я в зоне недосягаемости. Надо провести ориентировку на местности, но сначала запрячу я свою машину. Кто его знает, какие темные личности тут могут шнырять! Завел машину и аккуратно въехал под большой куст какого-то лесного растения. Рассовал по карманам необходимые вещи, тщательно закрыл дверцы, поставил машину на сигнализацию и пошел на разведку. Двигаться решил по спирали, имея машину за отправную точку. Потеряться я не боюсь. Умение ориентироваться на местности в меня вдолбили в той же роте. И, как это водится, моего мнения по этому вопросу не спрашивали.
Будем считать машину основной базой. За неимением лучшего. А что? Полный бак бензина (заправился как раз перед заездом на рынок), в багажнике запас продуктов на неделю (затарились в супермаркете). Найду какое-нибудь селение, узнаю, где я и как добраться до ближайшего островка цивилизации, а там и до дома. Правда, от женушки мне достанется, да и изменения во внешности как-то объяснять придется. Но это будет потом. Сейчас надо решить первостепенные задачи.
Экипировался чем бог послал. Попрыгал. Ничего не звенит? Вроде бы нет! Двинулись!
Хорошо! Тихо! Вот только лес… Лес-то он лес, но не наш. Не знаю почему — чувствую! Вроде и деревья такие же… Но не такие! Да, подлеска почти нет. Как будто парк. Чистенький и ухоженный парк. Конечно, сухие ветки встречаются, но немного. Кусты тоже аккуратненькие, как будто подстриженные.
Вот так я и наматывал круги. И вот где-то на пятом кругу что-то услышал. Вроде голоса… Прислушался — точно, голоса! Два! Странные какие-то. Мягкие, певучие. Так, вроде мужик и дама. Говор незнакомый. Пока афишировать себя не буду, подкрадусь тихонько и «будем поглядеть», что это за люди такие.
Мягко, стараясь не потревожить ни листочка, ни веточки, крадусь… Так, вот они. Стоят как у себя дома, разговаривают. В зеленоватой одежде, волосы длинные, белокурые. Так, а это что у них, перекинутое за спину?.. Луки! Настоящие луки! Красивые… И стрелы в колчанах. Тоже красивые.
Только что-то не нравится мне в этой пасторали. Первой мыслью было, что это какие-нибудь толкиенисты в поле вышли. Их еще ролевиками кличут. Как пить дать, не ролевики это! Слишком все это натурально выглядит. Да и короткие мечи на поясах оптимизма не внушают. Показываться или не показываться? Ну, вылезу я сейчас на их обозрение. Тут лес все-таки. Место глухое. Меня могут ведь и не понять. Так и стрелу в пузо недолго получить! А у меня только складной ножик. Сижу в кустах и решаю — чего делать будем?
Долго решать мне не дали. Как говорят, «недолго мучилась старушка!». Почувствовал прикосновение чего-то острого к шее. Э-хе-хе! А ведь это металл, господа мои! И, что характерно, колется, собака! И очень близко к сонной артерии!
Очень медленно и осторожно поднимаю обе руки. Легкое нажатие острия вверх. Понял — не дурак… Медленно поднимаюсь. Колючка исчезла. И то хлеб! Поворачиваю голову.
Первое, что бросилось в глаза, острие направленной на меня стрелы. Потом и глаз снайпера поверх оперения в конце стрелы, лежащей на натянутой тетиве. И, что интересно, отскочить на четыре метра успел, зараза! М-да! Кажется, насчет хлеба я поторопился. Снова посмотрел на тех двоих, разговорчивых. Оп-па! Они уже не разговаривали. Они очень резво отреагировали на мое появление. Тоже уже стоят с натянутыми луками. Может, рвануть через кусты? Не будут же они стрелять в человека? Или будут? По физиономиям вижу — будут! А бежать со стрелами, пусть даже в заднице, по лесу очень неудобно во всех смыслах! Высокий шагнул в мою сторону.
— Manen le verya lelya an men, Atan?! — буквально пропел он.
Ух ты! Это на каком языке? Я такого и не слышал никогда. Он, видимо, считает, что я должен его понимать? И хотя здравый смысл изо всех сил советовал мне не выдергиваться, я все-таки не выдержал и ответил по-своему. Лучшее средство в таких случаях — отвечать на непонятку непоняткой!
— Я тут мимо проходил, — на чистом русском языке пояснил я. — Заглянул вот!
Попал! Брови вопрошающего медленно поползли вверх, пытаясь слиться в экстазе с волосами на голове. Брови девушки не очень отставали в этом от бровей ее спутника. Может, мне это и вылезет потом боком, но произведенным эффектом я был доволен!
Ребята переглянулись, увидели свои лица, достаточно быстро взяли себя в руки и вернули расползающиеся фрагменты лиц в исходное положение. Между ними завязалась оживленная беседа, вернее, песнопение.
Как в опере. Я даже заслушался. И это несмотря на то, что на мои жизненно важные органы нацелены острые чужеродные предметы в виде наконечников стрел. Что важно — голоса гораздо приятнее, чем в реальной опере. Терпеть не могу, когда толстая пожилая матрона изображает из себя этакую молодую, невинную дэвушку и верещит при этом дурным голосом. А ее, с позволения сказать, ухажер разменял уже пятый десяток и имеет внуков.
Что это я отвлекся? Все смотрят на меня, ожидая ответа. Я что-то пропустил? Какое-то движение справа привлекло мое внимание. Появилось еще одно действующее лицо. Мужик лет тридцати — тридцати двух. Ну наконец-то! Хм, а прикид у него такой же.
По опыту знаю, взрослые еще более двинутые, чем молодежь. Молодые играют в игру, а взрослые живут этой игрой. Тут без парочки участливых дядей в белых халатах не обойтись! Но, к сожалению, дядей не было, а вот три направленных в мою сторону лука в наличии имелись, и очень сомневаюсь в том, что стрелы совместимы с моим метаболизмом.
Между тем беседа шла по нарастающей. Все трое молодых людей что-то щебетали, а мы, то есть я и вновь прибывший, внимали. Мужик внимал, а я не понимал. Наконец главарь этого непотребства поднял руку, призывая к тишине. Что меня удивило, так это то, что требуемая тишина наступила мгновенно. А авторитет у него не хилый! Мужик повернулся ко мне:
— Аривиел!
Это что, обращение или представился?
— Сергей, — сообщил я, прижимая руку к груди.
— Аривиел, — повторил мужик и тоже прижал руку к груди.
— Где я? — спросил на английском.
Полное непонимание! Продублировал на французском и польском (на польском — так, на всякий случай). Результат — тот же! То ли действительно не понимают, то ли дурака включили. Пришлось снова перейти на родной великий и могучий. Нет языка, на котором так красочно, со многими интимными подробностями, можно было бы описать мои контакты с ситуацией, лесом, языком и с этими прибацанными толкиенистами. Мысль о разъяренной жене добавила цветистости слогу. Голос у меня не столь музыкален, как у моих новых знакомых, но слушали меня с болезненным вниманием. Когда я выдохся, главарь шайки робин гудов, как бы не сам Робин, славный малый, сделал приглашающий жест, повернулся и пошел, не оборачиваясь, уверенный, что я следую за ним. Ну, так я и пошел. А куда денешься, если в спину тебе внимательно смотрят три физиономии, снабженные луками, совсем не похожими на игрушечные?

Глава 2

Идем. Смотрим по сторонам. Вернее, я смотрю. Вот вышли на дорожку. Ох ты! Сколько же они «зеленых» вколотили в нее? Плитки… Хотя нет, не плитки. Я остановился, рассматривая дорожку. Не плитки, а кирпичики. Пригнанные друг к другу так, что лезвие ножа не вставишь! Камень желтоватый. Такого материала я не знаю. Образуют красивый узор… Что? Ах да! Провожатый стоит и смотрит на меня с раздражением. Иду-иду! И где они такой лес откопали? Зависть берет, право слово!
Деревья огромные. Мощные стволы возносятся вверх и исчезают в зеленой кипени листвы. Солнце, пробиваясь через просветы деревьев, образует столбы света. Красиво. И хоть бы бумажка мятая где-нибудь лежала. Чисто до омерзения. Аккуратисты! Ни тебе пустых пэтовских бутылок, ни окурков. Наверное, это какой-нибудь военизированный лагерь. Буржуи практикуют такие.
Стоп! А это что там вверху? Между деревьями протянуты тонкие подвесные мостики. По ним туда-сюда снуют фигурки местных обитателей. Что они там делают? Ой! Да там же домики. Расположены у самых оснований ветвей, красивые, как нарисованные. Жить на деревьях? Это оригинально!
Провожатый направился к одному из деревьев. Следую за ним. Интересно! Смотрю, вдоль ствола, по спирали, поднимаются ступени, как грибы трутовики, только большие. Аривиел, или как там его, легко начал восхождение, запрыгал по этим ступеням. А я? Это не смешно! Без лифта или, на худой конец, эскалатора на такую высоту?! Хм, вспоминая матушку этого типа, начинаю карабкаться за ним. Подъем дался неожиданно легко. Персональная благодарность тому, кто апргрейдил мою мускулатуру! Правда, подниматься по этим грибам впритирку к стволу дерева — ощущение не из приятных. Хоть бы перильца сообразили! Наконец-то добрались до ветви!.. Нет. Не так. ВЕТВИ! Вот так будет правильно. Вот и домик. Такое ощущение, что он вырастает прямо из дерева. Мастера, однако. Мой провожатый поднялся на небольшое крыльцо и, открыв дверь, застыл, пропуская меня внутрь. Пройдем, а куда мне деваться?
Первым делом взгляд наткнулся на фигуру сидящего в позе лотоса человека. Глаза закрыты. Медитирует, наверное. Это что, их гуру, или как там называют духовных отцов? Обычно именно они самые неадекватные. Ща как начнет щебетать о космических кораблях, бороздящих просторы Большого театра. Сидящему лет тридцать, а то и меньше. Прическа — мама не горюй! Волосы абсолютно белые, спускаются ниже плеч, у висков заплетены в две косички, но брови черные. Неожиданно я понял, что уставился в нереально фиолетовые глаза. Дайте мне контактные линзы, и я вам такой же фокус покажу. В реале таких глаз не бывает! Но вместе с тем возникло ощущение, что это глаза старика — мудрые, много повидавшие и усталые. Не удивляюсь тому, что его сделали символом этого лагеря труда и отдыха. Хотел было осмотреть обстановку, но, странное дело, не могу оторвать взгляда от глаз сидящего. Он что, гипнотизировать меня вздумал? Так я гипнозу не поддаюсь…
…А? Что?.. Что случилось?.. Где я?.. Блин! Вспомнил!
Вот мужик, сидящий в той же позе. Я стою перед ним и пялюсь, как придурок, в его фиолетовые очи.
— Как ты попал сюда, человек?
А вот это уже прозвучало на понятном мне языке. Ну наконец-то!
— Честно?
— Конечно, честно! — Уголки губ его иронично дрогнули. — Учти, здесь ложь неуместна. Я ее сразу распознаю.
Во, блин! Он здесь что, детектором лжи работает? А не слишком ли ты самоуверен, парень?
— Не знаю, — абсолютно честно ответил я. — Я думал, что это вы мне объясните.
Черные брови собеседника удивленно поползли вверх. Пауза. Я прислушался в надеже услышать скрип его мозгов. Не скрипят. Может, все-таки хорошо смазаны?
— Ты не лжешь, — вынес он вердикт.
Точно. Детектор лжи местного розлива.
— Откуда ты, человек?
Меня, честно говоря, такое обращение напрягает. Но пока я еще могу сдерживаться. А вот если он продолжит в том же духе — начну хамить. Это у меня очень хорошо получается.
— Может, сначала познакомимся? Меня зовут Сергей. А то — «человек, человек…». Как будто ты не человек? — Я замолчал в ожидании реакции.
— Крэниел я, — отозвался мой собеседник. — И я действительно не человек.
Ох ты же! Ну да. Божок отдельно взятой части леса. Это они любят. Как только влезают наверх, так сразу посланники небес или пришельцы с другой планеты, на крайний случай — марсиане.
— Вы, люди, называете нас эльфами, — невозмутимо продолжил Крэниел.
Это он меня хорошо достал. Вот этого я действительно не ожидал. Круто! Подкрался и мешком по голове. После этого голова освобождается от лишних мыслей, если таковые где-нибудь там завалялись.
— А сейчас ты покинешь наш лес и больше сюда не будешь приходить! — распорядился этот эльф. — Так и быть, мы тебя убивать не будем.
Они меня убивать не будут? Это очень хорошо. Зато я сейчас кого-то буду убивать!
Одним слитным движением я переместился к Крэниелу, взяв его «за душу», поднял и нежно прижал к стене. Услышал, как за спиной распахнулась, пропуская кого-то, дверь и снова захлопнулась. А этот кто-то рванулся ко мне…
Мой капитан Кваша называл этот удар: «Отстань, противный!» Прелесть что за удар. Наносится тому, кто имел глупость подойти к тебе сзади. Весьма впечатляет. Особенно того, кому он достается.
Подскочивший ко мне сзади, в скоростном режиме, частично перемещаясь по воздуху, покинул помещение, прихватив по дороге дверь, которую он просто не успел открыть.
— Слушай, дружище! — прошипел я в лицо Крэниелу. — Я очень не люблю, когда со мной разговаривают в таком пренебрежительном тоне. Я сюда попал не по своей воле. Но я сюда попал. А теперь я очень хочу отсюда выбраться туда, откуда я сюда влип. Андестенд ми? Поэтому давай поговорим нормально! И отвечай за базар. Кстати, там, за этими стенами, местные снайперы уже готовы сделать из меня ежика. Душевно прошу тебя, выгляни, под моим, естественно, руководством, и попроси их расслабиться.
Крэниел висел в моих руках спокойно, не рыпался и грустно смотрел мне в лицо. Ну нет! Во второй раз этот номер не пройдет! Хватит одного раза. Я мгновенно выбросил все мысли из головы и поставил ментальный блок. Ну, это я его так называю. Когда надо от всего отрешиться для соображалки, я делаю так. Словами объяснить трудно, но это действует и без объяснения. У эльфа брови поползли вверх. Удивляется, значит. Чему?
— Хорошо! Я согласен поговорить с тобой… Сергей, — несколько неуверенно сказал Крэниел. — Я обещаю, что тебе позволят выйти отсюда живым.
А откуда не позволят? Ладно, это вопрос риторический. Вернемся к нашим баранам. Я опустил эльфа на пол. Какой же он все-таки легкий, или это новоприобретенная мускулатура со мной шутки шутит? Держусь настороже. Крэниел подошел к проему двери и выглянул наружу. Зацепился за что-то взглядом и громко произнес что-то на своем певучем наречии. Вот ведь гад! Откуда я знаю, что он там пропел своим робин гудам? Свои сомнения я тут же выложил этому эльфу. Он невозмутимо посмотрел мне в лицо:
— Эльфы никогда не лгут!
— Это ты так говоришь? Знаешь, мне что-то не хочется проверять твою правдивость на собственной шкуре.
— Клянусь ясенем! Когда мы приносим эту клятву, мы не можем ее нарушить.
Хотелось бы верить. Рискнем. А куда мне еще деваться? Крэниел присел и жестом предложил мне сделать то же самое. М-да… Проделал он это очень ловко и плавно. Мне бы его гибкость. Йогой я как-то не увлекался. Все же постарался умоститься. Ух ты! Получилось! И даже вроде бы удобно. Перед нами на циновке вдруг появился какой-то кувшин. И пара пиалок. Правильный вопрос: откуда? Зуб даю, их же здесь не было. Только что тут проходил, с эльфом в одной руке. Если бы что-то было, то заметил бы. Испытующе уставился на Крэниела. Ну хоть бы мигнул, зараза! Сидит, невозмутимый наш, как вождь апачей на муравейнике.
— И откуда бы вот это могло появиться? — нейтральным тоном задаю вопрос.
А вот вопрос его, по-моему, как раз удивил. Уставился на меня круглыми глазами.
— Ты странный, человек. Это же магия! — тоном Дэвида Копперфилда пояснил Крэниел мне.
Ага. А коровы летают, и зеленые человечки тоже имеют право на забастовку. Что он мне лепит? Какая магия? Пусть лучше расскажет мне, как он это делает! Будет чем гостей удивлять. Вот только пить буду после него. Я лично боюсь пить незнакомое пойло, траванут чем-нибудь еще. Этот эльф обещал, что не тронут. Так ведь и трогать не надо будет.
Крэниел наполнил пиалы содержимым кувшинчика, поставил кувшинчик на место и плавным жестом поднес пиалу к губам. Артист, блин! Но пьет. Я тоже взял свою пиалу и недоверчиво принюхался. Надо признать, пахнет недурственно. Это, кажется, называется «букет». Букет там был, это точно. Скорее всего, на этом букете и настояно. Аромат зеленых листьев, какой-то травки. По-моему, и ягод не пожалели. Аромат земляники я уловил наверняка. Попробуем… Ммм! А что? Нехило! «Липтон» отдыхает!
— Откуда ты, Сергей? — пробился сквозь дегустаторские изыскания голос Крэниела.
Ну что за дурная привычка обламывать человеку кайф? Чего, помолчать еще немного не мог? Ладно, отвечу.
— Из Киева, Украина. Слыхал?
Крэниел некоторое время сидел молча, перебирая в голове свои файлы с информацией.
— Нет, такой земли я не знаю, — наконец вынес он свой вердикт.
Вот тормоз! Это надо было столько соображать?!
— А какие земли ты знаешь? — поинтересовался я.
На этот раз Крэниел молчал не очень долго.
— Тарог, Маривия, Красия, Арантин, Кроунгель, Сагар-Карат… — принялся перечислять он.
Я потрясенно слушал его монотонное бормотание, постепенно осознавая, что это не далеко от дома, а очень далеко. Неимоверно далеко! Кажется, сейчас я буду устраивать кому-то истерику. А так как я мужчина, то и истерика у меня будет соответствующая. Первым этапом пойдет откручивание бошки у одного недалекого эльфа, в смысле — не далекого, только руку протяни… Так, спокойно! Вдох-выдох. Считаем до десяти… Десять! Нет! До двадцати.
— Что с тобой, Сергей?
И он еще спрашивает?! Что-то невнятное, типа карканья и матерного возгласа одновременно, вырвалось у меня из горла. Прокашлялся, взял себя в руки, сосредоточился.
— Крэниел, покажи мне свои уши, пожалуйста!
Похоже, сегодня Крэниел выполнит свою годовую норму по удивлению. Во взгляде, брошенном им на меня, сквозит кроме удивления гнев и оскорбленное чувство собственного достоинства.
— Что за глупость? Зачем ты хочешь смотреть мои уши? И почему я должен их тебе показывать?
Не закипи, сердешный! Вон даже волосы пытаются над головой дыбом встать. Что мудрено, с такой-то косой.
— Не злись, — попытался я успокоить Крэниела. — Просто хочу проверить. У эльфов, я слышал, уши остроконечные. Это так?
Нет. Ну, точно — он тормоз. Уставился на меня и только рот разевает как рыба, право слово. Однако что-то мелькнуло в глазах. Небрежно поднял руку и отвел прядь волос, закрывающую ухо. Мама, роди меня обратно! Острый конец, как серпом по известному месту. Я обхватил голову руками и застонал.
— Что с тобой, Сергей?
Он еще спрашивает?! Да у меня крах личной жизни наметился… Стоп! Я слышал, что эльфы мастаки насчет магии. И Крэниел лопотал что-то о ней. Нет, поймите меня правильно. Эльфы и всякие там гоблины — это, конечно, завлекательно. Завлекательно, если читаешь там или смотришь видео про кольца. А если ты оказался в этом самом и по самое не могу? В реале! Как, хорошо? Кто-то скажет: «Вот дурак! Да я бы на его месте!..» Так я не против! Давайте меняться. Вы сюда, а я домой.
— Крэниел! Я, конечно, прошу прощения. Вы слышали о множественности миров?
Вот теперь я попал в точку. Сразу в глазах появилось вдохновение. Видимо, этот вопрос — излюбленная тема в их магических эльфийских диспутах. С первых же слов я как-то утерял нить. Слова из Крэниела лились рекой, грозя утопить меня в самом глубоком месте этой самой реки. Он даже вскочил на ноги и начал расхаживать передо мной, вещая.
— Эй, Крэниел! Меня не интересует теория. Ты мне скажи: ты можешь отправить меня туда, откуда я сюда свалился?
Крэниел как будто споткнулся. Хотя — без «как будто».
— Сергей, ты хочешь сказать, что — вдруг! — оказался в нашем лесу? Был в другом месте и вдруг оказался?
Ну, я же сказал, что сегодня день изумлений для Крэниела?
— Я был не в другом месте, а в другом мире. Разуй глаза! Ты где-нибудь, когда-нибудь такой прикид видел?
— Прикид?..
— Блин! Ну, одежду.
Крэниел уставился на меня, как будто только что увидел. Медленно обошел меня кругом, уделяя особое внимание ремню, на котором висели мобильник, зажигалка в специальном футлярчике и ключ от авто на брелоке. Покачал головой:
— Нет, такой одежды я пока не видывал…
— Ну и что ты можешь сказать? — Я с замиранием сердца ожидал ответа.
— Где тебе это пошили?
Он что, издевается надо мной?
— А тебе зачем это? — Вопрос вырвался сам собой.
— Просто интересно, — объяснил остроухий.
— КРЭНИЕЛ! — зарычал я, теряя остатки терпения. — Я тебе потом дам точный адрес — где, когда и почем. Ты мне дай конкретный ответ! Можешь ты меня отправить туда, откуда меня к вам занесло?
Эльф смотрел на меня и молчал. И что, предположительно, значит это молчание? Его лицо вдруг приняло озабоченное выражение. Он резко повернулся к шкафу, на полках которого лежали рулоны бумаг. Быстренько переместившись к ним, Крэниел начал лихорадочно в них рыться. А ведь на этих бумагах нарисованы какие-то значки. А я-то принял это за туалетную бумагу. То-то меня удивляло, что не видно ни одной книги. Значит, у них еще до такой удобной вещи не додумались? Ладно, если он мне поможет, подкину ему прогрессивную идею. Глядишь, и войду в их историю как создатель такой важной вещи, как книги. Крэниел тем временем, что-то бормоча себе под нос, уже вывалил половину свитков на пол.
— Слушай! — не выдержал я. — Вряд ли ты там найдешь карту местности. И вряд ли на этой карте, если ты ее найдешь, будет изображена Украина, с городом Киевом в придачу.
Крэниел на секунду прекратил копаться в шкафу. Он обернулся ко мне. Что удивительно, он вроде бы меня и не видел.
— Предсказание, предсказание… — пробормотал он. — Оно где-то было. Я же помню!

Глава 3

Видя, что поиск может затянуться надолго, я снова опустился на циновку. Эльфы, эльфы, а что эльфы? Я напряг память. Что я помню об этих гавриках? В основном я помню о них по книгам фэнтези, а не в основном — по фильмам фэнтези. Больше как-то источников информации не было. Причем информация была крайне противоречивой. Было вроде два вида эльфов — светлые и темные. Темных обзывали дроу, что этих самых дроу ужасно злило. Про дроу я вообще ничего не знаю. Обычных эльфов в основном изображали как сторонников света и искусных магов. Но были также и сведения о том, что они злы, хитры и безжалостны. Все авторы сходились на том, что стреляют они очень быстро и очень метко. Зрение так вообще как у орлов-стервятников. Любую падаль за десять километров разглядят! Я тихонько фыркнул от этой мысли. Крэниел обернулся и подозрительно посмотрел на меня. Копай-копай! Кто же виноват, что ты свою библиотеку в таком беспорядке держишь? Где у тебя каталог? Где предметный указатель? Село!.. Так, что мы еще о них имеем? Живут в домиках на деревьях, — подтверждаю, видел лично! Живут. Вот только не знаю — зачем. На земле всяко удобнее. И лететь ниже. Вон напавший сзади, в обнимку с дверью, наверное, долго по веткам и ступенькам вниз сыпался. Есть у меня нехорошее подозрение, что это был Аривиел (у меня, правда, глаз на спине не имеется, но зато приемчик на уровне рефлексов). Просто больше некому. Да! Еще то, что к людям они относятся презрительно, а при случае обожают разнообразить демографию людей полукровками… О, Крэниел закончил копаться, но в руках ни фига. Делаем вывод, что не нашел то, что так рьяно искал. Интересно, а кто теперь будет порядок наводить?
— Крэниел, ты что там искал? Можешь толком объяснить? — напомнил я о себе задумавшемуся эльфу.
— Очень давно, я тогда был еще очень молод, только-только седьмой десяток оборотов разменял, — неохотно начал эльф, — мой дед показывал мне пророчество, где говорилось…
«Седьмой десяток!.. Молод!.. Ах да! Я забыл внести в список особенностей эльфов их бессмертие, или исключительное долголетие», — прокомментировал я мысленно.
— …И придет из ниоткуда пришелец, — продолжал между тем Крэниел. — И будут его глаза цвета воды в эльфийском пруду, и волосы его будут цвета воронова крыла, и будет повязана его голова, и будет говорить он непонятно…
— Ну-ну! — поощрил я эльфа, поудобнее устраиваясь на циновке.
— А дальше не помню! — страдальчески сморщился Крэниел. — Куда-то пойдет, что-то найдет, кем-то станет… Не помню!
АБАЛДЕТЬ! Только приготовился насладиться местным фольклором, и такой облом! Надо же, склероз на страже эльфийских военных секретов! Так, а теперь, как и положено в таких ситуациях, мы его мордой об стол. Не хватало мне — своей скромной персоной — в ихний пантеон легендарных героев лезть! Вернее, не хочется, чтобы меня туда против моей воли всунули!
— Ну и с чего ты решил, что это обо мне? — иронично прищурившись, задал я провокационный вопрос. — Где пророчество и где я?
— Но у тебя синие глаза, черные волосы и повязка, — указал на соответствия Крэниел.
— И все? — сделал большие глаза я. — А «придет из ниоткуда» — это что? Я не из «ниоткуда»! Я очень даже из «откуда»! И я в это «откуда» очень хочу вернуться!
— Но ты говорил непонятно! — выдвинул довод Крэниел.
— Ты же меня понимаешь? — осведомился я.
— Сначала я тебя не мог понять! — расплылся в улыбке этот вредный эльф. — Пришлось обучить тебя стандартному языку.
Только сейчас я понял, что говорю не на русском языке! Хотя стандартные идиоматические обороты остаются русскими. Когда он успел? Как? Видимо, эти вопросы четко проступили на моей физиономии. Крэниел хитро улыбнулся:
— Помнишь, когда ты только появился здесь? Ты почувствовал некоторое выпадение из реальности. Это и было твое обучение!
— Ёкарный бабай! Так это ты меня обучил языку?
— Видимо, неполно! — вздохнул Крэниел. — Некоторые фразы и выражения не поддаются переводу! Кстати, это говорит в пользу моего предположения. Ты говоришь непонятные вещи! Вот что означает это твое выражение: «Ёкарный бабай»?
Ага! Непонятные! Ты приезжай к нам. Там тебе столько непонятных вещей на твои остроконечные уши навешают! И все это не будет поддаваться переводу!
— Не обращай внимания! — Я отхлебнул из пиалы. — Это специфические слова! Они отображают чувства и не несут конкретной информации. Продолжим! Ты говоришь о пророчестве? Где гарантия, что все пророчества сбываются?
— Гарантий нет, — Крэниел почухал тыковку. — Вот и дед сказал, что это пророчество под вопросом.
— Вот! — Я, честно говоря, почувствовал облегчение. — Видишь, пророчество под вопросом! Зато мое желание попасть домой вопросов не вызывает! Так что крути кино назад!
— Что такое «кино»?
Ну, как ему объяснить то, что присуще только технологическим цивилизациям? Так, надо следить за своими словами!
— Что такое «кино»? Поехали со мной — покажу! — предложил я.
Крэниел покачал головой:
— Нет, я не могу оставить свой народ! Да и с твоим уходом надо подождать!
Подождать?! Он что, шутит? Шутка, между прочим, не лучшая! Не смешно!
— Эй! Что значит подождать? Вы меня сюда приволокли, а теперь подождать? А ну колдуй меня назад! Как сюда вызвать знали, а как обратно отправить не знаете? Ты понимаешь, что если моя жена сюда доберется, то от вашего леса одна сплошная вырубка останется!
Меня понесло! Я уже молол не знаю что. Поставьте себя на мое место! Вас бы радовало такое положение? Крэниел внимательно смотрел на меня и слушал мое соло без оркестра.
— Сергей! Успокойся! — Эльф поднял руку, останавливая мое выступление, плавно перетекающее в истерику. — Я не сказал, что это невозможно, твое возвращение домой. Я сказал, что надо подождать. Определиться! Мы тебя не, как ты сказал, приволокли! Как и почему ты здесь оказался, еще предстоит понять. И только после этого можно решать, как быть дальше!
Какие мы вумные! У вас, ребята, время другое! Вам что день, что год — мгновения! Вы отрезки времени столетиями меряете! А для нас, короткоживущих, и секунды имеют значение! Но это соображение я, пожалуй, оставлю на потом. Как последний довод.
— Хорошо. — Я вздохнул. — И что сейчас?
— Побудь у нас немного, — пожал плечами Крэниел. — Отдохни. А я тем временем подумаю.
— Думай, только недолго! — попросил я. — Мне действительно надо побыстрее попасть домой. Да, кстати! Кого это я вышиб только что из домика?
Крэниел немного помялся, потом честно сказал:
— Аривиела.
Да, мои догадки верны! Обиделся, наверное, жуть! Если жив остался. С такой-то высоты навернуться.
— С ним хоть все в порядке?
— Если бы что-то было бы не в порядке, мы бы уже знали, — успокоил меня Крэниел. — Тебя поселят в одном из гостевых теремов.
Увиденное мною в этом лесу мгновенно всплыло в памяти. Это что? На такой высоте, как птичка в гнездышке? А как по тем мосточкам проползти, если я вдруг прогуляться захочу? А вдруг у меня боязнь высоты проснется? Впрочем, эта боязнь благополучно спала, когда я сигал из самолета с парашютом, но вдруг проснется?
— Э-э-э… Гостевой терем высоко от земли? — осторожно поинтересовался я.
— Да-да! Я помню, что люди привыкли селиться на земле, — проинформировал меня эльф. — Но у нас есть два терема, расположенных внизу. Аривиел!
На пороге появился Аривиел. Следов полета я на нем не увидел, хотя это не значит, что их не было.
— Аривиел, mittaya mma dil mi os undu! — распорядился Крэниел. Повернулся ко мне: — Он отведет тебя.
— Хм, а шею в благодарность за полет он мне не свернет? — осторожно спросил я.
Лица обоих эльфов расцвели улыбками.
— Нет! Ему понравилось, — проинформировал меня Крэниел. — И еще, он просит тебя научить его этому приему!
Я посмотрел на Аривиела. А еще я где-то читал, что эльфы отличаются повышенной обидчивостью и злопамятством. Все-таки надо будет быть настороже!
— Не проблема! — пообещал я.
С дерева Крэниела спуск занял больше времени, чем подъем. Почему? А вы пробовали залезть на дерево? Если да, то вы поймете, о чем я. Спускаться по этим выступам-грибам без ступенек не очень удобно. Да еще присутствие Аривиела за спиной напрягало. Не люблю, когда кто-то за спиной маячит. Спустившись, я остановился. Аривиел остановился тоже. Он что, думает, я знаю, куда теперь идти? Кто должен тут Сусаниным работать?
— Ну и куда теперь? — повернувшись к нему, спросил я.
— Идти туда! — махнул рукой Аривиел.
— Ну, так веди! Я же не знаю ваших краев!
Аривиел постоял некоторое время, видимо, ожидая, что я одумаюсь и пойду снова впереди. Мечтай-мечтай! Поняв, что я не собираюсь этого делать, вздохнул и пошел в указанном направлении. Наверное, тоже не любит, когда кто-то за спиной. Двинулись по той же дорожке, по которой пришли к этому дереву. Аривиел двигался быстро. Движения пластичны, как у кошки. Боец, наверное, не хилый! И как я умудрился в него попасть? Должно быть, сыграл момент неожиданности! Несколько раз нашу дорожку пересекали другие такие же. В местах пересечения торчали столбики, к которым крепились стрелки с какими-то знаками зеленого цвета. Интересно, это руны? Я догнал эльфа и, показав на такой столбик, спросил:
— Это что, руны?
— Ночь… светит, — улыбнулся в ответ остроухий.
— А зачем? — не понял я.
— Знать — куда! — после паузы выдал наш разговорчивый.
Нет, так каши с ним не сваришь! Почему Крэниел свободно общается со мной, а этот как какой-то иностранец язык ломает? Свой вопрос я немедленно озвучил.
— Плохо знать стандарт, — был получен мною ответ.
А поселение большое! Мы шли уже довольно долго, а хижины на деревьях не заканчивались. Наоборот, их стало больше! Окрестности все так же напоминали тщательно ухоженный парк. Кроме того, начали попадаться цветы. То растут отдельными кучками, то образуют причудливые узоры. И все яркие, красивые! Сюда бы охотников за цветами, весной выстраивающихся вдоль трассы с букетиками в руках. Они бы тут разнесли все вдребезги и пополам! Хотя вряд ли местные снайперы дали бы им это сделать. Тут штраф за хождение по зеленым насаждениям — стрела в заднее место! Может, и правильно, судить не берусь.
Ого! А это что? Мы вышли на большую поляну. Посреди поляны вздымались высоко вверх несколько грандиозных деревьев. Вокруг этих деревьев было понастроено!.. Вынужден признать — красиво, да! И все это, вслед за деревьями, стремилось вверх. Высокие стрельчатые окна. Арки и мостики. Все сделано из какого-то ослепительно-белого материала. Легкие и воздушные, они нисколько не портили вид этих деревьев. Некоторые детали заботливо были укрыты чем-то вьющимся, типа дикого винограда, но то тут, то там видны были яркие голубые цветы. На крыльцо вышел какой-то эльф в элегантном длинном камзоле черного цвета. Идущий рядом со мной Аривиел вдруг остановился, завел левую руку за спину, правую прижал к груди и низко поклонился этому франту. Я тоже остановился и с интересом разглядывал эту фигуру.
— Поклон! — прошипел Аривиел уголком рта. — Владыка! Поклон!
Ага! Щаз! Это твой Владыка, ты и кланяйся! Я просто вежливо кивнул головой. Этот самый Владыка повелительно поднял руку, приказывая нам задержаться, и плавно двинулся в нашу сторону. Высокий эльф. Светлые волосы заплетены во множество косичек, составляющих сложную прическу. Блин! Почему эти эльфы так обожают косички? Ну и заодно сложные прически? На мой взгляд — глупо и непрактично! Вот и моя черная новоприобретенная грива меня абсолютно не устраивает! Как только доберусь до ближайшего парикмахера, состригу ее к чертовой матери! Да, что-то я отвлекся. Правильное лицо (кто бы сомневался!), зеленые глаза. Губы, на мой взгляд, тонковаты. Кончики острых ушей проглядывают в просветах косичек. Элегантен, как рояль! Движения плавные, тягучие.
Подошел. Пялится на меня, а я на него.
— Мне уже сообщили о тебе. И то, что ты странный, человек, тоже! — Говорит на стандарте, и то хлеб! — Как ты попал сюда?
— Если бы я знал, как сюда попал, то очень быстро так же вернулся бы назад! — не замедлил с ответом я. — Но сначала бы выяснил, кто это так подсуетился в отношении меня, и хорошо надрал бы ему задницу!
Брови Владыки поползли вверх.
— Так ты попал в наш лес не по своей воле?
— Да уж! Воля была точно не моя! — фыркнул я.
— Ты не умеешь почтительно общаться с сильными — (звучит не очень приятно!), — нахмурил брови местный руководитель. — А это может стоить тебе головы за пределами леса. — (А это звучит совсем неприятно!)
— Видите ли, я не собираюсь покидать пределы вашего леса, — начал я, тщательно подбирая слова. — У меня есть надежда, что я попаду домой, не выходя из этого приятного места.
— Ага! Так тебе здесь нравится? — непонятно чему обрадовался Владыка.
Я осмотрелся по сторонам:
— Ну, в общем-то да, хотя есть некоторые моменты…
— Какие? — Брови эльфа поползли вверх.
— Нет, я понимаю, что вы живете так, как вам лучше. И мои замечания или вопросы могут прозвучать странно для вас.
— Ничего! Говори! — разрешил мне Владыка.
Легко! Но сначала:
— Как к вам обращаться?
— Называй меня Владыка, — благосклонно кивнул эльф.
Владыка чего? Этого леса? Или он владеет еще чем-то? Впрочем, Владыка так Владыка.
— Вон те мостики! По ним ходят ваши жители…
— Да, это удобно!
— Но они же без перил! А если свалятся?
Уголки тонких губ изогнулись в подобии улыбки, хотя глаза продолжали внимательно и холодно смотреть на меня.
— Эльфы не падают!
Ага! Не видел ты, как классно сыпался по ветвям в обнимку с дверью мой провожатый! Ладно, замнем для ясности!
— Но можно строить дома внизу, на земле. Тогда точно не будет проблемы!
— Но это означает, что нам придется губить траву и кустарник! Лес этого не любит!
— Но дорожки-то вы проложили! Это лесу по нраву?
— Мы уговорили лес позволить нам проложить дорожки и построить несколько гостевых хижин. Лес сам нам указал, где это можно сделать.
Интересно как? Ткнул пальцем, что ли?
— А строить на деревьях, значит, можно?
— Мы не строим! Мы выращиваем.
— Владыка! А как же мебель, двери и все остальное в домах? Откуда оно взялось?
Судя по лицу Владыки, он сам толком не знал, откуда все это берется. Впрочем, зачем ему это? Не получив ответа, я просто кивнул. Кстати! Вот вопросик подкину:
— А почему я не вижу ваших телохранителей?
Искреннее недоумение на лице.
— Ты спрашиваешь странные вещи, человек! Зачем кому-то хранить мое тело?
М-да! Либо с переводом не все ладно, либо с «понималкой». Эх, не знаешь ты, Владик, что такое телохранители! У нас любой мало-мальски уважающий себя олигарх везде появляется в сопровождении целого выводка дядек в темных очках и с микрофонами в ушах. У этих, типа хомо сапиенсов, только одна задача: именно хранить тело вышеназванного олигарха. Пиджаки квадратного покроя прикрывают стволы, которые годятся только для вызова восхищения у девиц. Что интересно, все это не спасало от пули киллера. Если, конечно, киллер профи и дело свое знает. И как это объяснить Владыке?
— Вообще-то так называют сопровождающих лиц…
— А, ты имеешь в виду свиту! — перебил меня Владыка. — Она мне нужна только для официальных выходов.
— Нет, не совсем! — качнул головой я. — Телохранители — это группа воинов, готовая защитить вас в случае покушения.
Опять снисходительно-презрительное выражение. Это начинает напрягать!
— Кто посмеет покушаться на Владыку эльфийского леса? Ты в своем уме?
— А что, врагов нет? — по-деловому осведомился я.
— Вообще-то… есть, — вынужден был признать Владыка. — Но ни один из них, находясь в здравом уме, не сунется к нам.
— А если не в здравом? — продолжал нажимать я.
— Для таких у нас достаточно ловушек, — как-то не совсем уверенно ответил Владыка. — Откуда ты, если не знаешь таких вещей?
— Об этом я уже рассказал Крэниелу, — проинформировал я. — Можно сказать одно: я из другого мира. А там не знают всех этих вещей.
— Там что, эльфы живут по-другому? — пренебрежительно вскинутая правая бровь.
Придется чуть-чуть обломать!
— Там эльфы вообще не живут, — обрадовал я Владыку.
Вот это было для него новостью. И, судя по всему, неприятной.
— Этого не может быть! — воскликнул он. — Эльфы — непременная часть мира, где есть жизнь и разум! Без эльфов мир непременно погибнет!
Ух ты! Вот это самомнение! Мы есть пуп земли! Без нас земли нет!
— Может, и погибнет, — покладисто отозвался я. — Действительно, как же без эльфов? Но мы как-то вот так и живем.
Владыка вдруг подошел ближе ко мне и, наклонившись, тихо спросил:
— А что, есть сведения, что на меня готовится покушение?
— Лично у меня — нет! — разочаровал я Владыку. — Я, если вы помните, только сегодня прибыл. Сведений подсобрать как-то не успел. Но это не значит, что их нет вообще!

Глава 4

Аривиел поселил меня в домике, стоящем на земле, что в общем-то и предполагалось. Для меня это было, после всех их птичьих гнезд, как-то в диковинку. Это же надо было уговорить лес разродиться на такие хоромы! Две комнаты с верандой, увитой каким-то вьющимся растением с большими синими цветами. Огромные окна пропускают много света. Стекол в привычном понимании нет. Все состоит из небольших разноцветных кусочков, скрепленных непонятным образом. По-моему, это называется витражами. Причем, что интересно, эти кусочки составляют причудливую картину. В одной комнате — это облака, плывущие по небу, в другой — солнце, встающее над лесом, а может, опускающееся туда, — кто этих эльфов знает? В комнате с облаками стол и два плетеных кресла. Стол, такое впечатление, вырос прямо из пола. Цельный, без единого шва. На полу привычные уже циновки. Плетеные, с узорами. Несколько фонариков развешаны по стенам на манер бра. Ясно, комната для бесед и сидения в креслах с целью медитации и бесед о вечном и мудром, на что я изначально не способен. А вот комната с солнцем — спальня. Оригинально! Спите, люди, спите днем! Что-то типа топчанчика, застеленного куском ткани, играющим роль одеяла. Подушка, на мой взгляд, тощая. Тоже стол, но низкий, больше похожий на большую чашу. Один фонарь под потолком. А где, собственно, выключатель? Где там наш знаток стандарта?
— Аривиел! Светильники как включать?
И чего он скалится? Поднял руку. Щелкнул пальцами. Ага, включился! Еще один щелчок — светильник выключился. Понятно! Я выдал целую серию щелчков. Хоть бы раз этот фонарь мигнул, гад! В чем закавыка?
— Эльфы — да! Люди — нет! — подал голос Аривиел.
И смеется! Юморист, блин! Ничего, сейчас моя очередь!
— Мне что, тебя каждый раз звать, чтобы свет включить?
Задумался. То-то же! Подошел ко мне, взял за руку и начал что-то шептать. О чем шепчем, болезный? О, отшептался! Кивнул мне головой и показал на светильник. Попробуем! Хм, загорелся. А сразу нельзя было? Повыдергиваться захотелось?
— Я прийти завтра!
— Ладно. Завтра так завтра! Жду.
Аривиел кивнул и вышел. Так, буду устраиваться! Главное, вещи в порядке сложить! Рубашку и джинсы бросил на столик-чашу, кроссовки под топчан, часы сверху на комок одежды. Порядок! Рухнул на топчан и провалился в спокойный и здоровый сон. Какой спокойный? — спросите вы. — А такой! Что-то можно сделать на данном этапе? Нет! Так какой смысл дергаться, рвать волосы и кричать: «Верните меня домой!» Будет день — будет пища!

Продрых я до самого утра! Несмотря на то что подушка тонковата. А я такого не люблю. Кажется, это я уже говорил? Ладно, повторение — его мать! Птицы верещат, как будто на митинге! Орут все хором, и ничего не понятно! Но спать уже не могу. Митинг в разгаре. Спать невозможно! Выйти на крыльцо, что ли? Где моя одежда? О, вот она, сложена в полном порядке и даже не помялась! А чему мяться-то?
Вытаскивая на ходу сигарету из нагрудного кармана, направился на веранду. Свежий лесной воздух — это хорошо! Так, а куда здесь курить? А некуда! Пепельниц у этой отсталой нетехногенной цивилизации нет! Куда вы Колумба дели, ребята? Смотался бы он в Америку, быстренько с ними выкурил бы трубочку мира, глядишь, и приволок бы вредненькую привычку сюда. Ну, чего нет, того нет! Придется бросать! Опять же, может рак от курения приключиться! Интересно, а рак тут лечат? Или раками только местный эль закусывают?
Слаженный топот копыт справа привлек мое внимание. Что это там у них такое? Я потопал в направлении шума и вышел на большую светлую поляну.
Ух ты! Вот это кони! Я вообще-то коня вблизи видел только раз. Городской я человек. Приятель затащил меня один раз на конную прогулку, вот это и было единственное мое знакомство с этими животными. Сам он ба-а-альшой любитель коней. Говорит, что кони гораздо лучше людей. Кому как не ему знать? Он ездит и на тех и на других. Начальник, однако! Так вот, тот конь на меня большого впечатления не произвел. Зад отбил, на ноги сразу встать не мог. А наутро впечатление было такое, как будто десять раз подряд полосу препятствий пробежал. Я уже не говорю о том, что ноги некоторое время не сходились вместе.
А вот эти кони, что сейчас передо мной, действительно красавцы! Правда, субтильные какие-то, но красивые. В основном белые. У некоторых есть светло-серые пятнышки, но это впечатления не портит. Тонконогие. Гривы длинные, как и хвост…
— Что, нравятся? — раздался голос за спиной.
Ох, не люблю я, когда кто-то за спину подкрадывается! Чуть было не приложил от души. Вовремя себя сдержал. Обернулся, собираясь высказать все, что я думаю о заспинных наблюдателях. Эльф. На вид молодой. Больше двадцати — двадцати двух не дашь. Но, зная нехорошую их привычку к долгожительству, ему может быть и двести и двести двадцать. Что меня удивило, так это то, что в зеленых глазах ни капли презрения к людям, как к виду, к которому я здесь уже как-то привык.
— Здороваться надо! И желательно еще издали! — недовольно буркнул я. — Подкрадываться со спины — не очень хорошая привычка! Аривиел подкрался. Что из этого получилось, можешь спросить у него.
— Извини! — неожиданно легко согласился подошедший. — Меня зовут Тариэл. Аривиел вчера рассказывал о том случае. Это было для него неожиданно.
— Сергей, — представился я, протягивая руку для пожатия.
Тариэл ухватил меня за предплечье и пожал. Наверное, это у них такое рукопожатие? Пришлось ответить тем же. Тариэл снова улыбнулся. Интересно. А ведь он очень отличается от всех виденных мною до сих пор эльфов. Улыбка не наигранная, искренняя.
— Ты необычный эльф, — невольно вырвалось у меня.
— Знаю! — откровенно расхохотался Тариэл. — Ты не первый, кто мне это говорит, и, что интересно, большинство остальных — мои сородичи!
— Ага! Значит, не только я. Это у вас считается отклонением от нормы? Двое крепких эльфов в белых халатах не тащат в «дурку»?
Тариэл оторопело смотрел на меня:
— Извини, Сергей! Я что-то не смог вникнуть в ход твоих мыслей. Почему двое эльфов должны быть в белых халатах, кстати, а что такое «халатах» и в какую «дурку» они должны меня тащить?
Да. Забыл я, что тут не моя родина. И про свое решение — поменьше выражаться в незнакомых тут терминах, тоже как-то забыл. На родной Земле-матушке меня в ответ на такое замечание быстренько бы обложили по матушке и направили бы по адресу, который хотя и не значится в адресной книге, но известен всем без исключения, начиная с пятилетнего возраста.
— Ладно, Тариэл, просто ты так отличаешься от своих родичей. Они смотрят на меня с плохо скрываемым презрением, а то и с вообще нескрываемым.
— А тебе это не нравится? — внезапно стал серьезным Тариэл.
— А тебе нравится, если на тебя смотрят как на дерьмо, внезапно заговорившее? — вопросом на вопрос ответил я.
Тариэл вздохнул и в замешательстве потер лоб.
— Знаешь, такие мысли приходят и ко мне, — тщательно подбирая слова, начал он. — Ты говоришь о том, что мы презираем людей. А ты пробовал поставить себя на наше место и посмотреть на проблему с точки зрения эльфов?
Адвокат, блин!
— Не пробовал! Как-то не успел еще попробовать, — саркастически заметил я.
— А вот попробуем вместе, — загорелся Тариэл. — Людская жизнь — для нас мгновение! Люди очень мало живут! Но даже за столь короткую жизнь люди умудряются приобрести столько пороков, что впору за голову хвататься! Я хорошо отношусь к людям, но даже меня это порой достает! А человеческие женщины! Боги! Это же невозможно! Решаться на такое унижение ради нескольких минут пребывания в объятиях эльфа!
— И сколько их уже побывало там, в объятиях? — с искренним любопытством поинтересовался я.
— Ну, побывало… — запнулся Тариэл. — Впрочем, я не об этом…
— А я и об этом тоже, — перехватил инициативу я. — Наши женщины, конечно, те еще штучки. Но если говорить о тех, что здесь, то все очень просто! Они, как кошки, — любопытно все попробовать. А вы такие экзотичные! Вот их на экзотику и тянет!
— Вот только плоды этой экзотики горьки, — усмехнулся Тариэл, — наверное, я зря затеял этот разговор. Ты еще слишком молод для того, чтобы задумываться о подобных вещах.
Слишком молод? Кто? Я? И что себе возомнил этот безусый юнец?
— Молод? А сколько лет тебе? — Я присел на лавочку, стоящую около входа в домик, и с интересом уставился на Тариэла.
— Я тоже еще очень молод! — вздохнул тот, примащиваясь рядом. — Мне всего пятьдесят оборотов. Мы меряем годы жизни оборотами. Но я уже двадцать оборотов хожу и познаю людей.
— С чего ты взял, что я очень молод? — спросил я. — Тебе всего пятьдесят, а мне уже пятьдесят, и я познаю людей все эти пятьдесят оборотов. Уловил мысль?
Тариэл повернулся ко мне и начал внимательно меня разглядывать. Да смотри, мне не жалко! Что-то он выглядит удивленным.
— Что-то не так? — осведомился я.
— Тебе не может быть пятьдесят! В пятьдесят люди выглядят совсем иначе. Тебе от силы оборотов двадцать — двадцать два! — воскликнул «молоденький» эльф.
— Ты хочешь сказать, что я тебя обманываю? — мягонько так поинтересовался я.
— Эльфа нельзя обмануть, — проинформировало меня это чудо.
— И что из этого следует? — продолжил я.
— Что ты меня не обманываешь, — упавшим голосом сказал Тариэл.
— Вот! — поучительно подняв палец, подвел черту я. — Ты мне лучше расскажи про ваших лошадок.
— Это не лошадки, — саркастически поправил Тариэл, — а сайльфы!
— Я где-то читал, что их называют «сильфы», — вспомнил я.
— Сильфы — это неправильно! Хотя бывает, что люди их в основной массе так и называют, — разъяснил Тариэл, — на самом деле их правильно называть сайльфы!
— И чем они славятся? Летают, что ли?
— Нет. Они не летают. Но по поверхности воды могут бежать, и болота им не страшны!
Му-гу. По воде, аки посуху! Нехило! Наши суда на воздушной подушке так не смогут, да и шума от них значительно больше.
— Есть еще какие-нибудь достоинства?
— Им не нужны эти громоздкие сооружения, которые вы называете — седла, уздечки, шпоры, шенкеля и так далее.
— Одним словом это называется — сбруя, запиши себе где-нибудь! И называю так не я, а те люди, что здесь живут. Так что, вы прыгаете на сайльфа, и — «Гей, славяне!»?
Вот эта моя тирада вогнала остроухого в ступор. Причем вогнала конкретно! Задумался, лоб морщит.
— Сергей! — наконец заговорил он. — У меня возникло несколько вопросов. Разреши мне задать их!
— Валяй! — поощрил я Тариэла.
Вопросы задать разрешается, но это не гарантия, что они получат все ответы.
— Что значит: «Гей, славяне!»?
— О! Это просто! — Люблю иногда просто потрепаться. Это как раз тот случай. — Была такая нация… Впрочем, она и сейчас есть! Она называется — славяне! Вот эти славяне садились на коней и говорили «Гей!», типа «поехали!». Мысль уловил?
Круглые глаза эльфа мне подсказали, что мысль пока не уловлена. Я поводил ладонью перед лицом Тариэла.
— Что ты делаешь? — встрепенулся тот.
— Возвращаю твое сознание из заоблачных высот! — популярно объяснил я.
— Это магический жест? — с нездоровым интересом спросил Тариэл.
— Да! Но секрет этой магии давно утерян! — не моргнув глазом, ответил я (а может быть, действительно, там была какая-то магия).
— Хорошо! Теперь еще вопрос…
— Стоп-стоп-стоп! — прервал я распоясавшегося эльфа. — Ты не ответил на мой вопрос, а спешишь задать свой.
— На какой твой вопрос? — озадачился Тариэл.
— Как вы управляете своими сайльфами, если у вас нет сбруи? И как вы на них ездите, если у вас нет седел?
— Тут все просто! — пустился в объяснения Тариэл. — Сайльфы улавливают желания своих всадников, поэтому управление осуществляется мысленно. И сбросить своих всадников они не могут. Они изменяют свое тело под всадника, в результате ездить на них очень удобно и просто.
Ух ты! Вот это да! Мне бы такого домой. Сел и кати, вернее, скачи себе куда хочешь! Красота!
— И не мечтай! — уловил мой алчный взгляд Тариэл. — Сайльфы — скакуны эльфов, и слушаются они только эльфов. Теперь моя очередь!
— Давай! — вздохнул я. Мысль о том, чтобы умыкнуть с собой домой одного из этих красавцев, увяла.
— Я знаю, что такое расы. Эльфы, вампиры, люди, орки, айраниты, гномы… — начал перечислять Тариэл. — Но я не знаю, что такое нации. Я не слышал о таком народе — славяне. Ты отделяешь себя от других людей потому, что ты из этой нации?
— Да, я из этой нации! Но я отделяю себя от других людей не поэтому!
— А почему?
— Ты мою одежду внимательно рассмотрел? Если нет, то посмотри еще раз! Такое ваши люди могут сделать?
Тариэл уставился на меня так, как будто только что увидел. Недоумение в его взгляде переросло в интерес, потом в восторг, затем плавно перешло в изумление.
— Это отлично сделано! Так шить могут только эльфы! Ты что, у нас одежду приобрел? Хотя нет. Покрой уж очень необычный.
— Неверная попытка, — промурлыкал я. — Попробуй еще раз!
— Ну не мог же ты сам все это пошить? — удивился Тариэл.
Нет. Это меня поражает! Ведь очевидно, что я из другого мира. Лежит, понимаешь, на поверхности и ручкой машет. У нас уже давно бы инопланетянином обозвали и, предварительно выяснив, что с меня ничего не поимеешь, отволокли бы к ученым на предмет анализов всяких. Тупишь, а еще эльф!
— Тариэл, а мысль об ином мире тебя не вдохновляет? — вздохнув, спросил я.
— Так ты из другого мира! — задохнулся Тариэл. — Это же здорово! И что, там эльфы так шьют?
Тьфу ты! Опять за рыбу гроши!
— Да не эльфы там так шьют! Нет там эльфов! И не было отродясь! Люди там так шьют! Потому что там только люди и живут! — Это же надо было так меня из себя вывести!
— Как это — нет эльфов? — оторопел Тариэл. — Не может такого быть! Эльфы везде есть! Мы лучше всех приспособлены к жизни! Мы можем выжить даже там, где никто другой выжить не может!
Ага! Хотел бы я посмотреть, каково вам на Земле пришлось бы! Уж наши ученые вами бы занялись! Сначала военные подсуетились бы! Кто сопротивляться будет — того в расход! Остальных бы засекретили и начали бы думать, каким образом их можно использовать против вероятных противников. А шпиёнам всяким начали бы впаривать, что это мутанты! Впрочем, не объяснять же все этому парню. Не поймет!
— Верю, что вы можете выжить везде! — примиряюще поднял руку я. — Будем считать, что просто вам наш мир не понравился, и вы ушли из него.
Тариэл, сосредоточенно сопя, начал обдумывать мое предположение. Видимо, мысль о том, что какой-то мир, где эльфы могут выжить, им (эльфам) мог не понравиться, не укладывалась в голове.
— А гномы, вампиры там есть? — наконец задал еще один вопрос Тариэл.
— Нет! — исчерпывающе ответил я.
— Что, кроме людей, никого из разумных нет? — ужаснулся Тариэл.
— Представь себе!
— Как же вы выжили?
— Молча, — отрезал я. — Выжили вот! Может, и на свою голову.
— Ладно-ладно! — решил успокоить меня Тариэл. — Хотя, конечно, это и странно!
— Слушай, Тариэл, — я решил уладить шкурный интерес, — можно я тут на время, конечно, оставлю свое транспортное средство?
— У тебя есть конь? — заинтересовался Тариэл.
— Ну, можно сказать и так, хотя это не совсем так!
Ну как я мог объяснить, что такое мое «транспортное средство»?
— Конечно, можешь! — беззаботно ответил Тариэл. — А что там «не совсем так»?
— Ну, этот конь неживой… — тщательно подбирая слова, сказал я.
— У тебя конь сдох? — огорчился за меня эльф. — Сочувствую! Если он сдох совсем недавно, то наши маги могут его растворить на удобрения для деревьев. Все-таки хоть какая-то польза от него будет. Зачем его тащить сюда?
Ну, это уже достает! Ведь о простых же вещах говорю!
— Да не конь это! И не сдох он! — рявкнул я. — Это авто. Я на нем езжу там, где я живу. Он сюда вместе со мной попал.
— Кто? — ошарашенно спросил Тариэл. — Конь или авто? И кто не сдох? И что такое «авто»?
Нет, у меня точно с ним крыша поедет! Я глубоко вздохнул и попробовал объяснить сначала:
— У вас здесь кони и эти… сайльфы! У нас там автомобили. Они неживые! Они сделаны из неживых деталей. Мы на автомобилях ездим и называем их «авто». Теперь-то ты понимаешь, о чем я толкую?
— Покажи, а?! — загорелся Тариэл. — Никогда не видел, как можно ездить на неживом. Он, этот… автолмоблиль… он что, скачет или ползет?
— Автомобиль, — поправил я. — Он не скачет и не ползет. Он едет, как телега. Ты телегу видел?
— Но телеги сами не едут! — недоверчиво сказал Тариэл и блеснул познаниями: — Их лошади тащат.
Эх ты! Кабы ты знал, сколько лошадок спрятано под капотом моего автомобиля, то точно бы твой котелок закипел!
— Моя телега едет! — высокомерно сказал я. — И ты в этом сможешь сам убедиться. Ты хочешь посмотреть на него? Тогда давай, пошли!
— Иду-иду! — подхватился Тариэл. — А далеко?
— Да нет! Тут рядом. Полчаса ходу.
— Полчаса? Это как? — уставился на меня Тариэл.
— Это — молча! — отрезал я. — Если и дальше будешь задавать свои вопросы, то и в час не уложимся! Это мы так время меряем. Потом как-нибудь расскажу.

Глава 5

Я выгреб на всякий случай все свои вещи из вазы, рассовал их по карманам и бодрым походным шагом отправился на свидание с моим «Лёней». Тариэл мудро пристроился сзади, полагая, что я знаю, куда иду. Правильно полагает! Знаю! Кажется, я уже говорил, что очень неплохо ориентируюсь на местности. Вот уже прошли дворец Владыки. Идем дальше. Через некоторое время Тариэл заволновался.
— Подожди, Сергей! — Он поравнялся со мной. — А что, это твое средство за пределами леса?
— Ну почему за пределами? — удивился я. — Очень даже в пределах. Вокруг самый что ни на есть лес! А что?
— Но мы приближаемся к границе поселения. Дальше пойдет зона патрулирования, а там и граница леса.
— Так. — Я остановился. — Насколько я понимаю, граница обозначает раздел между тем-то и тем-то. Так? То есть лес может граничить с полем или болотом. Ну, и что у нас за границей?
— За границей? — Тариэл тоже остановился. — Вообще-то лес. Но просто лес! Не наш. Там уже другие порядки.
— Да? — Я двинулся дальше. — Значит, тем более надо перегнать транспорт на нашу территорию! Кто его знает, какие там порядки. Могут скоммуниздить аппарат и спасибо не скажут!
— Но нас остановит патруль! — припустил за мною Тариэл.
— Ну и что? Вот ты ему и объяснишь, куда мы идем и зачем! — успокоил я эльфа. — Кстати, у вас в войсках что, и девушки служат?
— У нас нет войск. У нас есть стража, — проинформировал меня Тариэл. — А почему ты это спрашиваешь?
— Да меня, когда прихватили, на прицеле трое держали. Одна из них точно девушка.
— Это Каранэль! Она доказала, что может быть в лесной страже! Ты бы видел, как она клинками действует!
— Да? Жаль! — вздохнул я.
— Почему? — заинтересовался эльф.
Ну не объяснять же ему, что я терпеть не могу воинствующих феминисток. Ну, добиваются они равных с мужиками прав, ну и что? Они им, эти права, нужны? Нужны, как зайцу стоп-сигнал! Не понимают, что им потом замуж надо будет выходить! А кто это мужеподобное чудо возьмет? Да и некоторые мужики рядом с ними начинают комплексовать и потихоньку импотентами становиться! Нет, поймите меня правильно! Я не сторонник домостроя! «Кирхен», «киндер» и… как там дальше?.. Это не мое! Но я считаю, что женщина должна быть женщиной. Именно в этом ее сила — в слабости. Мужику нужно место, куда с добычей возвращаться! И ангел-хранитель этого места тоже нужен. И встречать мужика надо ласковыми словами, поцелуем и горячим ужином на столе, а не чугунной сковородкой по лбу и пламенной речью о равноправии. Это природа! Мужик, значицца, добытчик, а женщина — хранительница. Как говорил один наш деятель: «И ето правильна!»
— Не завидую я ее избраннику, — сообщил я Тариэлу.
— Но почему? — настойчиво добивался истины остроухий.
— Ты подумай сам. Если избранник ее рассердит, то она его порубает на капусту.
Судя по всему, Тариэл был сражен наповал глубиной моей мысли, так как до нашей встречи с патрулем молчал, как рыба об лед!
Патруль возник перед нами неожиданно и бесшумно. Три эльфа подозрительно осмотрели меня и строго Тариэла. Это были другие эльфы. Не те, что встретили меня вчера. Впрочем, чему удивляться? Патрулируют наверняка посменно.
— Что привело вас в зону патрулирования? — Строгий вопрос на хорошем стандарте, очевидно, старшего.
— Идем забирать мое средство передвижения, — доложил я.
— «Средство передвижения»? — Левая бровь начальника вопросительно поползла вверх.
— На котором я сюда прибыл, — разъяснил я.
Старший патруля задумался.
— Это недалеко. Мне разрешили забрать его в селение. — Я благоразумно промолчал о том, кто разрешил.
К счастью, командир патруля не стал допытываться имени разрешившего.
— Один из стражей будет сопровождать вас, — решил старший. — Клариэль, проводишь и вернешься!
— Да мы сами найдем и вернемся, — попытался было возразить я. — Куда же мы денемся?
— Я не могу отпускать гостя и совсем молодого эльфа одних, без сопровождения, за пределы леса! — отрезал старший патруля.
Ничего же себе! Нам обоим по полтиннику, а к нам относятся как к маленьким детям, вышедшим за пределы двора. Но, взглянув на лицо эльфа, я понял, что возражать бесполезно. Дислокация, после присоединения к нашему маленькому отряду еще одной единицы, изменилась. Если раньше мы с Тариэлем шли бок о бок и прекрасно ладили, то теперь впереди я, на лихом коне (без лихого и без коня), затем, уткнувшись взглядом мне в спину, вышагивал Тариэл, замыкал же шествие Клариэль, держащий в руках лук с наложенной на тетиву стрелой и бдительно смотрящий по сторонам. Классическая разведтройка, вышедшая на задание!
Вот она, знакомая поляна! И куст знакомый, за которым я схоронил своего «Лёню». Откинув сухие ветки в сторону, я гордо встал, ожидая реакции своих попутчиков. М-да! Реакция, я бы сказал, неадекватная. Стражник сразу же взял мое авто на прицел. Тариэл же пару раз обошел «Лёню» кругом, с любопытством осматривая.
— Это не похоже на телегу! — вынес вердикт Тариэл.
— Колеса видишь? Вот они! — показал я. — Я же не говорил, что это именно телега, я говорил, что он едет, как телега. Разницу улавливаешь?
— Но это не похоже на колеса телеги, — настаивал Тариэл, подозрительно осматривая предмет спора.
— Но на колеса-то они похожи? — начал терять терпение я.
— Ну, вообще-то они круглые, — вынужден был согласиться с очевидным фактом этот Фома неверующий.
— Понимаю! Нужны доказательства?
Тариэл сделал неопределенное движение пальцами. Я вытащил ключи из кармана и нажал на кнопку сигнализации. Когда машина среагировала соответствующим образом, Тариэл отскочил, а Клариэль натянул тетиву, готовый продырявить мою машину.
— А вот стрелять не надо! — подняв руку, сказал я.
Не хватало мне еще дыры в кузове для полноты всех бед. Стражник не ответил, но несколько ослабил натяг.
— Что это? Почему оно верещит и что это блестело? — ошеломленно спросил Тариэл.
— Все очень просто! Я дал ей сигнал, что можно открывать двери. Это она показала, что она открылась, — сообщил я.
— Она что, так разговаривает? — с опаской поглядывая на машину, спросил Тариэл.
— Ну, не то чтобы разговаривает… — неопределенно ответил я.
Я шагнул вперед и жестом фокусника открыл дверцу пассажира. Тариэл вытянул голову, пытаясь со своего места рассмотреть внутренности салона.
— Да подходи! Не бойся, она не кусается! — пригласил я.
— Интересно! — пробормотал Тариэл, уже смелее делая шаг вперед и рассматривая мою собственность.
— Вот сиденье, видишь? — Я похлопал ладонью по сиденью пассажира. — Можешь присесть! Давай, попробуй!
Тариэл осторожно примостился на подушке, переместил ноги внутрь салона и замер, неудобно выпрямив спину.
— Расслабься, — посоветовал я ему. — Откинься на спинку, она именно для этого и предназначена.
Тариэл последовал моему совету, откинулся, поерзал, устраиваясь поудобнее, и улыбнулся:
— А что? Действительно приятно сидеть.
— А то! — хмыкнул я, поворачиваясь к нашему стражу. — Давай и ты садись! Поедем вместе!
Тот помотал головой:
— Я должен вас сопровождать!
Однако! Ну-ну! Наверное, не решается. Впрочем, как хочет. Я зашел со своей стороны и сел за руль.
— Что это? — спросил, показывая на панель и руль, Тариэл.
— А это что-то вроде уздечки и стремян для коня. Я при помощи всего этого управляю, — разъяснил я. — А теперь вот так закрой дверцу со своей стороны!
— Да не хлопай ты ею так! — поморщился я по привычке, когда Тариэл со всей дури дернул на себя дверцу. Моя дочь тоже не рассчитывает силы.
Поворот ключа, и мотор тихо загудел на холостых оборотах. Клариэль свел брови к переносице, но натяг тетивы не увеличил. Я нажал клавишу стеклоподъемника, и стекла тихо уползли вниз. Тариэл восхищенно пощелкал языком. Магнитола послушно зазвучала голосом Эньи, поющей одну из своих песен.
Тариэл замер, оценивая.
— Ух ты! Она может петь?! А что, голос неплохой! — оценивающе прислушался Тариэл.
Я кивнул и переключил передачу. Lanos плавно тронулся с места. Я начал потихоньку увеличивать скорость, выбирая дорогу поровнее и просветы между деревьями пошире. В зеркало заднего вида было видно, что стражник во весь дух несется за нами. Тариэл выпрямился в кресле и уперся обеими руками в панель перед собой.
— Какая магия сотворила это? — восторженно выдохнул он.
— Это не магия, — спокойно поправил я. — Это сделали люди, чья жизнь так коротка. Но они за свою недолгую жизнь успели много узнать и много сделать!
И впервые во взгляде эльфа я увидел выражение уважения. Пусть и не ко мне лично, но все равно приятно!

В поселение мы въехали с помпой! Все эльфы побросали свои дела и смотрели это бесплатное представление. Клариэль безнадежно отстал, хотя я видел, что он старался. Ну, это его проблемы. Я же ему предлагал садиться. Я подрулил к гостевому домику и выключил мотор. Блаженно откинувшись на сиденье, Тариэл спросил:
— А ты можешь еще наделать таких телег?
Хороший вопрос! Жаль портить его своим ответом.
— Тариэл, вон те дорожки, по которым мы ехали, их кто сделал?
— Их сделали гномы, — неохотно ответил Тариэл. — А при чем здесь дорожки?
— Один гном? — уточнил я.
— Нет, конечно! — пожал плечами Тариэл. — Их был целый десяток.
— Вот и здесь так, — похлопал ладонью по панели я. — Эту машину делал не один человек. Одни гномы откалывают камни, другие эти камни обтесывают, третьи свозят их сюда, а четвертые — их укладывают. Так?
— Ну, я не знаю. Наверное, так, — кивнул Тариэл.
— Наверняка так! — отрезал я. — Так вот, в этом случае — то же самое, только намного сложнее. Несколько больших мастерских, где работает много людей. Здесь нет ни материалов, ни частей, ни тех, кто может собрать эти части воедино и заставить их работать. Это не магия, это технология! Человечество шло к таким вещам много лет.
Тариэл почухал макушку, с сожалением расставаясь с мыслью о получении такой же штуки. В его зеленых глазах заплескалась озорство. Ну что еще можно было ждать от этого юнца? У нас в молодости тоже не было проблем, на которых мы бы сосредотачивались на долгое время. Не получается сейчас — получится потом! Вся жизнь впереди! Не стоит заморачиваться!
— Что мы собираемся делать дальше?
Ого! «Мы»? Похоже, пока меня не было, Тариэла мучила скука. И он твердо решил выжать из создавшейся ситуации максимум возможного развлечения.
— А не знаю! — разочаровал я его. — Программу мероприятий на сегодняшний день мне пока не огласили.
— А что, намечаются мероприятия? — наивно спросил Тариэл.
— А откуда я знаю? Вот это уже зависит от вашего руководства! — пожал плечами я.
— Ну, пока наши решают, я кое-что успею сделать, — сообразил Тариэл. — Ты будешь здесь?
— А куда же я денусь? — пожал плечами я.
Тариэл убежал по своим, эльфийским, делам, а я принялся за свою машину. Хорошо, что Тариэл познакомил меня с местным аналогом холодильника — ледником. Именно там я расположил большую часть продуктов из багажника. Я сейчас был занят важным делом — наведением марафета на машину. Мыть ее я, конечно, не мог. Эльфы в принципе понятия не имеют, что такое мойка и оборудование для нее. Да и траву, невысокую и удивительно сочную, на лужайке перед домом я заливать грязной водой не захотел. Так что пришлось ограничиться протиркой специальной салфеткой стекол, зеркал и фар. Зато это я делал тщательно и с душой. Когда я заканчивал, с ностальгией вспоминая, как я это делал дома, у машины неслышно материализовался Крэниел. Некоторое время он молча рассматривал средство передвижения.
— Мило! — наконец вынес он резюме. — Я наслышан, как вы с этим сорванцом Тариэлом навели здесь переполох своим появлением. А что, это чудище обязательно надо было тащить сюда?
— Крэн! А ты бросаешь свою одежду в лесу, когда жарко, или несешь ее с собой домой? — вопросом на вопрос ответил я.
— Меня зовут Крэниел! — сухо поправил меня эльф.
— Я в курсе! — так же сухо сказал я. — Мне удобнее называть тебя так. Конечно, если ты против, то я буду называть тебя полным именем.
— Полным именем? — усмехнулся Крэниел. — Мое полное имя — Торвальтер дер Крэниел Сортран Карришш, младший сын старшего дома Амауреа Елен.
— Угу! Простенько, но со вкусом! Профессиональные травмы у эльфов — это сломанный язык? — поинтересовался я. — А в бою или в разведке вы тоже друг к другу полным именем обращаетесь? Типа: «Торвальтер дер Крэниел Сортран Карришш, младший сын старшего дома Амауреа Елен, у тебя за спиной орк уже замахнулся для удара»? Пока это все скажут, орк уже и ударит, и ятаган свой оботрет.
— Нет, конечно. — Крэниел пожал плечами. — Так то — мы! А вы, люди, обязаны к нам обращаться уважительно!
— Ясно! — кивнул я головой. — Дискриминация рас.
— Что обозначает это слово? — задал вопрос Крэниел.
— Это когда одна раса считает, что она лучше другой, — пояснил я, открывая багажник и бросая туда принадлежности для наведения блеска.
— Так ведь так и есть! — спокойно констатировал эльф.
— Ну да! — продолжил я, захлопывая багажник. — А потом эта раса решает, что раз она лучшая, то остальным расам не стоит продолжать свое существование, и их надо уничтожить! Знаем, это мы уже у себя проходили.
— Было и такое, — вынужден был согласиться Крэниел.
— Вот только остальные расы с этим как-то не согласны. Какое безобразие! — мило улыбнулся я Крэниелу.
Вообще-то я уже понял, что Крэниел тут нарисовался с каким-то делом. И, судя по тому, что он к нему приступает не сразу и мнется, дело не очень для него приятное.
— Выкладывай, с чем пришел! — решил брать быка за рога я. — Вижу же, что-то сказать хочешь!
— Мы думали над твоим случаем, — тяжело вздохнул Крэниел. — К сожалению, мы пока ничем тебе помочь не можем. Будем работать над этим. Конечно, у нас есть и другие заботы, так что решение будет найдено не сразу.
Что-то в таком духе я и предполагал. Правда, думал, что сообщат мне это дня этак через два. Похвальная оперативность, так их растак!
— Это еще не все, — продолжал радовать меня Крэниел. — Ты должен покинуть лес и ждать решения за его пределами. Когда мы найдем способ отправить тебя обратно, мы тебе сообщим. Это решение Совета, люди могут находиться в Светлом лесу только с согласия Совета, и ровно столько, сколько мы позволим.
— Значит, решили меня выкинуть отсюда, — криво улыбнулся я. — А то, что я не знаю местных условий и не умею обращаться с оружием, так на это вам наплевать с ваших деревьев!
— Скажи спасибо, что тебя сразу не убили! — ровно ответил Крэниел. — Но мы не настолько жестоки. Тебя разрешено обучить местной обстановке. А оружие и умение им владеть — мы дадим тебе. Уйдешь, когда сумеешь сносно защитить себя.
— Понятно, — вздохнул я. — Машину-то разрешите пока оставить здесь.
— Хорошо. — Крэниел кивнул. — Мы сохраним ее.
«Как память», — чуть было не продолжил я. Короче — гости, а не надоели ли вам хозяева? И то сказать! За то, что меня здесь приняли и разрешили некоторое время прожить, уже спасибо! Ладно, попробую как-нибудь перекантоваться. А что делать? Если я буду знать, что здесь и к чему, то можно будет определиться, как быть дальше. И быть ли дальше вообще?..

Глава 6

Да, получил я здесь, что называется, «мордой об стол». Я читал в книгах об эльфийском «гостеприимстве». Только теперь возникает вопрос: а откуда, собственно, эти авторы узнали о нем? Они что, здесь бывали? Но, с другой стороны, на что мне было рассчитывать? Я не смазливая девица с круглой попкой, уши у меня не похожи на эльфийские, не герой с длинным послужным списком славных деяний. Просто свалился на их ушастые головы, да еще с транспортным средством. Спасибо, хоть сразу за пределы своего леса не выбросили.
Крэниел обучил меня еще и эльфийскому языку. А то как бы я вникал в местную обстановку? Летописи-то они пишут не на стандарте! Вот так сидел я в домике, обложившись (хорошо хоть, не облажавшись!) свитками, и добросовестно долбил гранит знаний, постигая все об обустройстве местного мира. Как я понял, тут все друг с другом на ножах! Лес делят и не могут поделить люди и эльфы. Местная нечисть не в счет — хавает и тех и других! Правда, эльфов хавает меньше ввиду лучшей защищенности оных. Так что в этом соревновании эльфы пока лидеры. За горы сражаются тролли и гномы. Иногда их битву разнообразят некие горные духи (надеюсь, это не душманы!). За степи опять-таки люди и орки. Моря бороздят люди, но есть морской народ, которому это бороздение не по душе, и потому случаются целые морские баталии, с переменным успехом. Даже воздушное пространство и то не поделили — драконы и какие-то айраниты. Между собой они вроде бы не дерутся, но в отношениях у них напряг конкретный.
Строй здесь, скорее, средневековый. С королями и всякими баронами-графьями в придачу! Демократией и не пахнет! А какая тут может быть демократия? Сожрут ведь и не поморщатся! Причем сожрут — буквально! Только сильные личности и могут править. Есть сословное деление. Ну, как то: дворяне, ремесленники, торговцы и крестьяне. Есть еще находящиеся вне всяких сословий — наемники, продающие жизнь и здоровье за деньги. Религии как таковой нет. Вернее, есть, но такого значения, какое имеет на Земле, здесь ей не придают. Есть еще маги, ведуны, ведьмы и знахари. В чем заключается различие между ними, я так и не понял. Впрочем, мне это и не светит. Никогда ничего магического за собой не замечал. Было бы что, так эльфы мигом бы учуяли. У эльфов на магию чутье есть, как у котов на валерьянку! В итоге получалось, что самое то, попытать свое счастье в наемниках. Я попросил Тариэла, когда он в очередной раз появился в поле моего доставания, научить меня приемам боя на мечах и попрактиковаться в стрельбе из лука. Он посмотрел на меня как на сумасшедшего. Нет, он не отказался, но видно было, что в успех данного предприятия он не верит изначально. Еще бы, а я-то верю? Как бы там ни было, но учить меня он взялся. Под это дело я выторговал у Крэниела дополнительное время жизни в лесу.
И вот утром на полянке, которая служила тут местом тренировочных боев, я стоял в ожидании Тариэла. Тот не заставил себя долго ждать. Появился с улыбкой от уха до уха. За спиной торчат рукояти его парных мечей, а в руках еще парочка для меня.
— Бери! — протянул мечи мне Тариэл. — Но учти, буду учить строго! Не обижайся!
— А что, одного мало? Обязательно два? — спросил я, неуклюже пытаясь приспособиться к оружию.
Тут одним бы научиться что-то осмысленное делать, а он мне сразу два сует!
— Да! — решительно кивнул этот тип. — Все равно я других техник боев на мечах не знаю. Так что буду учить тебя тому, что сам умею.
Ну надо же! Попался мне пацан, ничего, кроме одной техники, не знающий! Ладно, имеем то, что имеем, и если отказаться от этого, то будут иметь уже меня!
И вот начались мои мучения. Этот остроухий ниндзя вращал обоими мечами, как двухвинтовой вертолет на взлете. Как бы я ни пытался блокировать его вращение, ничего не получалось! Он выбивал мечи у меня из рук! И это несмотря на то, что с виду он был субтильнее меня! Клинки с раздражающей регулярностью вылетали из рук и летели в разные стороны, больно при этом лупя меня по пальцам. Выбив в очередной раз мои мечи из моих рук, Тариэл торжествующе направил острия в мою грудь. Я с досадой метнул взгляд в сторону отлетевших мечей, мечтая о том, чтобы они снова вернулись в мои руки. Внезапно оба клинка взлетели в воздух и с впечатляющей скоростью метнулись ко мне. Один ткнулся в правую руку, а второй больно саданул рукоятью по ребрам и упал на землю. Тариэл замер. Сжимая правой рукоять меча, а левой рукой держась за болящий бок, я обозрел окрестности. Вокруг никого не было. Я обратил вопрошающий взгляд на Тариэла.
— Это не я! — изумленно открестился от моего невысказанного вопроса тот.
— А кто? — в прострации вопросил я.
— Ты! — честно попытался выдвинуть предположение Тариэл.
— Кргт… хррто? — вырвалось у меня.
Пораженный набором хрипящих звуков в моем исполнении, эльф не нашелся, что ответить.
Тариэл уставился на меня хищным взглядом. Он шевелил губами и делал какие-то пассы конечностями. От его движений меня то здесь, то там покалывало. Наконец, кивнув, Тариэл озвучил свое мнение: имеем налицо дар! Пока в наличии был дар только притягивать к себе вещи. Срочно пришлось разрабатывать дар уклоняться от этих вещей, потому что они летели в меня с впечатляющей скоростью и совсем не туда, где я бы хотел их видеть. В случае неудачного уклонения эти вещи очень больно били по тем частям тела, в которые они попадали. После часа испытаний я плюнул на свой дар и снова предался искусству фехтования. Потом как-нибудь на досуге займусь.
Параллельно с фехтованием Тариэл обучал меня и владению луком. Начитанный о том, что эльфийские луки слушаются только эльфов, я с опаской принял из рук Тариэла лук. Вот это агрегат! Респект и уважуха тому, кто эту штуку придумал. Красавец! Изящно изогнутый, зеленоватого цвета, со вставочками из разных пород деревьев, с натянутой тетивой, он сам просился в руки. Если мне не изменяет память, такие луки называют сложными. Это точно. Сложный. В дополнение к нему я получил налучье и колчан стрел. Налучье — это такой чехол с веревкой, в нем носят лук, а веревка для того, чтобы весь этот гамуз принайтовывать к спине.
С ним, то есть с луком, я тоже намучился порядочно. Но, понимая, что от этого будет зависеть моя жизнь, тренировался с исступлением с утра до вечера, делая короткий перерыв на сон и принятие пищи.
Я научился стрелять. Да! Я это могу сказать с гордостью. Может, у меня были какие-то врожденные способности? Не знаю. Но я научился стрелять и, что самое главное, попадать. Конечно, до скорострельности эльфов я даже не пытался дотянуться, но попадать без промаха у меня получалось. Итак, в дополнение к ножам, которые я метал изначально, я получил еще и лук со стрелами.
Низкий поклон Тариэлу! Он обладает поистине неограниченным терпением. Мечта ученика, при условии, что он хочет чему-то научиться. Зато я, в свою очередь, поразил всех искусством метания ножей! Оказывается, в этом мире ножи в таком назначении не используют. Вот вспороть ножом живот, или загнать его под сердце, на худой конец, нарезать им колбасу и хлеб — это пожалуйста. А вот кинуть — до этого местные умы не доперли! Впрочем, эльфам это как раз ни к чему. У них луки есть. Этого, поверьте мне, достаточно! Но то, что и другие народы этим не увлекаются, для меня было откровением.
Ну а что касается «рукопашки», то тут уже я мог бы быть учителем! Когда Тариэл, пылая нешуточным азартом, попытался сцепиться со мной в борьбе, то я его мотылял по всей полянке, как Тузик грелку. Я даже не представлял, что он может складываться таким образом! И даже в сложенном состоянии пыхтеть, сопеть и пытаться вырваться. После того как я чуть не завязал его узлом, он, отдуваясь, обиженно сообщил мне, что до сих пор считался лучшим борцом, и даже среди людей ему было мало равных. На мой заинтересованный вопрос, кто считает его лучшим борцом и со сколькими людьми он боролся, Тариэл смущенно сказал, что с людьми он не боролся, но те, кто боролся с Тариэлом, об этом говорили.
Вывод: борьба в этом мире не развита. Зачем бороться, если в руках есть добрый меч? Вот это, на мой взгляд, крупная ошибка. Думаю, что мое умение станет для многих очень неприятным сюрпризом. Если, конечно, эти «многие» меня не прибьют раньше.
Короче говоря, курс молодого бойца я неожиданно для себя прошел успешно. Очень помогло мое обновленное тело. Четырех часов вполне хватало для отдыха. Каждое утро, вскакивая с постели, я твердил себе: «Меньше спишь — дольше живешь!» Тариэл даже оптимистично выразил надежду, что я смогу протянуть живым за пределами леса пару часов. Мне бы его оптимизм! Хотя, принимая во внимание мои успехи, это уже становилось не таким уж и несбыточным.
Я не останавливался на достигнутом. Часами я крутил мечи. Очень важно было научиться работать ими независимо друг от друга. Есть, конечно, приемы, где задействованы оба меча в синхронном режиме. Это и параллельные блоки, «крылья сокола», «двойная молния» и так далее. Но есть и раздельный бой, где работаешь с несколькими противниками, и в этом случае каждый меч отрабатывает свою партию, независимую от другого. Тут уж основным становится — выжить самому и угробить как можно больше противников.
Я снова обратился к тому дару, что обнаружил у себя. Никак не могу понять — левитация это или телекинез? Тариэл не озаботился придумывать название этому явлению и называет его просто и незатейливо — «призыв». Не знаю, призыв или не призыв, а и тут пришлось попыхтеть. Один из мечей я ловил хорошо, а вот с двумя… Впрочем, синяки лечатся хорошо.

Мы с Крэниелом и Аривиелом собирались и часами сидели, разрабатывая легенду, по которой мне предстояло появиться в этом мире. Решено было, что должность наемника мне подходит более всего. На дворянина я не тянул. Тут с этим очень строго. А другие роли не подходят по ряду причин, которые мне подробно изложили ушастые. Нашли и объяснения для моего владения парными мечами. В Тароге, где степь соседствует с лесами, есть роща, в которой поселился один из эльфов. Его зовут Леонторэль. Он однажды (недавно, по понятиям эльфов) нашел во время путешествия по лесу человеческого мальчика. Взял его и воспитал. Этот мальчик потом стал наемником и сгинул со своим отрядом в Серой Хаще. Вот этим воспитанником предстояло стать теперь мне. Заодно меня обучали всему, что должен знать воспитанник эльфа, оторванный от мирской суеты и недавно ставший наемником. Да и знать-то мне надо было не так уж и много. Я должен был научиться ориентироваться в лесу, усвоить некоторые моменты эльфийских традиций, постичь язык эльфов и познакомиться с обычаями и суевериями наемников.

И вот наступило то самое последнее утро в лесу. Сегодня мне предстояло тронуться в путь. В большой, так сказать, мир. Я стоял у крыльца домика, проверяя, все ли взял. Вместе с автомобилем моего мира я оставлял и одежду своего мира. Это было для меня достаточно болезненно. Казалось, что вместе с одеждой я теряю последнюю нить, связывающую меня с тем миром, из которого я родом. Надо отдать должное эльфам. Они экипировали меня по полной программе. На моих ногах красовались эльфийские сапоги, обладающие рядом очень полезных свойств. Эльфийские же штаны обтягивали мои ноги. О полезных свойствах штанов говорить не буду, сам не знаю! Я не спрашивал, но подозреваю, что в некоторых случаях они могут быть даже как памперсы. Надеюсь, что таких случаев не будет! Рубаха и куртка были человеческого происхождения, но сделаны надежно и добротно! Сверху на мои плечи была накинута очень нужная в хозяйстве вещь — эльфийский плащ! В кармане позвякивали пять золотых монет. Крэниел объяснил мне, что это, по здешним понятиям, очень немалая сумма. Впрочем, покупательную способность золота мне еще предстоит выяснить.
Подошел Тариэл. Он был очень расстроен. Как он ни доказывал, что мне будет лучше, если он будет меня сопровождать, его не отпускали вместе со мной — мал еще, да и легенда вся рушится. Он окинул меня одобрительным взглядом.
— Твоя одежда, Сергей, очень соответствует той легенде, которую ты выбрал. Половина наемников ходят в такой, или почти такой, одежде. — Тариэл вздохнул и поспешно добавил: — Я знаю! Наемников я видел. Они несколько раз останавливались вблизи нашего леса. Но тебе не хватает одной детали.
Я недоуменно осмотрел свой наряд. Вроде бы все в порядке. Все надето как надо. Все висит где надо. Что еще? Я поднял на Тариэла вопрошающий взгляд. Тот грустно улыбнулся и достал из-за спины ножны с парными мечами и сбруей из ремней.
— Вот, с разрешения Совета я дарю тебе эти мечи. — Тариэл еще раз тяжело вздохнул. — Пусть они тебе хорошо послужат и спасут тебе жизнь!
Я снял плащ и с помощью Тариэла, закрепил сбрую так, чтобы мечи были за спиной и их было удобно выхватывать в случае необходимости. Снова накинул плащ и ободряюще похлопал Тариэла по плечу.
— Ты неплохой парень, Тариэл! — сказал я, затягивая завязки плаща. — Когда-нибудь ты станешь великим воином и выдающимся эльфом. Просто твое время еще не пришло.
— Ты не пропадай, Сергей, — попросил Тариэл, улыбаясь своей открытой улыбкой. — Я все-таки вырвусь отсюда и найду тебя. Пусть сила леса будет всегда с тобой!
— Сергей, нам пора! — донесся до меня голос Аривиела.
Я обернулся. Аривиел стоял в окружении троих незнакомых мне эльфов и нетерпеливо смотрел на меня. Все ясно! Это, по всей видимости, мой почетный эскорт мотоциклистов. Именно они поведут меня туда, где в этом мире должен появиться наемник имени меня.
Я махнул на прощание рукой Тариэлу и упругим походным шагом направился к стоящим в ожидании меня сопровождающим эльфам.

Глава 7

Третий день мы шли по лесу. Мы — это я и три сопровождавших меня эльфа из лесной стражи.
Полгода, по моим прикидкам, я провел в расположении эльфов. Нельзя сказать, что я был на положении узника. Мне не запрещали ходить по лесу, куда мне вздумается, да только «вздумываться» как-то не было времени. Все время, что у меня было в распоряжении, уходило на тренировки. Да. Даже толком вникнуть в их жизнь не удалось, а жаль.
Мы направлялись в сторону Тарога, государства, находящегося на западе от эльфийского Светлого леса. Эльфийский лес граничил с двумя государствами людей — Тарогом и Маривией. Мы выбрали Тарог ввиду того, что там к наемникам относились не в пример лучше, чем в Маривии. Нельзя сказать, что в Маривии не было наемников. И платили наемникам там больше, но отношение… В Маривии наемнику отводился строго определенный уровень, и подняться выше этого уровня шансов не было. Поэтому неудивительно, что в Тароге наемников было значительно больше, несмотря на более низкую плату. Там даже один из генералов местного короля Маркуса IV был раньше наемником. Поднялся он до генерала благодаря исключительно героизму и воинскому умению. Я, конечно, генералом быть не собирался. Мне бы перекантоваться до того момента, когда эльфы найдут способ отправить меня назад, в мой родной мир.
О семье я пока старался не думать. Что там меня ожидает? И ведь не скажешь: «Дорогие мои, я тут у эльфов загулял да наемником подработал!» «Дурку» никто пока не отменял, да и участливые доктора с молчаливой поддержкой двух, а то и более шкафообразных мордоворотов меня не прельщали. Что выдумывать и что рассказывать, я решительно не представлял. Ладно, будет день — будет пища. Сначала надо дожить до того момента, когда появится шанс, а потом уже решать вопросы по мере их поступления.
Сопровождавшие ребята-эльфы вызывали у меня восхищение. Уж на что бойцы роты разведки умели ходить, но и им было далеко до этих! Да, в лесную стражу лохов не берут! Если повстречаются люди незнающие, то и не заметят ничего! Я уже не говорю об абсолютной бесшумности их передвижения. В своих камуфляжах (во всяком случае, именно так я расцениваю их одеяния) они совершенно не видимы среди деревьев. Только иногда краем глаза различаешь, как качнулась ветка. Да и то не понять, качнул ли ее ветерок, заблудившийся среди деревьев, или же она отведена рукой идущего остроухого рейнджера. Разговорчивостью они не отличались. Предпочитали объясняться жестами. И во время передвижения чирикали и свистели как птички, ей-богу! Я, конечно, так сливаться с лесом не умею, но по скорости движения и по бесшумности им не уступал. Мне кажется, что они это оценили. Во всяком случае, отношение ко мне стало на третий день более дружелюбное.
Мы стали приближаться к границе леса. Появились следы пребывания здесь людей. Нет, не те следы, которые мы привыкли видеть в наших лесах. Никаких целлофановых пакетов, пластиковых и стеклянных бутылок. Не было окурков сигарет и использованных презервативов. Это были следы иного рода. Вырубка деревьев! Эльфы деревья не рубят. Это для них святотатство! Если им надо что-то от леса, то они просят, и лес им это дает.
Эльфы никогда не разжигают костер где попало. Они просят травку расступиться, мох отползти и корни раздвинуться. Огонек они разводят маленький и бездымный. Каждый раз, когда мы уходили с места ночевки, от костерка не оставалось и следа. Всякий раз стражник тщательно исследовал место, где мы ночевали. Все следы, даже те, на которые никто бы не обратил внимания, удалялись.
Здесь же кострища были видны за версту! Для моих спутников это было как серпом по известному месту. Они, похоже, страдали физически от этого зрелища. Кажется, я начинаю понимать, почему они относятся к людям недоброжелательно. А как относиться к тому, кто причиняет тебе боль? Мазохистов прошу не беспокоиться!
Вот впереди появился Хорнаэль, командир группы моего почетного эскорта.
— Нам дальше нельзя, Сергей. — Хорнаэль виновато улыбнулся. — Дальше — владения людей. Туда ты должен идти один.
— Я понимаю! — Очень жаль было расставаться с ними. Привык, однако! — Как я узнаю, что можно вернуться?
— Этого я не ведаю. — Эльф пожал плечами. — Наши маги смогут связаться с тобой. Это они умеют. Тебе идти туда! Через день ты выйдешь к поселку лесорубов — Трогару. Скажешь, что отстал от каравана. Это обычное дело. Дальше сам справляйся. Удачи!
Хорнаэль вскинул руку в приветственном салюте и исчез среди деревьев. Ну что, Бог не выдаст, свинья не съест! Поехали!
Кто-то спросит: а что, в эльфийский лес нет нормальной дороги? Зачем надо было три дня топать по лесу?
Есть дорога! И очень неплохого качества, надо заметить. Почему не воспользовался? На то есть две причины.
Первая: дорога эта ведет в Маривию. То есть мне надо было бы сделать очень большой крюк, чтобы добраться в Тарог. Дороги в Тарог не было из-за несколько напряженных отношений между эльфами и Маркусом IV, королем Тарога. Эта напряженность возникала в результате варварской (по мнению эльфов) рубки деревьев. Иногда дело доходило до браконьерства. Лесные девы, а по мне, так это дриады, или как там их называют, жаловались эльфам. Эльфы очень оперативно реагировали и вылавливали таких деятелей в процессе рубки. Наказание следовало незамедлительно. Горе-дровосеков стригли наголо, снимали с них, сердечных, порты и сажали в муравейник. Муравьи, конечно, галопом мчались выяснять, кто рушит их родной дом. Ну, сами понимаете, когда они обнаруживали голый зад, то радовались ему, как родному, и очень старались, чтобы зад это понял и оценил. По второму разу пока никого не ловили, но время от времени появлялись новые желающие найти на свой зад приключение.
Маривия такого не допускала. Ее правитель, Верховный глава народного совета, издал строгий указ. Пограничные стражи вылавливали желающих порезвиться на территории эльфов. Выловленных ожидала участь, далекая от наслаждения, хотя и не такая экзотическая.
Возвращаясь к причинам, вторая: само собой, что наблюдение за теми, кто направлялся по этой дороге, было очень пристальное. Появление простого наемника, то есть меня, не могло не заинтересовать наблюдателей от Маривии. Мне это было совершенно ни к чему. Ну не люблю я излишнего внимания к моей скромной персоне.
Итак, что мы имеем в активе?
Знание двух местных языков и языка эльфов. Пусть и не такое совершенное, как родной язык. А какой из языков сравнится с нашим великим и могучим? Правильно! Не может таких языков быть в принципе! А знание эльфийского языка афишировать особо не стоит. Это может вызвать ненужные вопросы. Хотя, по легенде, я же эльфийский воспитанник!
Также я имею понятие о местной политической обстановке. Не спутаю, к примеру, дядю Маркуса IV герцога Мервила с его племянником Роналдом. Хотя ни того, ни другого не знаю, и век бы их не знать!
Могу постоять за себя. Владею луком, кидаю ножи и неплохо махаюсь на мечах. Я уже не говорю о «рукопашке». Проблемы «Я! УБИЛ! ЧЕЛОВЕКА!» у меня уже не будет. Прошли те времена. Это было… в прошлом… там. Короче, если надо будет, убью, и кошмаров ночных не будет!
И, наконец, имею денежку за душой. Цельных пять золотых монет и горсть меди, на случай мелких трат. Тариэл убедил меня, что «желтые» монеты моего мира пройдут здесь на ура. Будем надеяться, что не на «ой, больно!».
Ах да! Здоровое и молодое тело, доставшееся мне неведомо каким образом. Впрочем, против этого я ничего не имею.
Так. А теперь пассив!
Да, этого дерьма тоже хватает!
Первое и главное! Я — здесь, а не дома. И неизвестно, попаду ли домой вообще… Так, отставить! Не о том думаешь!
Я не знаю ни одного местного наемника. Никто из местных наемников не знает меня. Придется прикидываться пришедшим из очень далеких северных земель. Знать местную обстановку я знаю. Но могу проколоться на мелочи.
Дальше. У меня невысокий социальный статус. Какой-нибудь местный барончик имеет право меня обидеть, и ничего ему за это не будет, если он, конечно, после этого останется жив. Все дело в том, что этакие вот барончики ездят в сопровождении нескольких дюжих молодцев, по-понятному — «телохранов», а у меня два меча и ножи, вот и все сопровождение.
Я — один! И это главный недостаток!
По прибытии на место необходимо как можно скорее устроиться в какой-нибудь отряд наемников, обретающийся поблизости. Должен же быть тут какой-нибудь отряд! И первым делом надо будет пройти беседу с тем, кто будет меня принимать в него. От этого, пожалуй, зависит вся моя дальнейшая карьера. Кстати, будет это и экзаменом по легенде, составленной эльфами. Жаль только, что в случае неудачи им об этом никто не сообщит. Значит, этот случай допускать нельзя!
Так, а это что мы наблюдаем? Вроде село? Ну, точно село! Слышен крик петуха. А вот и собака залаяла! Да и дымком потянуло. Значит, нам туда дорога!.. По-моему, это слова из какой-то песни.
Так, что там по социологии? Вроде бы наемники по статусу выше крестьян. Ну да! Попробуй не быть выше, если у тебя есть оружие и умение им пользоваться! Помнится мне со школьных еще времен, что крестьяне в Средневековье были вообще самым низшим сословием. Вот ведь интересно! Все кушать хотят, а кормильцев опускают ниже плинтуса! Где, спрашивается, справедливость? Впрочем, этот вопрос не ко мне, а к тем же крестьянам. Не мне устанавливать законы в чужом монастыре! Воспринимаем ситуацию как данность, что имеет место быть!
Ну, передохну, приведу себя в порядок, помолюсь — и с Богом! В случае чего буду пробиваться с боем назад, в лес!

Глава 8

Я не спеша направился к селению. Надо изобразить из себя уставшего человека, который мотылял по лесу в поисках своего каравана. Впрочем, это недалеко и от истины! Только не караван я искал. Но это, собственно, не существенно. Так, а вот и объект, на котором можно испробовать мою легенду.
Я дошел до крайней халупки и огорода. Все это несчастье было обнесено покосившимся забором, если, конечно, это можно было назвать забором. На огороде наблюдалось человеческое существо, наклонившееся над кустом какой-то растительности и увлеченно копавшееся там обеими руками.
— Эй, уважаемый! — окликнул я огородника.
«Уважаемый» подскочил от моего окрика так, как будто ему всадили заряд соли пониже спины. Увидел меня, поспешно поклонился и, выпучив глаза, с изумлением уставился на меня. Что такое? Я что, сказал что-то не то? Хотя, конечно, не то! Чтобы кто-то назвал крестьянина «уважаемым», небо должно рухнуть на землю! Срочно исправляем ситуацию!
— Ну, чего глаза вылупил и рот раскрыл? Караван тут проходил два дня назад?
Крестьянин поспешно захлопнул рот, сглотнул и закивал головой. Что, неужели тут проходил караван? Вот это да! Этак и вся моя легенда может пойти псу под хвост.
— Нет, ваша млсть! Караван тута, значицца, не проходил! И вааще тут караваны не проходють! И здеся… селение Харица, стало быть.
М-да! И кто мне переведет это изречение?
Крестьянин тем временем продолжал:
— Я думал, ваша млсть из тех господ наемников, что у старосты стоять.
А! Так тут есть и наемники? Очень кстати! Но какого дьявола они делают в этой глуши? Однозначно здесь торговые караваны не ходят! Специально же так рассчитали маршрут! Надо тщательнее! Придется выяснять, что такое и в чем причина. Не хотелось бы непоняток с первого же дня путешествия.
— Как тебя звать? — Черт, все время тянет обращаться уважительно, но нельзя!
— А Хрымом усе кличуть!
— Хрым, значит. Ну-ка, Хрым, давай-ка проводи меня к старосте!
— Дык, они недалече живуть! Вона ихняя изба!
— У тебя, Хрым, со слухом все в порядке? Я сказал: ПРОВОДИ МЕНЯ К СТАРОСТЕ!
Для подтверждения своего права я ухватился за рукоять правого клинка, торчащую за моим плечом.
Видимо, я слегка переусердствовал. Хрым, услышав мой грозный глас, подскочил еще раз, бросил какую-то сапку на землю и опрометью метнулся в свою хибару. Пока я оторопело пялился ему вслед, из хибарки доносились звуки торопливой деятельности. Что за черт? На крылечке снова появился Хрым. А, так он переодевался! Лучше бы он этого не делал! Его нынешний наряд по части чистоты не очень отличался от предыдущего, а предыдущий был грязен до невозможности. Ну и мода у них… Зипун, нацепленный на тощие плечи Хрыма, достигал земли и полами волочился по ней. Хотя будь зипун почище, какая-нибудь великосветская дама, на великосветской же тусовке, смотрелась бы в нем совершенно естественно. Впрочем, эти дамы, бывает, такого на себя нацепят, что хоть стой, хоть падай!
— Я готов, ваша млсть!
— Ну, веди, Сусанин! — тяжело вздохнул я.
— А-а-а?..
— Рот закрой и веди! — оборвал я процесс непонимания.
То, что не все здесь в порядке, я начал подозревать еще на подходе к дому старосты. Во дворе, за забором, слышен был шум, вскрики и звуки глухих ударов. Перед покосившейся калиткой лежало чье-то тело. Хрым затормозил и нерешительно оглянулся на меня. Я, не спеша, подошел к телу.
— Хрым, кто это?
Хрым бочком приблизился, готовый задать стрекача при любом обострении ситуации.
— Так ить это и есть староста!
Вид у старосты был непрезентабельный. Большой кровоподтек на левой стороне лица (это я увидел, когда он, с трудом оторвав голову от пыли, повернул ее ко мне), приличная шишка на лбу, разбитые губы. Да, что-то мне кажется, что разговор в данную минуту не будет таким, каким он мне представлялся.
— Гости? — нейтральным тоном поинтересовался я.
Староста не стал отвечать, снова опустив голову в пыль. Понятно! Ну что ж, нанесем визит и выясним лично.
Я, открыв калитку, оперся на столбик и обозрел внутренности двора. Так, классическая сцена мародерства в исполнении местного коллектива художественной самодеятельности. Кряжистый мужик сидел у стола на табурете и что-то выпивал, чем-то закусывая. Рослый мордоворот, наблюдая сцену в глубине двора, громко ржал и давал похабные советы. Еще двое, заломив женщине руки за спину, сдирали с нее платье. Я громко прочистил горло, привлекая к себе внимание. Только кряжистый отреагировал на мое соло. Остальные были слишком увлечены текущим делом, чтобы обращать на меня внимание.
— О! А этот откуда взялся? — Мужик, рассматривая меня, устроился поудобнее на табурете. — Эти чернозадые, что ли, позвали? Ну, ты! Оставь здесь свои железки с кошельком и можешь идти, так и быть! Мы сегодня добрые! Живи!
— Ну, спасибо! — Я двинулся по направлению к нему, уронив по пути мешок с пожитками. — Вот специально сюда заглянул, чтобы оставить вам эти мелочи.
Рослый, который был вроде бы полностью увлеченный событиями в глубине двора, вдруг прыгнул в мою сторону, пытаясь на лету нанести сокрушительный удар кулаком. Зря он так! Это действие я как раз и ожидал! Резко уйдя с линии атаки влево, я левой рукой захватил руку нападавшего. Придавая ему дополнительное ускорение, рванул мимо себя. А правую руку резко выбросил навстречу его горлу. Раздался неприятный хруст. Рослый бандит гулко рухнул на землю и захрипел. Изо рта показалась кровь. Все так, как и должно было быть в этой ситуации — разбитая гортань. А что же ты хотел? Не марципанами же я тебя потчевать пришел! Я вздохнул и продолжил движение в направлении кряжистого. Тот с похвальной резвостью подхватился с табурета и цапнул что-то напоминающее саблю. Ага! Переходим ко второму акту нашего балета. Все-таки приятен звук вынимаемых клинков. Проверим нашу подготовку на практике.
— Ты хотел, чтобы я эти железки оставил? — задал я мягким голосом вопрос, выхватывая клинки из-за спины, фиксируя взглядом движения главаря, а в том, что он главарь этой шайки, я уже не сомневался.
Кряжистый зарычал и кинулся ко мне, размахивая своей саблей. Краем глаза я заметил, что двое в глубине двора бросили свою жертву и тоже шустро направились в мою сторону, вытаскивая на ходу что-то режуще-колющее. Медлить было нельзя. Я, приняв на правый клинок удар сабли и отведя его в сторону, левым полоснул по открытому животу главаря. Совершаю в воздухе пируэт, отбиваю обоими клинками выпады приближающихся, и… «крылья сокола».
Я стоял посреди двора, глядя на тела убитых мною троих бандитов и наблюдая агонию четвертого. Еще очень захотелось пересмотреть съеденное мною на завтрак, но я быстро подавил это естественное желание.
Шум со стороны калитки привлек мое внимание. Около забора стояла толпа крестьян. И когда только успели собраться? Судя по наличию сельскохозяйственных инструментов и воинственному виду, если бы я не занялся этими клиентами, то ими бы занялись эти труженики полей. Правда, не уверен в том, что такие действия обошлись бы без жертв — со стороны крестьян, разумеется.
— Вопросы, предложения, жалобы есть? — хриплым голосом спросил я.
— Благодарствуем, ваша млсть! — густым голосом произнес коренастый крестьянин с косой наперевес. — Коли б не вы, так мы б ужо сами их порешили.
— И что, не испугались бы? — задал вопрос я, тщательно вытирая клинки об рубаху ближайшего поверженного бандита.
— Так ить оне безобразничать почали! — убежденно произнес коренастый. — Старосту вона как скалечили! Злыдни они! Тута, значицца, надо их бить!
Я выпрямился, загоняя клинки в ножны. Двое крестьян бережно вели под руки старосту. Женщина в полуразорванном платье бросилась к нему с причитаниями. Староста морщился и что-то успокаивающе ей втолковывал. Когда он поравнялся со мной, то освободил руки, слегка оттолкнув сопровождающих, и низко мне поклонился.
— Благодарствую. — Он выпрямился и взглянул мне в глаза. — За то, что вступились, ваша млсть! И за то, что обчество в обиду не дали, да и над жинкой моей надругательства не допустили!
— Не за что, отец! — ответил я. — С этими выродками иначе нельзя!
Ой-ёй-ёй! Если это наемники, то дело пахнет керосином! Я лично не намерен был таскаться по селениям и грабить местных крестьян!
Вдруг крестьяне зашевелились. В глубине села послышался топот копыт. Явно, отряд на лошадях. Клинки сами собой прыгнули мне в руки. Если это подмога убиенным, то мне сейчас будет весело! Толпа раздалась, и по свободному проходу к нам приблизился отряд в десяток всадников. Вперед выдвинулся крепкий воин. По более блестящим доспехам, прикрывающим его тело, и по более роскошному плащу я безошибочно определил командира этого отряда. Он обозрел обстановку во дворе, кивнул головой, словно подтверждая какие-то свои мысли, и перевел взгляд на меня. Левая бровь приподнялась.
— Кто такой? — Вопрос был задан будничным голосом, но за этим слышался лязгающий звук стали.
— Серый, наемник из отряда Будая, — отрапортовал я.
Был такой отряд. И командир отряда такой был. В отряде были только люди из северного края Красии. Отряд в полном составе сгинул в Серой Хаще, на севере Тарога. Сведения были проверенными. Эльфийская разведка сработала чисто.
— Будай… — наморщил лоб командир, что-то вспоминая. — Вроде слышал я о нем. Только слышал я, что сгинул он, и сгинул вместе со всем отрядом. Никто не вернулся. Как же ты здесь очутился?
— Я перед самым походом немного погрызся с командиром, — ответил я, изобразив раскаяние. — Рассчитался и ушел. В сопровождение каравана купца Хелина…
— Ну! — поторопил командир, пронзая меня взглядом.
— Ну, отстал, заблудился… Вот шел по лесу, думал к Тогару выйти.
— Э-э-э! Тогар южнее будет. — Командир насмешливо посмотрел на меня. — Как же ты умудрился отстать, заблудиться, да еще и не туда выйти?
— Да я же из степи! — возмущенно заявил я. — Вот в степи я с закрытыми глазами могу идти. А тут сплошные деревья. Куда идти? Не могу разобраться!
— Твоя работа? — Командир кивнул на тела, разбросанные по двору.
— Моя, — не стал отрицать я. — А что? Пришлось! Они на меня напали, я защищался!
— Да мы, собственно, для этого за ними и гнались! — усмехнулся командир. — Правда, мы бы, если бы их поймали, просто вздернули всех. Ну, можно считать, что ты выполнил нашу работу! Что дальше делать собираешься?
— Пойду в Мертан, — пожал плечами я. — Быть может, там наймусь в какой-нибудь отряд.
— До столицы путь долог… — задумчиво проговорил командир. — Хм. Ладно! Считай, что тебе повезло! У нас есть запасные лошади, и мы сами двигаемся туда. Присоединишься?
А то! На такое везение я не мог и рассчитывать! В ответ я кивнул.
— Тогда, на время, я зачисляю тебя в отряд. Учти, дисциплина у меня железная! — Командир кинул на меня строгий взгляд. — Понял, воин?
— Так точно, тов… господин офицер! — гаркнул я, встав по стойке «смирно».
Глядя на четкое построение его всадников, я не сомневался, что это не пустые слова.
— Всем спешиться! Ночуем здесь! — скомандовал командир. — Оправиться! Амин и Ширяй — кашеварить! Остальным отдыхать! Тебя это тоже касается, Серый!

Глава 9

Я специально вызвался помочь Амину и Ширяю готовить. Это давало мне возможность узнать о командире отряда, да и об отряде больше. Согласитесь, когда лучше всего болтать, как не за стряпней? Вот так, умело подталкивая вопросами ребят, я и получил приличное количество сведений.
Зовут нашего командира Трантон. Офицер столичной стражи. Что же его погнало в такую глушь? Ширяй, молодой, веселый и словоохотливый парень, поведал мне, что три месяца назад в столице Тарога, Мертане, объявилась банда. Грабили людей. Грабили дерзко и жестоко. За три дня — семь трупов. Естественно, что городская стража была поставлена на уши. У нас бы это тоже наделало шума. Банда состояла из дезертиров наемников. Оказывается, и в этих войсках бывают дезертиры. Когда городская стража стала активно искать грабителей, те поняли, что начинает пахнуть жареным, и бросились в бега. Отряд под предводительством Трантона бросили на их преследование. Путь банды был обозначен грабежами и убийствами. Два месяца отряд Трантона шел по следам банды, то теряя след, то вновь его находя. Несколько раз казалось, что вот-вот настигнут, но банде каждый раз удавалось скрыться до прихода отряда. Каким образом банде удавалось все время опережать отряд на шаг, Ширяй и сам не мог понять. Преследователи находились в Тогаре, когда до них дошли сведения, что похожих на разыскиваемых людей видели по дороге в Харицу. Отряд срочно выдвинулся в погоню, но опять не успел! Зато я успел и появился на месте раньше. Но Трантон оказался умным командиром — он принял меня в свой отряд, а раз так, то это значит, что именно отряд Трантона настиг и покарал бандитов. Однако!

Утром следующего дня, едва я встал и успел умыться, Трантон позвал меня к себе. Мы (а я уже считал себя членом отряда Трантона) расположились лагерем у старосты Харицы. Командир ночевал в доме, а мы где придется. Я лично забронировал себе место на сеновале. Очень неплохо, между прочим! На случай дождя имелась крыша. Ветерок продувал, отгоняя неизбежные ароматы скотного двора. Уютно и тепло.
Когда я подошел, командир стоял на крыльце. Был он по пояс обнажен. В руке кружка с ароматным травяным чаем. На мой доклад, мол, по его приказанию прибыл, Трантон кивнул и зашел в дом, махнув мне, чтобы я следовал за ним. Ну, я и последовал. Командир уселся на деревянный стул и стал внимательно меня разглядывать. Я стоял перед ним, ожидая продолжения действий, и тоже с интересом рассматривал своего, пусть и временного, командира. Крепкий, мускулистый мужчина лет сорока — сорока двух. Лицо обветренное, лучики морщин по краям глаз, серых, спокойных. Прямые, с легкой проседью, темные волосы, схваченные кожаным ремешком. На теле я заметил несколько старых шрамов. Ясно, что это воин! И воин не из последних.
— Ты двурукий, — скорее утверждающе, чем вопросительно сказал Трантон, закончив внимательный осмотр.
Я промолчал. А что говорить, если рукояти мечей за плечами, которые я нацепил на себя сразу после умывания, говорят сами за себя?
— А «мельницу» можешь?
Я кивнул. Что-что, а «мельницу» я запомнил хорошо. Во время тренировок после нее кисти рук болели очень сильно! Тариэл, гоняя меня, много внимания уделял именно этому приему. Он говорил, что если выполнять его правильно, то можно обеспечить непробиваемую защиту.
Внезапно Трантон схватил глиняный кувшин, стоявший на столе, и метнул в меня. Тело среагировало независимо от головы. Рукояти клинков прыгнули ко мне в руки. Град мельчайших осколков обожженной глины сыпанул в разные стороны. Трантон едва успел пригнуться, чтобы они не попали ему в лицо. Я же замер перед ним в позиции «крест», выставив клинки перед собой скрещенными режущими кромками наружу. Это позиция ожидания наиболее удобная для отражения любой атаки.
— Впечатляет! — спокойно сказал Трантон, вытряхивая осколки из волос. — И реакция очень неплохая. Сразу видно, что ты не первый день носишь эти клинки.
Еще бы! Меня тоже впечатлило! Вот уж не ожидал от себя такой прыти! Да, я знал приемы боя и умел их использовать. Меня удивило то, насколько быстро я освоил бой на мечах еще тогда, кода меня натаскивал Тариэл. Но та реакция, которую мое тело продемонстрировало сейчас, удивила меня еще больше. Это что, тоже благоприобретенное, как и тело?
— Чем еще владеешь? — последовал следующий вопрос Трантона.
Он испытующе смотрел на меня в ожидании ответа. Ну, все я тебе показывать, пожалуй, не буду! У американцев есть поговорка: «Умеешь считать до десяти? Остановись на восьми!» Достаточно еще лука, об остальном пока умолчим.
— Еще я достаточно неплохо стреляю из лука, — тоном пай-мальчика доложил я.
— Да? — Левая бровь Трантона весело и иронично приподнялась вверх.
Трантон резко поднялся со стула и, махнув мне рукой, чтобы я следовал за ним, направился к выходу из дома.
— Карвин! — гаркнул командир, остановившись посреди двора. — Возьми лук, стрелы и мухой ко мне!
Один из бойцов вскочил с места и, подхватив названное снаряжение, быстро подбежал к нам. Скуластое, смуглое и узкое лицо, карие, близко посаженные глаза под кустистыми черными бровями, большой нос с горбинкой придавали его лицу хищное выражение. Но в то же время оно чем-то располагало к себе. Такое выражение лица я видел у опытных бойцов, побывавших в сотне труднейших передряг и вышедших из них победителями. Оно напомнило мне выражение лица нашего командира роты разведки, капитана Кузнецова, имеющего боевые награды, но не имеющего больших звезд на погонах, так как не научился лизать зад у начальства. Он мог наказывать своих бойцов, и наказывал за дело, но никому не позволял это делать, кроме него. И всегда отстаивал до последнего своего набедокурившего подчиненного перед начальством.
— Ну-ка, Карвин, а покажи этому воину, на что ты способен! — Трантон махнул рукой в сторону сарая, стоящего в отдалении.
Карвин кивнул и порысачил к этому сараю. Я прикинул, что до сарая метров сорок. Добежав до сарая, Карвин что-то достал из мешочка у пояса. Да это же уголек! Ну, понятно, надо же чем-то рисовать, а до мела они, может, и не додумались еще. На стене сарая появилось изображение мишени — черный, небольшой кружок и две окружности вокруг него. Слегка неровно, но за третий сорт сойдет. Карвин припылил обратно и встал рядом со мной. Вопросительно взглянул на Трантона. Получив от него поощрительный кивок, поднял лук, плавным и быстрым движением потянул стрелу из колчана, наложил на тетиву и, оттянув ее, выпустил стрелу в цель. Тут же протянул руку за следующей стрелой. Стрелял он очень быстро, пусть и не с такой скоростью, как Тариэл, но впечатляюще! Я заметил, что он использовал трехпальцевый захват. Выпустив пять стрел, Карвин посмотрел на Трантона. Тот довольно кивнул — все пять попали точно в черный кружок центра мишени.
— Отлично, Карвин! — Трантон перевел взгляд на меня. — Вот такую стрельбу я называю неплохой! Что ж, теперь ты, Серый. Покажи, как ты «неплохо стреляешь».
Видно было, что Трантон пришел в хорошее расположение духа. Он гордился и дорожил таким стрелком. Хотя, как по мне, расстояние в сорок метров — не ахти! Эльфы стреляют на гораздо дальнее расстояние. Я порой и рассмотреть-то не мог мишень, а они садили в нее стрелу за стрелой с такой точностью, что закачаешься!
Карвин протянул мне свой лук, наручный щиток и колчан со стрелами. Я пожал плечами и взял в руки лук. Внимательно его рассмотрел. Конечно, лук неплох, но до эльфийских ему, как до Китая медному котелку! Ну, надо работать с тем материалом, какой имеем! Я проверил хват, выверяя баланс. Натянул щиток. Снова взяв лук, проверил натяжку тетивы и ее ход. Подхватил колчан и, перекинув его за спину, оглянулся на Трантона. Тот несколько недоумевающе смотрел на меня.
— Что-то не так? — спросил я.
— Зачем ты колчан взял? Ведь если он под рукой, то можно быстрее достать стрелу? — последовал вопрос.
— А что, в реальном бою мне дадут время расположить колчан со всеми удобствами? — спросил я у Трантона.
Тот пожал плечами и махнул, разрешая стрельбу. Я быстро выпустил пять стрел в мишень.
— У тебя эльфийский захват? — удивился Карвин.
— Какому обучили, — откликнулся я. — А что?
— Но он очень сложен! — воскликнул Карвин. — Считается, что люди не могут им овладеть! Только эльфы.
Трантон молча вглядывался в мишень. Все пять моих стрел тоже попали в центр. Некоторое время он еще помолчал, а потом сказал, обращаясь к Карвину:
— Ты будешь удивлен, Карвин, но это еще не все. — И затем, очень пристально глядя на меня, спросил: — Эльфийские клинки, эльфийская техника боя, эльфийский захват, эльфийская меткость — откуда это все у тебя? Может, ты полукровка? Хотя нет, не похож! И как это ты смог все это освоить, если, по твоим же словам, ты из степи? И что еще ты таишь в себе?
Вот как раз на этот случай у меня и была приготовлена легенда. Мы не исключали, что мне попадется неглупый человек, у которого могут возникнуть схожие вопросы. Мы с Крэниелом очень тщательно проработали ее, выдумывая самые невозможные вопросы и отрабатывая их по мере возникновения.
— Вообще-то я сирота. Родителей своих не знал. Бросили меня на дороге, когда я был еще совсем малым. Вот там-то меня и подобрал эльф, я не буду называть его имени. Не буду также говорить, почему он это сделал. Это не имеет большого значения. Но этот эльф жил не в лесу, а в небольшой роще, находящейся в степи. Как он мне рассказывал — давно, очень давно он ушел из леса. Причины не называл. Мне достаточно того, что она была. Он-то и вырастил меня. Он обучил меня бою на мечах и стрельбе из лука. Обучил грамоте, обучил языкам. Когда я вырос, он сказал, что мне надо вернуться к людям. Вот я и ушел, а он остался в своей роще.
Трантон внимательно слушал мою короткую исповедь. Как рассказывал мне Крэниел, истории, подобные этой, случались и раньше. Эльфы брали человеческих детей к себе. Эльфы ведь тоже не одинаковы. Очень часто бывало, что кто-то из них решал пожить лет сто — двести отшельником. Этот индивидуум удалялся в лес или еще куда. Селился там и обрывал все связи. На время, конечно. Бывало, что в лесу они находили брошенных детей. Что делать, иногда нерадивые родители поступали так жестоко, не в силах прокормить своих чад. Вот тут-то иногда эльфы и подворачивались под руку.
Одна слабая деталь все-таки в моей легенде была. Эльфы не обучали приемных детей искусству боя. Обычно они воспитывали из них прислугу. Реже — давали образование. Впрочем, чудачества у эльфов встречались разные. Вполне могло быть, что этот чудаковатый эльф и обучил человека бою.
Рука Карвина потянулась к затылку. Похоже, что у местных такая же привычка чухать затылок, как и у нас. Помогает, знаете ли, усвоению информации. Трантон тоже молчал, прикидывая, насколько правдива и достоверна моя легенда. Я, сохраняя на лице выражение безразличия, все-таки напрягся. Это первое испытание нашего мозгового штурма на прочность.
— Ну, что же, добро пожаловать в отряд! — наконец принял решение командир.
Правда, взгляд его мне подсказал, что не все в моем рассказе его удовлетворило. Но он был пока согласен принимать это. Пока — это до тех пор, когда он сможет узнать несколько больше, чем я ему рассказал. Осталось только предугадывать, какие вопросы могут возникнуть в этой голове. На все ли эти вопросы мы придумали ответы? У эльфов котелок варит очень неплохо, но и они могут что-то упустить.

Глава 10

Как я уже говорил, кони — это не мое сильное место. Это место слабое. Я бы сказал, очень слабое место! О чем я честно признался Трантону. Ох и удивился же он!
Здесь, в этом мире, для аборигенов кони так же привычны, как, скажем, для меня, городского жителя, — автомобили. Здесь десятилетний пацан может обиходить коня по полной программе шутя. Пришлось сказать, что в глухомани, где я рос, коней не было. Мол, мы с эльфом жили в небольшой рощице, у родника. Коня у эльфа не было. Кто его знает почему? Поэтому в ближайшее селение за покупками мы всегда ходили пешком. Да и потом, когда я уже отправился к Будаю, потребности в этом средстве передвижения не возникло. Отряд был пеший. Так и не выпало случая научиться ухаживать за конями, не говоря уже о езде на них. Трантон покачал головой, подозвал Ширяя и дал ему задание сделать из меня хоть какое-нибудь подобие всадника.
Седлать коня оказалось не самым сложным делом, по сравнению с остальными пытками этой затеи. Весь путь до Трогара отряд наслаждался бесплатным представлением под названием «Я на коне». Хотя такое название не подходит. Скорее, спектакль мог называться: «Я под конем, я рядом с конем, я мордой об землю, слетев с коня». Проклятая животина категорически не хотела действовать так, как было предписано в инструкции Ширяя. Весь отряд ржал самым неприличным образом, наблюдая за тем, как я, усевшись наконец в седло, пытался включить первую передачу. Вы когда-нибудь ездили на коне? Читая книгу о неутомимых всадниках, мчащихся на конях днями и ночами, смотря захватывающие фильмы о ковбоях и мушкетерах, лихо управляющих своими четвероногими друзьями, вы когда-нибудь задумывались о том, каково это? Во-о-от!!! Открою страшную тайну: для непривычного человека — это хреново!
Меня еще в первый раз, там, на Земле, поразило то, что ноги приходилось раздвигать очень сильно, чтобы обхватить спину коня. Теоретически я знал, что надо синхронизировать свои движения с рысью коня. Теорию мне преподал мой друг. Ага! Конь двигался сам по себе, ну а я синхронизировал сам по себе! Через час такого подпрыгивания я света белого не видел! А ведь это было только начало пути. К концу дня я в совершенстве освоил походку опытного кавалериста. Когда я сполз с коня, которого по недоразумению или по извращенному чувству юмора называли Тихоня, мои ноги сходиться вместе не хотели, хоть плачь! Этакой раскорякой я передвигался по стоянке, вызывая взрывы истерического хохота бойцов отряда. К тому же седалище болело. Сильно болело! Нет, где-то в глубине души я понимал парней, но где-то очень глубоко в душе. Учитывая мое общее физическое и моральное состояние, этот смех вызывал у меня раздражение. Когда я вкрадчиво спросил у одного, смеявшегося наиболее активно, что смешного он увидел и не посмеяться ли нам вместе, он, видимо, вспомнив, как я «посмеялся» в Харице, моментально стал серьезным. Я, получив самые искренние заверения в том, что смеялись не надо мной, хоть и не поверил, но немного успокоился. Трантон, отведя меня в сторонку, попросил не задираться с его людьми.
— Пойми, Серый, твоя езда в глазах опытных всадников — а мои люди опытны, — действительно выглядит смешной, — втолковывал он мне. — Я не хочу, чтобы в моем отряде возникали натянутые отношения. Поэтому сдерживай себя! Через это в свое время прошел каждый.
Ну да! Все правильно! Я это понимаю. Придется мириться с этим.

Утром следующего дня мы прибыли в Трогар. Я жадно обозревал этот населенный пункт — поселок городского типа. И что вам про это сказать? Печальное, душераздирающее зрелище! Нет, я, конечно, не предполагал увидеть современный коттеджный городок со всеми удобствами и излишествами, которые позволяют себе обитатели престижных поселков у меня на родине, но действительность превзошла все мои наихудшие ожидания! Если это чудо носит гордое название «поселка городского типа», что же тогда ожидать от остальных? Первое, что бросалось в глаза, нет, не в глаза, а в нос, это ужасающая вонь, бьющая наповал! Невероятная смесь мерзейших запахов. Воздух был буквально насыщен парами сероводорода! Об элементарном коммунальном хозяйстве тут, видимо, не имеют ни малейшего представления. Как я заметил, морщился не один я. Поймав мой взгляд, Трантон пояснил:
— В этом районе живут лесные гоблины. Чистота и опрятность не являются основными их достоинствами.
Интересно, а в районах, где живут люди, чистота и опрятность являются основными достоинствами? Этот вопрос я, естественно, озвучивать не стал, но в памяти соответствующую галочку проставил… Стоп! Оп-па! Как ты сказал? Гоблины? Слышал, но видеть пока не приходилось! Я начал осматриваться по сторонам, в надежде увидеть представителя еще одной разумной расы, но улицы были пусты и неприветливы. Солнце быстро карабкалось по небосводу и уже начало припекать затылок. Будто отвечая на мои невысказанные мысли, Трантон указал кивком на один из домов:
— Остановимся здесь. Это лучший постоялый двор.
Постоялый двор. Как интересно! Один за другим мы въехали в открытые ворота. В глубине двора находился двухэтажный дом, а справа была коновязь, у которой уже стояли две лошади. Со стоном спешившись, я подтащил Тихоню к коновязи. Привязал повод и облегченно похлопал ладонью по крупу, за что получил хвостом по физиономии со стороны кормы и ехидный всхрап со стороны носа. Ладно-ладно! Я еще отомщу! Кто вчера хватал меня зубами за рукав, чтобы я не жался и больше насыпал зерна в торбу? А кто после ужина выклянчил у меня краюху хлеба?
К нам подбежали два мужичка. Видимо, прислуга. Трантон поручил им заняться конями, а сам направился к дому. Мы проследовали за ним.
У меня лично понятие «постоялый двор» ассоциируется с зимой, снегом, горящим очагом и парой бородатых извозчиков — уж не знаю почему. А вот таверна у меня ассоциируется с большим куском мяса над огнем на вертеле и лихими драками с использованием подручных деревянных средств типа скамеек и столов, а также другой кухонной утвари. Да, и еще со стаканчиком выпивки, метко запущенным рукой бармена по гладкой поверхности стойки к руке посетителя.
Так вот, помещение, в которое мы вошли, имело вид классической таверны. Был очаг, массивные деревянные столы, не менее массивные скамьи. Была и стойка, где, подперев голову рукой, сидел сам хозяин. Он же по совместительству и бармен. А вот полок, где стояла бы батарея бутылок с разноцветными наклейками, не было. Вместо них за спиной хозяина на стене висело большое полотнище, изображающее по идее флаг, выцветшее и давно не стиранное. И еще была дверь, в данный момент закрытая.
Хозяин, судя по зеленоватому цвету лица, чувствовал себя не очень хорошо.
— Ты хотел увидеть гоблина? — хмыкнул идущий рядом Ширяй. — Полюбуйся! Вот типичный представитель этого племени.
Хозяин, он же гоблин, увидев посетителей, оживился и грохнул ручищей по стойке. Тотчас дверь за его спиной распахнулась, и перед нами нарисовались две женские фигуры в опрятных платьях и фартучках.
— Господин Трантон! — обрадованно взревел хозяин. — Очень рад тебя видеть! Как прошла твоя охота? Вы наказали злодеев?.. Все самое лучшее господам стражникам!
Женские фигуры моментально пришли в движение и скрылись за дверью, из-за которой тут же раздались звон посуды, стук и громкие команды.
— Спасибо, Крим! — сдержанно поблагодарил Трантон. — Охота закончена, а злодеев покарал вон тот молодой человек. Им повезло, что они напоролись на него раньше, чем напоролись бы на нас. Он их убил быстро и почти безболезненно.
Крим укоризненно посмотрел на меня и покачал головой. Потом на его лице проявилось удивление.
— Я не помню, чтобы он был в твоем отряде раньше. Он что, не стражник? — Крим выжидательно взглянул на Трантона.
Какая потрясающая наблюдательность!
— На данный момент он стражник! Я взял его в свой отряд, — строго заявил Трантон. — Любой, кто попытается его зацепить, будет иметь дело со всем моим отрядом! Хотя, скорее всего, это и не понадобится. Серый — двурукий и слишком хорошо владеет мечами, чтобы мы беспокоились по пустякам.
Я во все глаза рассматривал этого гоблина. Понятно теперь, почему кожа зеленоватая. Это не болезнь, это признак. Достаточно высок, упитан. Уши маленькие, заостренные. Глаза с желтоватой радужкой. Череп лыс, во всяком случае, насколько это видно под чем-то, напоминающим панамку.
Мы расселись за столом и, в предвкушении скорой еды, посматривали на дверь. Нас не заставили очень долго ждать. Вскоре на столе появились большие блюда с мясом, картофелем, блюдца с какими-то соусами и приправой. Появились также два кувшина, которые были встречены одобрительным гулом моих товарищей. Я подозрительно понюхал налитое в мою чашку. Ну, пахнет вином. Осторожная дегустация подтвердила предварительный диагноз. А что? Нормально! Букет даже какой-никакой, а имеется!.. Налегли! Я, естественно, от друзей не отставал. Убрали всю еду быстро. Ух, наелся! Но что это? Судя по лицам стражников, они еще не насытили свои желудки! Я в замешательстве посмотрел на Трантона. Тот, поймав мой взгляд, усмехнулся себе в усы.
— Так, бойцы. — Трантон поднялся из-за стола. — Я по делам, доложусь бургомистру и местному начальнику стражи. Быть здесь! Никуда не ходить! Завтра двигаемся дальше. Все!
Я спросил Амина, где мы будем обитать.
— На втором этаже, две комнаты направо, — ответил тот, с улыбкой встречая очередную порцию еды, выплывающую из кухни. — У Крима там расположены комнаты для таких, как мы, гостей.
— Как можно столько есть? — изумленно спросил я, наблюдая за вакханалией обжорства.
— Серый, ты же наемник! — заметил Амин, готовясь к продолжению трапезы. — Ты меня удивляешь! Есть возможность набить брюхо — набивай! Кто знает, когда в следующий раз удастся поесть?
— Так, может быть, сразу один раз напихаться — и на всю жизнь? — бурчал я, поднимаясь по скрипучей лестнице.

Я вошел в комнату и осмотрел ее убранство. Хотя какое там убранство? Шесть кроватей, по три у каждой стенки, стол у окна, четыре табурета, задвинутых под этот стол, и похабная надпись, сделанная угольком над одной из кроватей. Все! Вид на улицу тоже не вызывал прилива энтузиазма, так как не нес никакой информации. Пустая улочка, ни одного прохожего. Они тут что, повымирали?
За спиной скрипнула дверь. Я обернулся. Карвин, нагруженный своими шмотками, протопал к крайней от двери кровати и сбросил вещи на нее.
— Любуешься окрестностями? — Он уселся рядом со своими вещами. — Вообще-то вид не очень. С крыши видно гораздо лучше!
— Карвин, а где народ? Что-то никого не видать. — Я снова повернулся к окну.
— И правильно! — Карвин вновь поднялся с кровати и подошел ко мне. — День! Все либо в лесу, либо рядом с мастерской, где разделывают древесину. Командир, кстати, тоже пошел туда.
— Да? И что же там такое стряслось?
— Дровосеки сообщили, что они нашли «золотое» дерево.
— Оно что, из золота, что ли? — Вопрос вырвался сам собой, еще до того, как я сообразил, что могу себя расшифровать.
Карвин, прищурясь, смотрел на меня. Ох, что-то не нравится мне его взгляд!
— Серый, а ведь ты что-то недоговариваешь, — задумчиво сказал Карвин, не сводя с меня глаз. — Это искусство владения мечами… И это притом что эльфы крайне редко берутся обучать людей. Не знаешь простых вещей. Да и твоя легенда про степь, прости, не очень убедительна.
Карвин на вид был спокоен, но я заметил, что рука его опустилась на пояс, совсем близко к кинжалу. Да и весь он как-то напрягся.
— А ты уверен, что хочешь знать правду? — тихо спросил я, приготовившись к отражению атаки. Если она последует, конечно.
В конце концов, действительно, хоть я и знаю общую обстановку, хоть я и разобрался с построением социальных отношений, есть множество вещей, самых простых, обыденных, о которых я не имел ни малейшего понятия. И это не могло не вызвать удивления у наблюдательных людей.
— Да, — так же тихо ответил Карвин. — Если ты готов ее открыть. Я не люблю доверять свою жизнь тем, о ком ничего не знаю или кого не понимаю. А так как ты стал, пусть на время, бойцом нашего отряда, то вполне может сложиться такая ситуация, что ты должен будешь прикрывать мою спину. А я не хотел бы получить в спину удар твоих клинков!
— Не думаю, что ЭТО место подходит для такого разговора. — Я вздохнул. — Одно могу сказать точно: моих клинков можешь не опасаться. Действительно, я не знаю многих вещей. Ты можешь мне помочь узнать про них?
Карвин некоторое время смотрел мне в глаза, словно пытаясь прочесть в них ответ на свои вопросы, потом медленно кивнул:
— Хорошо. Я тебе помогу, но твой рассказ, когда ты его начнешь, должен быть очень подробным и убедительным. И желательно, чтобы это произошло как можно скорее!
В конце-то концов понятно, что легенда, пусть даже хорошо придуманная, просто расползется по швам, если ее преподносить таким людям, как стражники. Понятно, что они привыкли замечать мелкие несуразности, благодаря чему могли выявлять преступников. А Карвин, судя по всему, не первый год тянет эту лямку.
— Трантон тоже зацепился за эти несоответствия? — как бы между прочим спросил я.
— Он же лейтенант стражи! — хмыкнул Карвин. — Он раскусил тебя сразу. Он не думает, что ты представляешь для нас опасность. Но велел мне за тобой присматривать.
— Хорошо, что только присматривать, — буркнул я, а потом заинтересованно спросил: — Что же он взял меня в отряд, если не доверяет мне?
— Ты вмешался в дело, которое тебя в общем-то не касалось. Ты мог просто пройти мимо. Но ты направил свои клинки против разбойников, несмотря на то, что их было больше, и это решило дело в твою пользу. Ясно было с самого начала, что ты что-то скрываешь, но твои действия были во благо. Трантон — командир! Он и решает.
— Карвин, я расскажу тебе все, что тебя будет интересовать, при первом удобном случае. А сейчас просто поверь: я — не враг!
Карвин кивнул и откинулся на спину, закрыв глаза. Ну, точно, настоящий служака! Использует любую свободную минуту для того, чтобы поспать.

Как потом рассказал мне Карвин, «золотое» дерево отличается очень легкой, прочной и долговечной древесиной. Самое главное, что изделия из «золотого» дерева не требуют после изготовления никакой дополнительной обработки. Их не надо покрывать лаком, не надо олифить и т. д. Они навсегда сохраняют свой яркий «золотой» цвет. Именно за это они так высоко ценятся.
Но! Есть это мелкое и противное «НО». Эти деревья крайне редки. За каждое дерево положена немалая сумма, часть которой получает нашедший «золотое» дерево, остальное же идет на нужды городка. Это по Уставу города. Естественно, что такое событие — праздник для всего населения. И стар и млад собираются на центральной площади и наслаждаются зрелищем «Первого Удара Топором по Ценной Находке».
Зрелище того стоит. Обусловленное множеством традиций и предрассудков, оно длится почти весь день. Выбирается лучший дровосек. Вместе с бургомистром города, мастером цеха и нашедшим дерево толпа отправляется на место находки. Там, по заведенной традиции, все хором благодарят лес за то, что он (лес) вырастил это хорошее дерево. Бургомистр объясняет лесу, что теперь это конкретное дерево им (людям и не людям) нужнее, чем лесу. Потом толпа хором просит прощения у леса за то, что они вынуждены срубить это дерево. Все это делается велеречиво и со многими телодвижениями, которые у человека неподготовленного вызвали бы истеричный смех.
Из коробки, увешанной всякими прибамбасами и украшениями, достается «Топор Круша — Великого Дровосека» и вручается лучшему дровосеку города. Поплевав на ладони, тот приступает к рубке дерева, которая длится от получаса до нескольких часов, в зависимости от величины дерева. Под благоговейными взглядами толпы дровосек, как дятел, долбит это самое дерево.
Срубленное дерево доставляется на центральную площадь города. Здесь, с множеством речей и тостов, оно подвергается тщательной обработке. Все, что хотя бы как-нибудь можно приспособить к делу, к делу приспосабливают. Составляется торжественный акт и, снабженный личными подписями глав цехов и бургомистра, а также печатью города, отправляется в столицу со специальным гонцом.
Возможно, на территории эльфов таких деревьев больше. Но дураков — туда соваться — нет. Как известно, эльфы помешаны на природе, а некоторые деревья так вообще у них вроде божества. Ясенем и дубом они даже клянутся. «Золотое» дерево входит в группу деревьев, к которым эльфы относятся с особым трепетом. Срубившему дерево на заповедной территории просто муравейником отделаться не пришлось бы. Смерть, и не очень приятная, провинившемуся была гарантирована.
Ясно, что именно этот экземпляр был найден не в эльфийских лесах, а значит, людям не приходилось опасаться встречи с эльфами.

Глава 11

Отряд бодро рысил по направлению к столице. Вернее — весь отряд, кроме меня. Я рысил не так бодро, хотя уже и не так плачевно, как ранее. Ягодицы уже почти привыкли к постоянным ударам о седло. Я даже иногда начинал попадать в ритм движений Тихони, и тогда наступала удивительная благодать. В эти редкие моменты я начинал понимать, что поездка на коне — это не то, что поездка на машине. Когда едешь верхом, ты не отстранен от всего происходящего вокруг. Ты часть этого. Вот и сейчас я погрузился в созерцание окружающего. Лес по обочинам тракта был густ.
Существует три вида леса: лес хвойный, лес лиственный и лес дремучий. Да, еще существует лес смешанный, это где всего понемножку. Так вот, лес вдоль дороги был такой, где всего было «помножку». Вдоль дороги достаточно часто встречались поляны — лес в силу каких-то причин немного отступал от дороги. И на таких вот проплешинах были видны следы привалов. Пепелища костров говорили о том, что здесь устраивались всерьез и надолго. Но привычного глазу нашего человека мусора не было. Ни газет тебе, ни окурков. Даже необходимого атрибута в виде бутылок не найти. Да уж, нашей цивилизации еще долго-долго расти до необходимого уровня развития. Своими мыслями я конечно же делиться с окружающими не стал.

Внезапно Трантон, возглавлявший наш отряд, остановил коня и поднял руку. Все тут же остановились. В воцарившейся тишине мы услышали невдалеке крики людей и лязг оружия.
— Приготовиться к бою! — Голос Трантона зазвенел сталью.
А что еще должен скомандовать командир королевской стражи? Не будет же он говорить: «Давайте посидим здесь, перекурим, а потом, когда там все стихнет, двинемся дальше». Хотя я вполне допускаю, что наши славные органы правопорядка на Земле именно так относятся к событиям вокруг них.
Десяток показал, что он отлично подготовлен. Мгновенно были выхвачены кольчуги из сум, привязанных к коням. Шлемы, притороченные к седлу, оказались на головах бойцов. Брамицы были опущены. На правом плече каждой кольчуги были щитки с изображением единорога, вставшего на дыбы. Отвязаны короткие копья. Только у Карвина вместо копья был большой лук. Десяток, до того выглядевший хоть и внушительно, но мирно, преобразился. Теперь это была стража. Я понял, что здесь стража это не просто название, но образ жизни.
У меня не было ни копья, ни лука. Да и кольчуги со шлемом тоже не наблюдалось, поэтому я просто подобрал поводья и приготовился к скачке.
Трантон, тоже преобразившийся, осмотрел своих бойцов, кинул взгляд на меня, все сразу понял и приказал:
— Серый, держись сзади. Остальные за мной!
Трантон мог и не отдавать такого распоряжения мне. Даже при всем старании я держаться впереди и не смог бы. Отряд по взмаху руки командира с места сорвался в галоп и рванул вперед по дороге. Я дал посыл Тихоне. Он честно постарался изобразить галоп. Он действительно старался! Но отряд быстро ушел в отрыв. Когда Тихоня, с беспорядочно болтающимся мной на спине, прибыл к месту действия, драка уже была в полном разгаре.
Бандиты, напавшие на караван торговцев, хоть и были захвачены врасплох стражей, не растерялись. Они достаточно оперативно укрылись за повозками, оставив на открытом месте три трупа с копьями в организмах и еще парочку со стрелами Карвина.
Сейчас стражники были заняты тем, что выковыривали бандитов из-за повозок. Здесь вам не там! Выковыривание — процесс сложный! Нужен нестандартный ход.
Я на скаку вынул ноги из стремян, спрыгнул на землю и, выхватив клинки из ножен, рванул к месту веселья. Перед одной из повозок я подпрыгнул и «ласточкой» перелетел через нее. Стоявший за повозкой бородатый дядька попытался достать меня чем-то похожим на мачете. Я левым клинком отбил удар, а правым сделал клиента короче на голову. Приземлившись среди бандитов, я включил «мельницу», хотя я бы назвал этот прием «вертолетным винтом на холостом ходу». Тело действовало на автомате. Я только фиксировал происходящее. Лязг отбиваемых клинков, крики, стоны, команды Трантона. Внутри круга повозок бандитам стало почему-то очень неуютно. Бандиты, избежавшие близкого знакомства с моими клинками, в панике начали выпрыгивать из-за повозок, где их встречал «горячий» прием стражников. Схватка быстро закончилась ввиду нашего подавляющего преимущества.
Вытирая клинки прихваченной на одной из подвод тряпкой, я вышел на открытое место и наткнулся на странный взгляд Трантона. Он стоял, сняв шлем, и смотрел на меня.
— Пойдешь ко мне в отряд? — внезапно спросил он.
— А разве я не в твоем отряде? — вопросом на вопрос ответил я.
— Временно — да. Но я предлагаю тебе постоянную должность.
— Можно мне подумать, прежде чем дать ответ? — только и смог спросить я.
Трантон только кивнул и продолжил отдавать распоряжения. Из каравана уцелело шесть человек. Три охранника, один купец и два возчика. Они были хоть и изранены, но живы и держались из последних сил, когда на помощь прибыли мы. Из бандитов уцелели четверо. Сейчас они хмуро стояли под охраной двоих бойцов из десятка. Наши потери были минимальны. Ширяю перевязывал руку боец по имени Строн. Ширяй морщился и шипел сквозь стиснутые зубы. У Амина была окровавлена левая штанина. Он хромал по поляне, собирая разбросанное по земле оружие. Парни почему-то с опаской поглядывали на меня. Я подошел к Карвину, который стоял, опершись на свой длинный лук. Он с улыбкой взглянул на меня.
— Вот уж не ожидал от кого-либо таких действий! — хмыкнул он. — Что ты там вытворял у повозок? Бандиты оттуда как ошпаренные вылетели!
— Да перестань! — отмахнулся я. — Ничего особого я там не делал. Просто жить хотелось, вот и пришлось отмахиваться.
— Да? — Бровь Карвина взлетела вверх. — Так жить хотелось, что полез в самую гущу врагов? И не по глупости полез! Ты, видимо, хорошо представлял, что там надо делать! Знаешь, я с нетерпением жду твоего рассказа. Что-то мне подсказывает, что он будет очччень интересным.
— Портан! Жарук! — распоряжался тем временем Трантон. — Приказываю отконвоировать пленных в Трогар! Передайте бургомистру, что эти пытались ограбить караван с продовольствием, предназначенным для жителей города. Думаю, что они будут неплохим украшением для виселицы. Обратно приведете людей, которые помогут отправить этот караван дальше. Мы будем ждать вас здесь. Да! И лекаря прихватите! Здесь для него будет какая-никакая, а работа. Морат, займись пока ранеными! Строн тебе поможет. Дравин, Горгон и Филан, похоронить убитых! Быстро-быстро! За дело!

Поленья в костре тихо потрескивали, стреляя искрами. Трантон сидел на седле, положенном на обрубок дерева, и задумчиво крутил в руках кинжал. Карвин, облокотившись на руку, щурился на костер. Я только что закончил свой рассказ. Конечно, я не все рассказал. О своем мире — почти ничего. Но что касается моего пребывания здесь, практически все.
— Так остроухие не захотели, чтобы ты ждал решения у них? — Трантон воткнул кинжал в обрубок дерева. — Быстренько выпихали тебя из своего леса? Это на них похоже! На мой взгляд, главный недостаток эльфов и гномов в том, что они замыкаются в своем мирке, начисто игнорируя остальной мир. Жизнь, развитие — замирают. Хотя, конечно, их уровень значительно превышает наш.
— Пока превышает, — поправил я. — Если так будет продолжаться и далее, люди догонят и гномов и эльфов.
— В магии — вряд ли, — покачал головой Карвин. — Тут у них огромное преимущество! И преимущество — в тысячелетия.
— Я понимаю, что тут магия есть, — повернулся я к Карвину. — Даже видел кое-что, а кое-что ощутил на собственной шкуре. Но это умом я понимаю, а вот душой… Не верю! Слишком долго мне вдалбливали, что магии не существует.
— Это кто тебе такую чушь вдалбливал? — с подозрением поинтересовался Трантон.
— Ученые моего мира, — честно ответил я. — И что интересно, действительно ни одного доказанного проявления магии у нас там не зафиксировано.
Карвин хмыкнул, выражая этим свое отношение к сказанному мной.
— Ну-ну! — иронично сказал Трантон. — Попробовали бы они здесь не зафиксировать. Это было бы интересно!
— Так ты хочешь вернуться в свой мир? — поинтересовался Карвин.
— И да и нет, — ответил я. — С одной стороны, тот мир привычен, а значит, удобен. У меня там сложилось определенное положение, доход, с бытом там значительно проще. Да и друзья там есть, опять же — семья, родные. Там осталось все! Вся моя жизнь там осталась. Но неожиданно появились и проблемы с возвращением.
— Какие? — Карвин поковырял палкой в костре. — Проблемы можно решить, это не главное!
— Да? — язвительно спросил я. — Первая проблема: мой нынешний вид! Там я пятидесятилетний интеллигент, не способный нормально вбить гвоздь в стенку. Хотя, может быть, и способный, но не было пока нужды в этом…
— …Подожди! — встрепенулся Трантон. — Что такое «интеллигент»? И что значит пятидесятилетний? Так это что, это не твое тело?
— Сейчас — мое! — сердито сказал я. — Хотя, честно говоря, оно мне нравится. Некоторые черты из моего прошлого облика в этом теле сохранились. Но произошли и разительные перемены. Помолодел, изменились волосы, глаза. Сила вот появилась такая, какой я никогда не испытывал. А слово «интеллигент» означает, что у меня был такой образ жизни, когда мне надо было больше работать головой, чем руками. Значительно больше! Да и, честно говоря, жизнь здесь интересная! Там я существовал, здесь — живу!
— Ну, так живи! — воскликнул Карвин. — Какие проблемы?
— Да и вернись я, придется как-то объяснять свое отсутствие, — задумчиво сказал я.
— А здесь вот пришлось объяснять свое появление, — флегматично продолжил Трантон.
— Да! Но оно не кажется таким уж необычным именно здесь, — уточнил я.
На некоторое время повисла тишина. Каждый раздумывал над информацией. Я вспомнил свою жизнь там, на Земле. Ностальгия вдруг с дикой силой обрушилась на меня. Снова очень-очень захотелось домой!.. Нет! Надо взять себя в руки! Не раскисать!
— Ладно, — подвел черту Трантон. — Я предлагаю такой план: ты переходишь в мой отряд. Побудешь в нем некоторое время. Мы с Карвином присмотрим за тобой, чтобы ты не влип в какие-нибудь неприятности. Обживешься, а там видно будет.
— А как я узнаю, что эльфы нашли решение? — задал я вопрос, который больше всего меня интересовал.
— О! Эльфы такие выдумщики! — улыбнулся Трантон. — Не волнуйся! Когда придет такое время, ты непременно узнаешь. Если они найдут решение, то и найдут способ дать тебе знать о нем.
— Да, если буду к тому времени еще жив! — скептически заметил я.
Одна из темных фигур, лежащих на земле, зашевелилась. Мы оборвали разговор. Проснулся Ширяй. Видимо, рана заболела. Он, морщась от боли, побрел к костру.
— Ну, Серый, твое решение? — спокойно спросил Трантон.
— Как будто у меня есть выбор? — уныло ответил я. — Бери меня в отряд!
Трантон одобрительно кивнул, а Карвин подбодрил меня похлопыванием по плечу. Ширяй недоуменно смотрел на нас, забыв о боли.
— Что смотришь? — весело спросил Трантон. — Нового стражника моего отряда не видел?
— А-а-а! — понимающе протянул Ширяй. — Добро пожаловать! Ну и влип ты, парень!
— Ты мне поговори! — грозно рыкнул Трантон.
Ширяй сделал неосторожное движение, и его лицо тут же исказилось от боли. Надо посмотреть, что там у него такое. Обычная резаная рана, да еще перевязанная, такой боли доставлять не должна.
— Ширяй, а ну-ка, иди сюда! Давай посмотрим, что тебя там беспокоит.
Трантон остро взглянул на меня.
— Серый, может, ты еще и эльфийским лечением владеешь? — подозрительно спросил он.
— Увы! — вынужден был ответить я. — Вот уж чему меня не обучали! Просто сохранились в памяти кое-какие сведения из прошлой жизни. Сведения и навыки, которые приходилось применять в определенный период моей деятельности.
Ширяй пошел ко мне, протягивая обмотанную какой-то тряпкой руку. Ну что за антисанитария! Я посмотрел на Трантона.
— Что, чистых бинтов не нашлось? Или хотя бы чистой тряпицы! И еще, тут, вообще, что-то крепче эля есть?
Трантон кивнул и отстегнул какую-то фляжку от своего пояса.
— Это делают знахари, — пояснил он. — Этим поят человека, чтобы он не чувствовал боли.
Я вынул пробку и понюхал содержимое. Крепкий сивушный запах ударил мне в ноздри! Самогон. И это делают знахари? Да я могу тут наладить такой бизнес, что все знахари, вместе взятые, будут локти кусать от зависти. Кстати, о куреве, я уже и забыл, когда курил в последний раз… Так! Не отвлекаться! Я осторожно размотал тряпицу. Ну, так и есть! Рана воспалилась и сильно покраснела. Сейчас будет сцена из садистских фильмов. Не хотелось бы, но иначе может быть совсем плохо.
— Сделай глоток из фляги, — сказал я Ширяю. — А потом стисни зубы и терпи! Будет больно, ты уж извини!
Ширяй, испуганно глядя на меня, покивал. Зажмурившись, глотнул, поперхнулся. Если бы я не подхватил флягу, он бы ее, наверное, выронил.
— Чистая тряпка есть? — спросил я Карвина, с интересом наблюдающего за моими действиями.
Тот кивнул головой и достал из сумки на боку кусок белой материи. Вроде бы чистой. Я оторвал небольшой кусочек, смочил его самогоном и, стиснув зубы, протер рану этим самодельным тампоном. Рев Ширяя был подхвачен всей окрестной нечистью.
— Терпи, казак, атаманом будешь! — поучительно сказал я, крепко держа руку Ширяя, которую тот попытался у меня вырвать.
Новый тампон был сделан быстро и лег на рану.
— Держи! — приказал я Ширяю. — И не пытайся падать в обморок! Ты не девка, а воин!
После этого я тщательно замотал руку самодельным бинтом.
— Жестко! — заметил Трантон, вешая флягу снова на пояс. — Это не эльфийское, но все равно незнакомое мне врачевание.
— Есть такое понятие, как заражение крови, — заметил я. — Знакомо такое явление?
Трантон кивнул.
— Чтобы уменьшить вероятность его, надо протирать рану этим средством. Может помочь.
— А может, и нет? — спросил Карвин.
— А может, и нет, — вынужден был согласиться я.
— Еще вопрос. Что такое «казак» и почему он может стать атаманом, если будет терпеть?
Хороший вопрос. Настолько хорош, что портить его своим ответом просто не хотелось.
— Дословно трудно мне тебе объяснить, Карвин, но это термины моего мира. Смысл сводится к тому, что в некоторых случаях терпение является полезным свойством.
— А я добавлю, — вмешался Трантон. — Терпение — всегда является полезным свойством!

Глава 12

Похороны бандитов у нас не отняли много времени. Да и сама процедура не отличалась особой изощренностью. Взяли, подняли, бросили в вырытую яму. Яму потом забросали землей, утоптали и вся недолга! Но вот с погибшими обозниками надо было соблюсти все традиции и тонкости. Ритуал похорон в Тароге сильно отличается от того, что мы знаем и к чему привыкли на Земле. Хотя я сужу конечно же только по православным традициям. И это с учетом того, что в наше время эта печальная процедура значительно упростилась. Во-первых: похороны просто умерших, убиенных и самоубийц очень разнятся между собой. Тарогцы очень трепетно относятся к соблюдению этих различий. Есть также несколько вещей, которые обязательно надо класть рядом с телом в могилу. Обязательно должны быть прочитаны полагающиеся молитвы.
Естественно, у нас такой возможности не было. Поэтому было решено отправить тела в Трогар, где они и будут похоронены с соблюдением всех канонов.
Трагедии коснулись нас, когда мы стали складывать тела на телеги. У одного из охранников в этой стычке убили брата. Всю ночь охранник просидел, держа голову брата на коленях, покачиваясь и тихо что-то говоря (или, может, молился). Когда к нему подошли Филан с Горгоном с намерением взять тело брата, он вскочил на ноги и выхватил саблю. С искаженным от горя лицом стражник стал размахивать саблей, крича: «Нет! Он не умер! Он не может быть мертвым! Не отдам!»
Парни остановились, нерешительно поглядывая на Трантона. Тот, по-моему, и сам не знал, как быть в подобной ситуации.
Купцы в целях экономии набирали охранников из людей случайных. Профессиональные охранники стоили дорого, да и платить им надо было прилично. Такую охрану могли себе позволить только купцы высокого ранга, в случае, если товар был настолько дорог, что его потеря была несравнима с тратами на охрану.
Стиснув зубы, кривясь от отвращения к себе, я прыгнул к несчастному парню, взял на прием его руку. Сабля отлетела в сторону. Я бережно подстраховал падающего охранника. Страшно смотреть на рыдающего крепкого мужчину. Он дергался в крепких руках наших парней, с тоской глядя, как тело его брата бережно укладывают к остальным.
Старик возчик сидел около тела сына, которого он впервые взял с собой. Взял, думая, что это путешествие будет прекрасным приключением для его парня. А оно оказалось последним! Старик не кричал, не плакал, но сама сгорбленная фигура выражала такую боль и отчаяние, что становилось не по себе. Эта фигура потом еще долго стояла у меня перед глазами. Вот тогда-то я и понял, что здешний мир, хоть и сильно отличающийся от моего, самый настоящий и реальный. Здесь тоже разыгрываются трагедии и комедии. Тут тоже есть подлецы, недостойные называться людьми, и есть самые настоящие, по всем меркам, люди! И стражники призваны защитить людей, сократив при этом по возможности поголовье нелюдей. Нравы здесь простые. Суд скорый, но справедливый. А пацифистов поблизости что-то не наблюдается.

Утром я поменял повязку у Ширяя. Краснота была уже не такая интенсивная, как вчера. Да и опухоль вроде начала спадать. Карвин, присутствующий при процедуре смены повязки, с видом знатока поцокал языком:
— А ведь помогло!
Перевязывая руку свежим полотнищем, я кивнул. Главное, что в рану не попала инфекция. А со всем остальным справится молодой организм стражника.

В общем-то долго ждать нам не пришлось. После обеда мы услышали приближающийся шум со стороны Трогара. Трантон отдал резкую команду. Мы быстро рассредоточились по поляне, заняв удобные позиции за телегами. Я приготовил лук, который нашелся среди товаров и ввиду отсутствия претензий со стороны уцелевших обозников был реквизирован мною для укрепления обороноспособности нашего отряда.
Лук мне очень понравился. Он был покороче, чем лук Карвина, но бил, на мой взгляд, не хуже. С моего места прекрасно просматривалась дорога, откуда все усиливался шум. Я поправил колчан, висящий за спиной, и положил на тетиву первую стрелу.

Впрочем, тревога оказалась напрасной. Это шумела помощь, присланная Трогаром на усиление каравана. Портан и Жарук, сияющие от осознания прекрасно выполненного задания командира, браво доложились Трантону. Ребята поведали, что бургомистр обещал приложить все усилия, дабы примерно наказать преступников.
Так, среди всего прочего было и предложение украсить виселицу цветами. Висельниками перед началом церемонии займется самолично цирюльник. Клиенты будут облачены хоть и в бедное, но приличное одеяние. Вообще, церемония повешения будет обставлена на должном уровне. Все население уже оповещено. Обещают быть все выдающиеся особы данной местности. Даже бароны двух соседних территорий выразили желание прибыть на казнь. Интересно, власти что, еще и билетики будут продавать? И сколько будет стоить место в партере?
К сожалению, мы не могли почтить эту церемонию своим присутствием. Несомненно, нам бы там были выделены самые лучшие места, но надо было двигать дальше. Наш путь лежал в столицу Тарога, Мертан. Ты, столица, готовься! Я, правда, пока не весь в белом, но приближаюсь.

Подсмотрев у Карвина, как это надо делать, я тщательно приторочил налучье, найденное в той же телеге, что и сам лук, к седлу. Надо, пока мы в пути, учиться всему, что необходимо.
Моей задачей стало влиться в отряд и ничем не отличаться от ребят Трантона. А я пока отличался. И не только своей одеждой, так непохожей на форму ребят. У местных жителей волосы темно-русые. Меня же выделяла пышная шевелюра цвета воронова крыла. Трантон недовольно на нее поглядывал, но пока этим и ограничивался.
Мы с Карвином тренировки ради выпустили по нескольку стрел из моего лука в дерево, растущее на обочине. И остались довольны силой выстрела и дальностью полета. А меткость? Ну, меткость уже зависит от меня. А судя по тому, что я вогнал стрелы впритирку друг к другу, я эту зависимость удержу!
По команде Трантона я взгромоздил свое бренное тело на Тихоню. Гм, а седло вроде бы стало за эту пару дней удобнее? Или это я превращаюсь в заправского всадника? Ну, как бы там ни было, я достаточно бодро влился в двинувшийся вперед отряд. Тихоня пофыркивал, позвякивая удилами, довольный хотя бы уже тем, что я не пытаюсь больше пробить каблуками своих сапог его бока.

Дорога ложилась под копыта наших коней. Изредка были слышны всхрапы, тихое металлическое звяканье и переговоры стражников. Ширяй придержал коня и, удерживая узду здоровой рукой, поравнялся со мной.
— Так ты говоришь, что ты всю жизнь у эльфа прожил? — Жмурясь на солнце, Ширяй расслабленно сидел в седле.
— Да, — осторожно ответил я. — А что?
— Да нет. Ничего. — Ширяй шмыгнул носом.
Заинтересованные разговором стражники подтянулись к нам. Как я заметил, в группе людей обычно находится человек, берущий на себя роль весельчака и балагура. Если он по характеру соответствует этой роли, то его любят слушать, он является объектом легких незлобных подколок и над его шутками больше всего смеются. В нашем отряде с этой ролью успешно справлялся именно Ширяй. Он всегда был душой компании.
— Я слышал, у этих эльфов жёнки очень красивые, — продолжал между тем Ширяй.
— Да, — кивнул я. — У меня нет слов, чтобы их описать, но можешь мне поверить, они очень красивы.
— Эх, — вздохнул Ширяй. — Мне бы одну такую!
Среди стражников послышались смешки.
— Да что бы ты с ней делать-то стал? — обернул к нам Карвин свое смуглое лицо. Его карие глаза весело поблескивали в предвкушении доброй шутки.
— Что я, не знаю, что с бабой делать? — обиделся Ширяй. — Женился бы, вот! А потом детишки бы пошли. У нас много бы было детишек! Коль она такая красивая, то я бы уж постарался!
Стражники уже вовсю хохотали.
— А знаешь ли ты, дружище, что эльфы не женятся, — просветил я Ширяя под добрый хохот бойцов.
— Это еще почему? — возмутился тот.
— Да вот не принято это у них, — невозмутимо ответил я. — Почему? Они мне того не рассказывали. А вот то, что не женятся, это точно!
— Оно и понятно! — вмешался едущий сзади Амин. — Нам наши жены уже через тридцать — сорок лет надоесть до зубной боли успевают! Это если зубы к тому моменту еще будут. А у эльфов, коль они жениться вздумают, это ж сколько терпеть надо?! Да они уже через двести лет поубивают друг друга!
— А Ширяю это не грозит! — хмыкнул Карвин. — Он через двести лет подковы отбросит уже!
Дружный хохот всадников покрыл его последние слова.
— Эй, там! Разговорчики! — грозно рыкнул едущий во главе отряда Трантон. — Отряд, рысью!.. Посматривай!
Ну, рысью так рысью! Посматривай так посматривай! Мое дело теперь такое. Стражник я теперь. Никогда не думал, что ментом на старости лет стану! Впрочем, здесь это носит несколько иной смысл, и отношение иное. Здесь этот хлеб даром не дается. Его заработать надо. И очень часто платой является жизнь стража порядка или его здоровье.
На здоровье я пока не жаловался. Да я никогда, даже в самые лучшие годы своей прежней жизни, не чувствовал себя таким здоровым!
Значит, какова моя задача на сегодняшний день? Правильно! Уцелеть и остаться по возможности с целой шкурой. И я намерен очень добросовестно к этой задаче отнестись!

Глава 13

Остановились на ночь мы в городке со странным названием — Излучина. Я бы даже сказал, что это не городок, а большое село. Все строения в нем не превышали двух этажей. Но как городок по статусу он имел все необходимое. Ратушу, бургомистра и въездные ворота. Не имел он только городской стены. То есть ворота действительно были, а вот стены — нет. Ворота выполняли функцию исключительно информационную. Ну, как бы указатель: «Въезжать, значицца, тут!» У самых ворот, на небольшом камне, восседал их страж. Толстый мужик в давно не стиранной хламиде, но зато в добросовестно начищенном шлеме. Рядом с ним лежала алебарда, старая и ржавая. Ясно было, что ей, горемычной, внимания и заботы доставалось значительно меньше, чем шлему. Видимо, после чистки головного убора сил и рвения на что-нибудь еще у владельца просто не оставалось. Перед этим мужиком на земле стояла большая деревянная миска. Рядом был воткнутый в землю колышек с прибитой дощечкой, на которой коряво было написано: «Въездная пошлина». В миске сиротливо поблескивала пара монет, вся остальная пошлина вносилась в виде натуральном. В результате страж еще был похож на дикого торговца, зажавшего деньги за место и расположившегося «где придется». Те, кто знают, что такое «дикий базар», меня поймут. Сходство было бы разительным, если бы не блестящий на солнце шлем. Трантон, подъехав к стражу, бросил в миску несколько монет. Мужик, увидев форму королевской стражи, расплылся в угодливой улыбке и часто закивал Трантону:
— Проезжайте, ваша млсть! Проезжайте!
Мы торжественно въехали в распахнутые ворота.
— А на ночь ворота закрываются, — сказал сам себе я. — И жаждущие попасть в город ждут под ними всю ночь.
— А на ночь существует ночной проезд, — хихикнул Ширяй.
— Да? — повернулся я к нему. — Где?
— А везде! — широко взмахнул рукой тот. — Поэтому бережливые торговцы приезжают сюда ночью. Но мы, как уважающие себя путники, приезжаем сюда днем, и через ворота!
Я с интересом глазел по сторонам. Людей было много, и каждый занимался своими делами. Совсем как в наших селах. Вот две хозяйки стоят и болтают о чем-то своем, о женском, несомненно важном для них обеих, судя по возбужденным голосам и взмахам рук. Вон стайка мальчишек, размахивая прутиками, которые конечно же для них настоящие мечи, играют в войнушку. Возбужденно вереща, гоняются друг за другом и кричат: «Так нечестно! Я тебя убил!» Два мужичка, сидя верхом на коньке крыши, что-то там ладят. Гавкают собаки, кудахчут куры. Где-то похрюкивают свиньи. Лепота! Мы вслед за Трантоном свернули на постоялый двор. И то дело! Время близится к вечеру.
Проделав все необходимые процедуры по устройству коней, а это теперь, как «Отче наш», вещь необходимая, мы устало отправились приводить в порядок уже себя. Трантон, как командир отряда, взял на себя устройство нас и кормежку нас же. Я отметил про себя, что в общем-то ничего такого уж очень экзотичного за последнее время не наблюдается. Ну да — эльфы, ну да — гоблины. Подумаешь! Вон когда я был мальцом, для меня и негры были как инопланетяне.
Печально взглянул на большой кувшин с элем, стоящий на столе, предназначенном для нас. Ностальгически вспоминаю пиво, нормальное светлое пиво, или, на худой конец, газировку. Признаться, я любил выпить ситро или крюшон. Здесь, увы, этим и не пахнет. Зато мясо тут готовить умеют! И поесть тут любят. Помногу и подолгу! Я уже наелся, как паук, а остальные только вошли во вкус. Сыто откинувшись на спинку стула, я с умилением наблюдал, как обстоятельно набивают животы наши парни.

Я стою в незнакомом месте. Пасмурное небо с красноватым отливом низко нависает над черными изломанными деревьями. Я стою на небольшой поляне. Мои клинки в руках светятся голубым огнем. Напротив меня две фигуры. Одна, красного цвета, присела на четырех лапах, готовая броситься. Пасть приоткрыта. Посверкивает впечатляющий набор клыков, резцов и всякой другой стоматологической гадости. По рогам, небольшим и извернутым, как у антилопы гну, пробегают всполохи пламени. Вторая фигура, в красно-черной хламиде, в маске, закрывающей лицо, поднимает руку и повелительно делает взмах, посылая тварь на меня. Рыкнув, та делает длинный прыжок в мою сторону. Спокойно, даже как-то отстраненно, ухожу с траектории полета. Не знаю почему, но действия для меня привычны и знакомы. Молниеносно левым клинком отсекаю когтистую лапу, которой эта тварь все-таки пытается меня достать. Тут же правый клинок обрушивается на шею, отделяя голову с неприятной пастью от такого же неприятного остального. Один-ноль! В мою, естественно, пользу. Поворачиваюсь в сторону хламиды. Недобро ей улыбаюсь. Теперь, дружище, твоя очередь на расчленение. А что? За удовольствие надо платить!
— Это был слабейший из моих слуг, — гулко разнеслось над поляной. — Было бы странно, если бы он смог убить тебя.
— А еще было бы странно, если бы я оставил твои приколы без внимания, — философски добавил я.
Высоко подпрыгнув, я делаю взмах крыльями (откуда у меня крылья? А, ладно, хрен с ними! Потом разберемся!) и с высоты обрушиваюсь…
…С кровати на пол. Сижу, хлопая в темноте глазами, пытаюсь отделить сон от реальности. На соседней кровати заворочался Амин. Оторвал голову от мягкого валика, который здесь заменяет подушку. Увидел меня на полу.
— Серый? Ты чего?
— Да вот хочу выяснить, где мягче. На кровати или на полу, — небрежно отвечаю я.
— А? Ну да. Выясняй. — Амин зевнул. — Только не так громко! А то ты так навернулся с кровати, что я уже подумал, будто шкаф упал.
Я, подобрав одеяло, снова взгромоздился на кровать. Сон, еще секунду назад казавшийся таким ярким, уже подернулся флером забытья. Странно! В последний раз я падал с кровати лет в пять! Это что? Старческий маразм подкатывает? Так не пора, ребятки, не пора!
Утром проснулся с головной болью. Тело ломило, а на плече, которым я грохнулся на пол, расплылась темная гематома. Мысленно пожелав гаду в хламиде много интересного в будущем, я, кряхтя, оделся. Наши уже все собрались внизу. Сидели за столом, потягивая из кружек горячий травяной отвар, который заменял здесь чай.
Цапнув свободную кружку, я рухнул на скамью рядом с Карвином. Тот поднял левую бровь, оценивающе глядя на меня.
— Амин говорит, что ты ночью пытался попасть сюда прямо с кровати? — ехидно спросил Карвин. — Только вот пол оказался крепче, чем ты полагал.
— Угу! — подтвердил я. — Пытался. А он не сказал, что я и его хотел прихватить? Только этот соня не захотел присоединиться к моим усилиям.
Парни, прислушивающиеся к нашей беседе, грохнули хохотом. К нам подошел уже готовый к дороге Трантон.
— Дальше по пути земли барона Кромштайна, — по-деловому сказал он. — Барон — спесивый самодур. Помните, как по дороге сюда мы с его наемничками немного поцапались?
Отряд загудел в смысле что еще как помнят. Мне лично вспоминать было нечего. Вступление было многозначительным, поэтому я ждал продолжения.
— У меня имеется подозрение, что на обратном для нас пути они захотят «поблагодарить» нас же за доставленное удовольствие. — Трантон в задумчивости прошелся вдоль стола. — Поэтому всем надеть кольчуги и шлемы. Быть готовыми к различным сюрпризам. И не наедаться мне с утра!
Мы вышли во двор. Ворча по поводу гадского барона, из-за которого придется полдня минимум быть голодным, мы начали седлать коней. Впрочем, ворчали парни. Я не привык с утра наедаться. Мне не улыбалось трясти свой полный желудок на пыточном станке под названием Тихоня.

Дорогу нам преграждал самодельный козел. Рядом на пригорке сидел расхристанный мордоворот, положив пику на колени. Когда мы подъехали к преграде, он не спеша встал, сплюнул под ноги и двинулся к нам.
— И что это значит? — холодно осведомился Трантон.
— Здесь начинаются земли господина барона, — лениво ответил парень.
Вроде бы ничего странного, но сказано это было таким тоном, что у меня свело скулы от желания вколотить ухмылку, играющую на губах этого воина, в его желудок, желательно вместе с зубами.
— За проезд по этим землям надо заплатить, — продолжал между тем парень. — Всякую рвань пускать не велено.
Этот кадр настолько явно нарывался на комплимент, что и слону ясно, что это неспроста. Метрах в тридцати, дальше по дороге, разложен костер, у которого, наблюдая за нами, расположились человек двадцать — двадцать пять. Вид у них был такой же живописный, как и у разговаривающего с нами. При нашем появлении они подобрались, подтягивая поближе к себе что-то похожее на палаши и короткие пики.
— А при чем здесь мы? Королевская стража имеет право беспрепятственного передвижения по королевским землям, — так же холодно проинформировал Трантон стоящего перед ним.
— А нам все одно, что королевская стража, что сам король, — расплылся в ухмылке часовой. — Нам сказано — не пущать, мы и не пущаем. Гы!
— Вот как? Даже его величество не пускать? Это, знаешь ли, попахивает бунтом! Я передам эти слова кому надо. Думаю, что королевский палач будет рад свести с вами знакомство, — мрачно пообещал Трантон.
— Ага! — согласился мордоворот. — Передай! Если, конечно, останешься в живых.
Он вдруг резко метнул пику в грудь Трантона. Трантон еле успел отклониться чуть вправо, и пика, черканув по пластине лат, отлетела в сторону. Зарычав, напавший отскочил назад, вытаскивая из ножен свой клинок. Толпа около костра тоже вскочила на ноги, ощетинившись разнокалиберным вооружением.
— Серый, займись этим уродом! Это по твоей части, — скомандовал Трантон. — Остальные — к бою! Копья на изготовку! Марш!
Отряд, разом сорвавшись в карьер, загрохотал копытами к толпе у костра. Я спрыгнул с Тихони и направился к своему противнику. С тихим шелестом клинки покинули ножны и удобно легли мне в руки.
— Ух ты! Двурукий! И что же это ты без кольчужки! — хищно оскалился мордоворот, выставив перед собой свой меч, который скорее напоминал мачете. — Люблю таким самоуверенным кишки пускать!
Я, разминаясь, крутанул мечи. Нормально. Противник сделал выпад, скорее пробный, чем всерьез. Клинки, свистнув, отбили его меч с коротким, жестким лязгом. Парень отскочил. Кончик его меча описывал неширокие восьмерки в воздухе. Судя по всему, противник мне достался достаточно опытный. Вот он сделал обманный финт и нанес удар снизу, пытаясь достать мой живот. Я в последний момент успел поставить блок обоими клинками. Сила столкновения была настолько велика, что и мои клинки, и его мачете вырвались из рук и отлетели в сторону. Вот этого я допускать в будущем не должен! Теперь мы стояли друг против друга безоружные. Я, припомнив уроки капитана Кваши, принял расслабленную стойку, готовый ответить адекватно на любое действие. Детина особыми изысками не отличался. Он просто ломанулся ко мне, пытаясь задавить своим, безусловно превосходящим мой, весом. Я ушел с траектории его движения, придав ему левой рукой еще большее ускорение, одновременно нанося удар коленом под названием «Попробуй вдохни!» в солнечное сплетение. Этот обормот на подгибающихся ногах пробежал еще метра три и врезался носом в землю. Пока он пытался разогнуться и вдохнуть хотя бы глоток воздуха, я быстро подскочил к нему и нанес жесткий удар в основание шеи локтем. Издав «хук…» остатками воздуха в легких, мой визави еще раз ткнулся лицом в землю и, повалившись на бок, замер. Правильно! После такого удара он и должен поступить таким именно образом! Я обернулся в сторону схватки, быстро оценивая ситуацию, которая к этому времени сложилась.
Удар нашего отряда «с ходу», видимо, был успешен, судя по нескольким телам, лежащим у костра с торчащими из них копьями. Лишившись копий, ребята извлекли свои клинки и приготовились работать ими, прикрываясь круглыми щитами, которые раньше были пристегнуты за седлами каждого стражника. Наемники начали отступать под деревья. Ну да! Это понятно! Там-то маневр коня ограничен. Их тактика была бы успешной, но… Ага! Вон Карвин приготовил свой лук! Я метнулся к Тихоне, подобрав и бросив на ходу клинки в ножны. Вот и мой лук у меня в руках! Карвин тем временем уже успел выпустить несколько стрел. Судя по разъяренным крикам и стонам — не зря! Натянув перчатку, я присоединился к Карвину. Мне были видны враги, которые скрывались от Карвина, не предполагая, что опасность представляет не только он. Я успел успокоить трех орлов, пока противник не понял, что проиграл. Наемники бросились наутек. Кто куда! Трантон поднял руку, прерывая погоню и сзывая нас к себе.
— Надо немедленно уходить отсюда! — крикнул он, когда мы собрались вокруг него. — Барон обязательно попытается нас перехватить и отомстить нам. А со всей его дружиной, которая не в пример лучше владеет оружием, чем эти оборванцы, нам не справиться. За мной, рысью, марш!
Наши кони дружно ринулись вслед за конем Трантона. Двигались мы быстро. Даже Тихоня проникся важностью момента и несся наравне со всеми. Трантон тревожно оглядывался, высматривая, не появилась ли где угроза. Мне стало не по себе. Не хватало еще вот сейчас погибнуть! По-моему, это будет самая нелепая смерть. Попасть в другой мир, так интересно начать и так глупо закончить!
После стычки с наемниками у нас потерь не было. Только Дравин кривился от боли. Ему стрела попала в левое плечо, но в мягкую ткань мышцы. Как говорят — прошла навылет. Ничего! На первом же привале перевяжем по всем правилам! Копыта дружно стучали по тракту. Карвин, поглядывающий вправо, внезапно выдвинулся вперед и поравнялся с Трантоном. Опытный стражник что-то крикнул командиру. Трантон, выслушав Карвина, напряженно выпрямился в седле и начал всматриваться туда, куда тот показывал рукой. Я тоже привстал в стременах и всмотрелся в том направлении. Ну да! Там какое-то облачко пыли. Судя по всему, это тоже отряд, который пока движется параллельно с нами. Это что? Та самая баронская дружина? Что-то она маловата! Или там такие суперы, что один десятка стоит?
— Галопом! — раздалась команда Трантона.
Кони дружно ускорили движение. Через некоторое время стало понятно, что наши дороги сходятся. И к месту, где они сойдутся, наши преследователи, если это действительно они, выскочат практически одновременно с нами. Трантон подал сигнал сдержать бег. Вот это правильно! Не хватало еще загонять лошадей. Мы перешли на рысь, а потом и на шаг. Я увидел, как Карвин отстегнул лук и, натянув тетиву, накинул на плечо колчан со стрелами. Зажав по его примеру поводья в зубах, я в темпе проделал такую же процедуру. Трантон поднял руку, и отряд остановился. Я вскинул лук, целясь туда, где должны были выскочить всадники параллельного отряда.
— Пики к бою! — последовала негромкая команда Трантона.
Топот копыт был все слышнее. И вот на дорогу вылетело несколько всадников. Я еле удержался от выстрела. Если это дружина барона, то тогда я — папа римский! Их было всего пятеро… И, черт возьми, один из них был… девушкой!

Глава 14

Они, похоже, не ожидали этой встречи. Это было странно! Мы же видели клубы пыли, поднимаемой копытами их лошадей! Они также должны были видеть наше присутствие. Но оторопь, мгновенный испуг и последовавшее за этим облегчение на лицах встречных говорили сами за себя.
Трое из них явно были бойцами. Блестящие пластины, нашитые поверх кожаных курток, шлемы, обнаженные мечи, уверенно и привычно ухваченные латными перчатками. Скорее всего, это охрана. А вот двое других резко отличались от них. Мужчина лет сорока на вид, а может, и старше. Уверенное, властное лицо. Темные волосы, забранные тонким обручем с каким-то камнем посередине. Одежда изысканная, даже на мой неискушенный взгляд. Левая рука в перчатке сжимает поводья. В правой — длинный тонкий клинок, причем не из дешевых. Изящная гарда отблескивала в солнечных лучах острыми иглами света от драгоценных камней. Серые глаза всадника внимательно и цепко осмотрели нас, а когда его взгляд упал на Трантона, то засияли радостью.
— Виконт! Вы ли это? Как я рад вас видеть!
— Граф?! — Трантон также не ожидал этой встречи. — Не ожидал вас увидеть здесь. Опустить оружие! Это друзья!
Я в это время рассматривал второго всадника. Это была девушка. Хороша! Русые длинные волосы рассыпаны по плечам, точеное личико, огромные синие, как горные озера, глаза. Вот только бы тревоги в них было бы поменьше! Она мельком пробежала взглядом по нам и сосредоточилась на Трантоне. А Трантон тем временем активно общался со своим знакомым. Я прислушался, кажется, речь идет как раз обо мне?
— …А вон тот. Лицо мне его чем-то знакомо! Он ведь не из твоих? Эй, уважаемый!
Я перевел взгляд на графа. Он в упор рассматривал меня.
— Я к вам обращаюсь! Вы дворянин?
Хм?! Похоже, что основное мерило ценности человека в этом мире — это то, насколько он благороден. Будь ты хоть десять раз героем, если ты не благороден, то ты ничто! А вот это не радует. Впрочем, надо быть тем, кого изображаешь.
— Нет, ваше сиятельство. Я простой наемник.
— Что-то ты мало похож на наемника. А эльфийские клинки за твоей спиной? Эльфы никогда не возьмутся обучать простолюдина искусству боя!
Во! Комиссар Мегрэ, блин!
— А меня вот взяли и обучили! И при этом как-то не интересовались моим происхождением, — непроизвольно вырвалось у меня.
Брови графа изумленно поползли вверх. Видимо, он не ожидал такого ответа. Потом ноздри его носа свирепо расширились. Кажется, я не то говорил, что он ожидал от меня услышать.
— Но, граф! — поспешно вмешался Трантон, видя, что события начинают принимать скверный оборот. — Этот парень действительно был наемником, просто он воспитывался у эльфа. Тот, по какой-то своей прихоти, его и обучил бою на парных клинках.
— Я верю вам, виконт, — кивнул граф, еще раз подозрительно осмотрев меня. — Но все же лицо этого парня я где-то видел. Более того, оно мне знакомо!
— Простите, граф! — нетерпеливо сказал Трантон. — Мы, знаете ли, очень спешим. Дальнейшее пребывание на землях барона Кромштайна может крайне неблагоприятно сказаться на нашем здоровье!
— Какое совпадение, виконт! — фыркнул граф. — И у нас та же проблема! Наверняка его люди уже выехали в погоню за нами.
— Вот как? — Лицо Трантона выразило удивление. — И чем же вы вызвали его неудовольствие? Помнится, вы говорили о том, что для вашей прекрасной дочери лучшего зятя и желать сложно.
— Он заговорщик! — резко сказала подъехавшая к ним девушка.
— Сильвия! — повернул голову в ее сторону граф. — Я намерен донести это известие до ушей его величества! Но нам надо будет ехать быстро. Дорога будет нелегкой. Ты сможешь ее выдержать?
— Отец! Я выдержу столько, сколько надо! — гордо вскинула голову Сильвия. — Не ты ли учил меня держаться в седле?
— Тогда не будем терять времени! — нетерпеливо сказал Трантон. — Отряд! Рысью! Марш!
Он двинулся вперед, увлекая за собой остальных. Увеличившийся отряд начал снова набирать скорость. Видимо, этот барон, о котором шла речь, действительно — тот еще чирей!
Я обратил внимание, что Карвин не стал снимать тетиву со своего лука, а положил его перед собой на седло. Значит, и мне следует действовать по его примеру.

Мы ехали целый день. Погони, если она и была, еще не было видно. Во главе отряда двигались Трантон, граф Гардон (его имя мне сообщил Карвин) и Сильвия. Далее ехали мы. Замыкали колонну трое бойцов графа.
Рогатку, обозначавшую границу земель барона, мы проскочили без остановки. Наемник, выскочивший нам наперерез, был буквально сметен конем Трантона и отлетел далеко в кусты.
На ночевку мы остановились метрах в ста от дороги в лесу. Трантон быстро распределил караулы. Воины графа тем временем поставили небольшой шатер для Сильвии и занялись его обустройством. Меня несколько удивило то обстоятельство, что хотя и покидали они владения барона в спешке, но такой детали, как шатер, все же не забыли.
Мне выпала очередь караулить во вторую смену. Значит, будет время немного вздремнуть. На небольшом бездымном костерке, который споро разожгли Ширяй с Амином, булькал и исходил вкусным паром солдатский кулеш — густая такая каша, в которую бросают все съедобное, что есть под рукой. Иногда, когда под рукой много чего, получается очень недурная трапеза.
Для графа и его дочери еду готовил один из воинов графа. Он достал приспособления для готовки. Я с интересом следил за ним. Вот уж не ожидал увидеть дворянскую полевую кухню. Боец поставил ширмочку, закрытую с трех сторон. В середину встала тренога с укрепленной на ней цепочкой, к концу которой был прикреплен маленький котелок. Под котелком была установлена чаша с прямоугольным бруском зеленого цвета. Интересно, как он его зажжет? Закончив приготовления, воин провел рукой над бруском, тихо пробормотав несколько слов. Брусок очень быстро раскалился, поменяв цвет с зеленого на красный. Заметив мой изумленный взгляд, боец графа усмехнулся и с важным видом сказал:
— Это магия! Понял, деревня?
Деревня?! Это ты мне сказал, мальчик? Ладно, пока я тебя трогать не буду, но лицо твое запомню! При случае отблагодарю. Надеюсь, что случай не замедлит представиться. Судя по скрываемой улыбке Карвина, тот просчитал ситуацию и пришел к аналогичным выводам.

Мы стоим с графом Гардоном спина к спине. У меня в руках мои клинки. Опять они сияют голубым светом. Нас окружили странные существа. Ростом с человека, да и строение такое же, но покрыты какой-то странной серой коркой. В трещинах этой корки видно что-то типа раскаленной лавы. Такая же раскаленная лава плещется в глазах, или в том, что эти глаза заменяет. Спиной я чувствую напряжение графа. Вот одно из существ делает выпад в мою сторону. Высверк лезвия, и рука существа падает на каменный пол. Раскаленные капли разлетаются в разные стороны. Надеюсь, у них не мгновенная регенерация! Существо без звука отпрыгивает за спины сородичей. По легкому толчку в спину понимаю, что графа тоже не оставляют без внимания. Почему они не нападают скопом? Могли бы задавить нас. Впрочем, они же будут мешать друг другу! Понимают это, лавообразные. Я слышу голос графа:
— Сторн! Надо быстрее заканчивать с этими тварями! Мы спешим!
Сторн? Какой Сторн? Впрочем, рассуждать нет времени! Я раскручиваю «мельницу» и прыгаю в сторону существ…

— Эй! Серый! Ты же только что в костер мог закатиться!
Крепкая рука ухватила меня за плечо, удерживая от дальнейшего вращательного движения. Я открываю глаза. Ширяй озабоченно смотрит на меня, придерживая рукой. Я поворачиваю голову. Точно! Еще немного, и я оказался бы в костре. Да, это был бы неприятный поворот сюжета.
— Спасибо, Ширяй! — Я встряхнул головой, прогоняя остатки непонятного сна.
— Тебе что-то приснилось? — негромко спросил тот.
— Да так, чепуха.
Уверен, что заснуть мне больше не удастся! Да и моя очередь заступать в караул скоро. Я поднялся, сделал несколько разминочных движений и присел рядом с Ширяем.
— А где Морат? — Я повозился, устраиваясь поудобнее.
— Пошел коней посмотреть. — Ширяй подкинул ветку в костер.
Вдруг я почувствовал щемящее чувство тоски. Сакки — ветер смерти! Я уже раз испытывал его! Не выскочи я тогда из зилка на ходу, когда в него попали из гранатомета, летел бы вместе с содержимым кузова в синее небо! Именно капитан Кваша и объяснил мне, как называется это ощущение, когда я ему рассказал о событиях.
Не раздумывая, я из положения сидя бросился на Ширяя и повалил его на землю. Вовремя! Над нами просвистела стрела и исчезла в темноте за костром.
— Тревога! — рявкнул я, перекатываясь по земле к своему оружию.
Вопреки моим ожиданиям, суеты и паники не наблюдалось. Видимо, подобные ситуации были не в новинку для отряда. Мирно спавшие до этого люди мгновенно проснулись и тут же, не раскачиваясь, заняли оборону. Я увидел, как Карвин, надежно укрывшись за каким-то тюком, посылает стрелу за стрелой в темноту леса. Кто-то, ловко двинув ногой, завалил костер землей. Несколько теней тут же скользнули от костра в лес. Несмотря на то что костер был затушен, полной темноты не было. Я мог видеть! Это хорошо! Я подтянул к себе лук, надел тетиву и присоединился к упражнениям Карвина. Из леса уже доносился характерный шум схваток.
Противник, уразумев, что большего преимущества от внезапности он не поимеет, начал штурм лагеря. Из леса высыпали пара десятков вооруженных молодчиков. В хорошем темпе преодолели открытое место, потеряв при этом трех бойцов. Двое из них были на счету Карвина, а один мой. Надо запомнить на будущее — надо бы потренироваться в стрельбе по движущейся цели. Это же надо, две стрелы впустую! Отодвинув ставший ненужным лук, я вскочил, стряхнув ножны с клинков. Первого нападающего я встретил «параллельными молниями». Перескочил через падающее тело, отбил удар меча сверху второго противника и черканул острием своего по открытому животу противника. Протяжный вой, раздавшийся после этого, подтвердил, что удар достиг цели. Я приблизился к шатру Сильвии. Один из ее воинов лежал на земле. Она достаточно бойко отбивала удары своего противника, не замечая, что к ней сзади подкрадываются еще двое. Вот они бросились на нее, схватили за руки. Дюжий обормот кулаком ударил ее в лицо. Н-да, джентльменством тут и не пахнет! Я в общем-то тоже не буду стучать его по плечу, прося обернуться ко мне лицом и начать поединок по правилам. Спаренный удар клинками сзади сойдет! Один из схвативших Сильвию, зарычав, вытащил длинный нож и поднес к шее девушки. Это он зря! Я, подпрыгнув, нанес удар ногой по руке этого деятеля. Благо он еще не успел донести нож до шеи. Одновременно я швырнул правый клинок во второго бандита. Расчет был на то, что это его собьет на секунду с толку, но, вопреки моим ожиданиям, клинок, развернувшись в воздухе, вошел острием в район солнечного сплетения. Сцепка из трех тел повалилась на землю.
— Благодарю, парень! — выдохнул, пробегая мимо меня граф. Он только что покончил со своим клиентом.
Граф переместился к бандиту, который атаковал Сильвию. Отбросив поднятый ему навстречу клинок, граф тут же нанес смертельный удар.
Отбить-то нападение мы отбили, но потери были и у нас тоже. Погиб Морат, его нашли с перерезанным горлом. У графа погибли двое парней. Третий, тот самый, что определил мое деревенское происхождение, сейчас хлопотал около Сильвии. У нее по скуле расплылся здоровенный синячище. Его-то как раз и обрабатывал служивый каким-то амулетом, данным ему графом. Сильвия морщилась, видимо, от удара у нее болела и голова. Граф, затвердев скулами, склонился над одним из своих воинов. Покачал головой и тяжело вздохнул.
— Это баронские егеря, — сказал подошедший Трантон. — И как только они нас вычислили?
— Эти могут, — тряхнул головой граф. — Специально обучены для таких вещей.
Граф поднялся, и тут его взгляд упал на меня.
— А ты, воин, молодец! Клинки не для красоты носишь. Еще раз благодарю за спасение моей дочери! Что ты желаешь за это в награду?
Послать его, что ли? Да подальше! Эх, нельзя! Благородные мы! Обидеться могут. А жаль!
— Зря вы так, ваше сиятельство! Просто я оказался в тот момент рядом. Не надо наград. Так получилось.
— Не хмурься, воин! — Граф подошел ко мне и положил руку мне на плечо. — Надо же! Отказался от награды. Ну, что же. Тогда буду твоим должником.
Гардон еще некоторое время всматривался мне в лицо.
— Все-таки я где-то тебя видел! Но где? Не могу вспомнить.
— Граф! — нетерпеливо сказал Трантон. — Нам нельзя больше тут задерживаться. Надо срочно похоронить людей и быстро двигаться дальше. Барон так просто не отстанет. Если его егеря посмели напасть на нас за пределами его земель…

Глава 15

Продолжали путь молча. Ребята ехали хмурые. Потеря Мората была тяжела для нас. Вот ведь как, вроде бы не очень хорошо его знал, особо не дружили, а вот нет человека, и чего-то не хватает. Трантон придержал коня, подождал, пока я не поравняюсь с ним.
— Вот и опять у меня десяток, — печально сказал он. — Исправным воином был.
Я молча кивнул. Что-то меня особо на разговоры не тянуло. Но вот командира, видимо, тянуло на беседы.
— А ты, между прочим, получил солидный бонус, — негромко продолжил Трантон. — Дружба графа дорогого стоит!
— Я особо на его дружбу не напрашиваюсь, — буркнул я.
…А ведь действительно, во что может вылиться его дружба? Я на данный момент простой стражник, бывший наемник. Бывший наемник — по легенде, простой стражник — по вновь сложившимся реалиям. А ведь граф — дворянин, и, судя по всему, не из последних! Опять же дочка у него — штучка будь здоров! А я там, дома, человек, между прочим, женатый! Ну а как она в благодарность втюрится в меня? Что мне тогда делать?
«Так ведь неизвестно, попадешь ты домой или нет, — подало голос мое второе „я“. — А если здесь все сложится? Захочешь ли ты возвращаться?»
«Конечно, захочу! — мысленно же возмутился я. — Там у меня дом, машина, положение!»
«Машина, между прочим, не там, а здесь! — издевательски напомнило „я“. — А что касается возвращения, вспомни эльфов! Они что, лучились оптимизмом перед перспективой решения этого вопроса?»
— А зря! — говорил между тем Трантон. — Дружба графа может здорово помочь тебе в продвижении по службе!
— А оно мне надо, это продвижение? — поинтересовался я. — Мне бы до решения эльфов перекантоваться, и ладно.
— Ты уверен, что они найдут это решение? — вторя моему внутреннему голосу, зацепил самый больной вопрос Трантон.
— В том-то и дело, что нет, — вздохнул я.
— Тогда живи так, как будто будешь жить здесь до конца жизни! — рыкнул на меня Трантон. — Пользуйся любой возможностью подняться! Быть простым стражником — далеко не самый лучший вариант!
Вот в этом он, скорее всего, прав. Раз есть шанс, что придется остаться, то надо думать об обустройстве здесь. Если взять мои умения и знания, то почему я должен оставаться простым стражником?

Отряд шел на рысях довольно быстро. Теплый ветер обвевал лицо. Долго грустить в такой обстановке не хотелось. Я с удовлетворением отметил, что держусь на Тихоне уже значительно уверенней. Это радовало! Тракт как-то незаметно стал шире. Появились верстовые столбы. Ну да! Тут расстояния измеряют в верстах. Во всяком случае, именно так я воспринимал местную меру длины. Интересно были сделаны таблички с цифрами на этих столбиках. Какой-то искусник вырезал из дерева плоские трафаретки диковинных существ. Цифры были вырезаны прямо на них. Когда я поделился с Ширяем своими наблюдениями, тот только пожал плечами.
— Сколько себя помню, они всегда такими были, — флегматично заметил он. — Ничего особенного.
— Должно быть, тот, кто это делал, имеет очень хорошее воображение, — сказал я, провожая взглядом очередной такой столбик. — Это же надо было таких существ придумать!
— Что значит — придумать? — удивился Ширяй. — Ничего этот мастер не придумывал. Он вырезает жителей нашего мира. Хорошо вырезает, да. Но ничего особенного. Самое обыкновенное ремесло.
Я удивленно воззрился на Ширяя. Мама родная! Критик, однако! Надо же, здесь и в таком обличье!

Впереди замаячили здания последнего на пути в столицу городка. Кажется, его называют Страднраск? Откуда такое название? Расседлывая коней у входа в постоялый двор, я не преминул задать этот вопрос Карвину. Тот задумчиво почесал затылок.
— Точно не знаю, — начал Карвин, вытирая круп своего коня. — Могу только пересказать то, что говорят. По слухам, здесь страдал первый из королей Тарога.
— Первая часть названия подходит, — резюмировал я, перекатывая название в уме. — Ну и чем же он страдал?
— Тише! А то тебя могут обвинить в неуважении к королевскому роду! — шикнул на меня Карвин. — Это, знаешь ли, весьма тяжкое обвинение. С веревочным галстуком на шее вряд ли у тебя появится желание задавать подобные вопросы!
— Да я же просто спросил! — оторопело сказал я.
— И кому ты это будешь объяснять? — поинтересовался Карвин, заводя своего коня к коновязи. — Королевским прокурорам? Раскар — обязательное отшельничество особы королевской крови перед коронацией! Считается, что во время этого отшельничества на будущего короля нисходит просветление ума и видение, коим образом править государством. Страданиям, как ты понимаешь, не положено снисходить.
— Ну, так бы сразу и сказал, — буркнул я, привязав Тихоню и направляясь вслед за Карвином в зал харчевни.

Я бегу по каменистой почве. Шаги гулко звучат в тишине. Взлететь бы! Да нельзя! Почему? Ну кто же его знает? Но вот нутром чувствую — нельзя, и точка! Вокруг меня огромные каменные глыбы причудливых форм и расцветок. Я уверенно лавирую между ними. Внутри меня есть маленький компас, который ведет меня по этому созданному самой природой лабиринту. Ага! Вот и цель моего марафона. Выскакиваю на небольшое чистое от булыжников пространство. В центре, на уровне моего пояса, сияет голубым огнем шар, потрескивая и постреливая в стороны голубыми же искрами. Но не все так просто! Вот навстречу мне выходят две фигуры в красных доспехах. Не знаю, поджидали ли они именно меня. Во всяком случае, они готовы к встрече. Я, впрочем, тоже! Клинки прыгнули в руки и нетерпеливо вибрируют, просясь в бой. Потерпите, красавцы мои! Сейчас потанцуем! А бой, он действительно напоминает танец! Танец смерти. А эти ребята умеют орудовать клинками! Но школа Тариэла оказалась для них непосильной. Яростная, короткая, но очень напряженная схватка закончилась в мою пользу. Уронив второго краснодоспешника, я выпрямляюсь. Так. А что же теперь? Да вот что! Я решительно вонзаю оба клинка в шар. Он не взрывается, не раскалывается, а просто перестает сыпать искрами. Некоторое время ничего не происходит. Но вот лезвия моих клинков начинают наливаться насыщенным голубым цветом.
— Это снова ты! — внезапно раздается голос справа от меня. — Неужели ты так стремишься к своей смерти, безумец?
Я оглянулся на голос. Опять эта фигура в черно-красной хламиде, с маской! Жаль, что лица не видно! Ну, ничего! Сейчас мы это недоразумение исправим. Я резко выдернул клинки из шара…
…И сел на кровати, потный, тяжело дыша, как будто только что пробежал десяток километров с полной выкладкой, да еще и в противогазе. По какому-то наитию я потянулся за ножнами, лежащими рядом с кроватью. Прихватив обе рукояти, выдвинул клинки из ножен на пару сантиметров. Черт! Они сияли тем самым голубым пламенем, которым их наполнил шар. Что за мистика? Я резко задвинул клинки обратно. Не хватало еще разбудить кого-нибудь из ребят! Если они это увидят, то шум и необычные вопросы мне гарантированы. Оно мне надо? Ладно! Утром попытаюсь с ними разобраться.
И вот утром я, выбрав момент, снова вытянул на свет божий клинки. Долго в них всматривался. Обыкновенные клинки из обыкновенной стали. Вернее не так, эльфийские клинки из эльфийской стали. Но вот ведь незадача! Сиять они не пожелали. Остается только гадать — было ли это на самом деле или тоже мне померещилось?
И вообще! Это что же со мной такое происходит? Что за сны такие странные? Может, «крыша поехала»? Так вроде не пора. Или воздух местный со мной такие шутки шутит? Что ни ночь, всякая дурь снится. И зачем мне было во сне свои мечи в голубой шар втыкать? Интересно, а здесь психиатры водятся? Надо будет спросить, но так, между прочим, чтобы, не дай Единый, не подумали чего. Может быть, у них рецепт простой и незамысловатый: «Чокнутый? Прошу к огню!»
И на площади, при большом скоплении жадной до зрелищ публики, проводится «сеанс лечения» — единственный, но радикальный.
Так что меня не особо тянуло выяснять, как на практике осуществляется здесь обращение с душевнобольными.

Глава 16

После обеда наш отряд приблизился к столице, и я наконец получил возможность увидеть Мертан. Столица королевства Тарог уютно устроилась на берегу довольно большой реки под названием Селар. Ну наконец-то я вижу что-то похожее на мегаполис! Правда, маленький такой, можно сказать — мегаполюсенок. Но есть два моста. Это уже черта большого города, как сказал мне Ширяй. Один через Селар, второй через ров, окружающий центр города. Естественно, центр — это где расположен королевский дворец. Где бы королевский дворец ни располагался, он всегда будет центром. Так уж как-то исторически складывается.
Трех-четырехэтажные дома вокруг центра. Чем дальше от центра, тем дома ниже и проще. Все это окружает крепостная стена. Мощная такая стена с боевыми башенками и какими-то устройствами, типа катапульт и требушетов.
— Ну как? — спросил поравнявшийся со мной Ширяй.
В его глазах горел интерес, какое впечатление произведет самый большой город королевства на человека, который по идее и близко не был от таких городов.
— Канализация есть? — деловито спросил я.
Так, брови домиком. Ясно, что слышит такое мудреное слово впервые. Ну и, конечно, не такой реакции он ожидал от деревенщины.
— Значит, и здесь вонь! — поморщился я.
— Да ты что?! — возмутился Ширяй. — Какая вонь? Вонь есть разве что на околицах. А за крепостной стеной живут дворяне и самые богатые купцы. Там же расположены и королевские службы. Наши королевские маги создали какую-то мудреную штуку — все ненужное уходит туда и сбрасывается ниже по реке.
— Ну, это называется отвод отходов, — согласился я. — Отсюда делаем вывод: ниже по реке рыба не водится!
— Почему? — не понял Ширяй.
— А потому, что такой массовый сброс органики несовместим с метаболизмом организмов, среда обитания которых является водой, — выдал я фразу, как-то вычитанную мною в одном из научных изданий.
Отвисшая челюсть и пустые глаза были достойной оценкой этой фразы. Через некоторое время Ширяй встрепенулся.
— Чего ты сказал? — потребовал объяснений он.
— Ну, если по-простому, — начал разъяснять я. — Вот ты мне скажи, если тебя заставят вместо воздуха дышать какой-нибудь дрянью, ты бы как себя чувствовал?
— Наверное, плохо, — покачал головой Ширяй.
— Так вот. Для рыб вода, как воздух для нас. А если в воде дерьмо, неважно, что оно купеческое или там дворянское, оно дерьмом и останется. Вот и получается, что рыбе дышать будет нечем. А если ей дышать нечем, то она, что характерно, дохнет. Понял?
— Понял! — кивнул Ширяй. — Теперь понятно, почему рыбаки плывут вверх по реке.
— Ну, это везде!
— Что везде? — переспросил Ширяй.
— Везде вверх по реке плавают. В пустых лодках легче грести, а потом, когда есть улов, легче спускаться, течение помогает.

Предместье мы проехали быстро. Вот у ворот в крепостной стене пришлось потолкаться. Несмотря на то что было уже не утро, а может, именно поэтому, народа, желающего попасть в центр, было много. У въезда на мост стояли стражники, обеспечивающие порядок. Тощий сутулый человечек с сумкой через плечо изымал въездной сбор. Стоявшие несколько в стороне Трантон и граф Гардон с Сильвией о чем-то посовещались и подъехали к нам.
— Дорогу королевской страже! — гаркнул Амин, по знаку Трантона занимая позицию перед дворянами.
Очередь жаждущих попасть в центр неохотно потеснилась. Расступились и стражники. Прогрохотав копытами по деревянному настилу моста, мы проехали в ворота. Для меня непривычно было видеть мощенные булыжником улочки без тротуаров, дома, без торчащих спутниковых антенн и кондиционеров. Полное отсутствие проводов. Создавалось ощущение, что это декорации к какому-то фильму. Посреди улочек то тут, то там торчали фонари на тонких, с замысловатым узором опорах. Из этого я сделал вывод, что карет тут еще не имеется. Торговцы с двухколесными тачками, прорвавшиеся в центр, поворачивали влево и тащили свой товар по более широкой дороге, судя по всему, на рынок. Мы же проехали прямо.
Ближе к королевскому замку народа становилось все меньше. Если у стены дома стояли впритирку друг к другу, то теперь вокруг каждого здания имелся участок земли с деревьями и цветами. Особняки были разной архитектуры и окраски, к крыльцу каждого вела широкая дорожка.
Граф с дочерью отделились от нас. Мы повернули к зданиям, в которых я безошибочно узнал казармы. Такой уж вид у казарм, что их узнаешь сразу. У ворот мы спешились.
— Отведите коней к полковой конюшне! — распорядился Трантон. — Потом — всем отдыхать! Серый, когда куранты на башне пробьют осьмицу вечера, я зайду за тобой. Карвин, обеспечь ему парадный мундир!
Карвин вскинул руку в салюте, давая понять, что приказ Трантона будет выполнен в точности.

— Давайте коней в стойла! — указал конюх и, показывая пальцем на Тихоню: — Этого поставь вон в то место. Я его завтра отведу на живодерню. Уже стар стал.
…Тихоню?.. Куда?.. На живодерню?!

Конюх слабо икал, прижатый к опорной балке, глядя в мои глаза.
— Послушай меня, служивый! — медленно, с расстановкой, сказал я. — Если ты отведешь Тихоню на живодерню, то я сделаю с тобой то, что с ним сделают там. Уловил мысль?
Конюх часто закивал головой, показывая, что мысль он уловил и очень даже проникся. Я разжал руку, которой, скомкав его рубаху на груди, прижимал конюха к опоре. Подошвы сапог конюха стукнулись об землю.
— Но он же старый! Мы всегда так поступаем, — оправдываясь, заговорил он.
Сама мысль о том, что Тихоню, который смиренно нес свою службу и меня на своей спине, отправят на живодерню, выводила меня из себя.
— Этот конь будет доживать свои дни здесь! — рыкнул я на конюха.
— Да кто ты такой? — Кажется, конюх начал приходить в себя.
— Оставь, Плузар! — раздалось за моей спиной.
— Это личный друг его сиятельства графа Гардона, — подошел к нам Карвин. — И новый наш товарищ — Серый. Пусть Тихоня остается здесь. Он заслужил свою охапку сена и ведро воды! Не обеднеем.
— Десятник, — повернулся к Карвину Плузар, — ты же знаешь, что не нам это решать!
— Знаю! — спокойно сказал Карвин и понизил голос: — По секрету тебе скажу, что это решение начальника королевской стражи. Отныне ни один боевой конь от нас на живодерню не пойдет. Куплены земли, где они будут доживать свой век. Ты хочешь сказать, что они этого не заслужили?
Конюх задумчиво пожевал губами, но пересилил себя и улыбнулся:
— Наверное, заслужили. Они же совсем как люди! Просто я уже привык к такому порядку.
Ух ты! А нам есть чему тут учиться! А с другой стороны, эти кони не раз и не два спасали жизни своим всадникам.

Дальше началось хождение по мукам. Вернее, хождение по каптеркам в поисках подходящего для меня парадного мундира. Особой разницы не вижу потому, что это была мука для меня. Десятки, если не сотни мундиров пришлось примерить мне. Нет, мундиры были красивы. Спору нет! Все-таки королевская стража. Золотистый шлем с пышным плюмажем, сюртук с металлическими накладками и золотистыми погончиками, темно-синие брюки галифе, заправленные в сапоги со шпорами. Пояс, сделанный из металлических звеньев, с цепочками, на которые должны прикрепляться ножны штатного меча. Белый шарф и белые перчатки завершали набор, необходимый для парадного мундира. Одна беда (впрочем, в нашей армии такая же), все это было сделано по стандартным размерам и меркам. А мы, вот разгильдяи этакие, не всегда подходим под эти параметры! Очевидно, что я тоже не отвечал требованиям унификации. До сих пор вспоминаю процедуру, устроенную Карвином, с содроганием. Наконец меня все же запихнули в сборную солянку из отдельных компонентов парадного мундира. Форменные брюки так плотно облегали мои чресла, что я боялся, извините за выражение, пукнуть. Но, как бы там ни было, к осьмице я был готов к употреблению.

Трантон возник на пороге казармы, где мы все обосновались, как видение. Куда делся закаленный воин, каким он был в походе? Этот вопрос я задал себе первым делом, увидев командира. Перед нами стоял франт, дворянин и сердцеед. И все это в одном лице, лице виконта Трантона.
— Серый, готов? — прямо с порога спросил он. — А ну, покажись!.. А что? Отлично выглядишь! Карвин — молодец! Золотой к жалованью. И то, что подстригся, хорошо!
— Подстригся?! — возмутился я. — Это называется стрижкой? Кромсание волос кинжалом. Я боялся ушей лишиться!
— А ты знаешь другой способ? — спокойно спросил Трантон.
Я чуть было не брякнул, что знаю, но вовремя уловил предостерегающий взгляд Трантона. Надо сказать, что тот низенький тип своим кинжалом владел виртуозно. Да и отточен кинжал был на диво.
— Судя по длине волос, которые были на нем до стрижки, Серый вообще не знал ни одного способа, — прокомментировал Карвин (вот язва!).
Казарма грохнула хохотом.
Я вышел вслед за Трантоном. По дороге я у него спросил:
— А что, портные тоже кинжалами пользуются?
— А чем же еще им пользоваться? — недоуменно поднял бровь Трантон.
Кажется, я знаю, на чем здесь можно разбогатеть! Ножницы — двигатель прогресса! Надо будет эту идею продумать и внедрить!
— И куда мы направляемся? — поинтересовался я.
— К графу Гардону, — проинформировал меня Трантон, — он пригласил тебя, как спасителя дочери.
— А это обязательно? — тоскливо спросил я.
Хана! Наверняка нас посадят за стол. Я и наши-то правила хорошего тона толком не знаю. Что чем берут, а что руками можно. Каким вином что запивать. Какой рукой и какой салфеткой рот промакивать. Да и нужно ли промакивать вообще! А правила хорошего тона местного светского общества для меня так совсем тайна за семью замками! Вот ведь влип, а!
— От приглашения графа не отказываются! — сурово отрезал Трантон. — Хочешь получить вызов?
— А я не дворянин, — почти злорадно ответил я.
— Тем более! — сухо сказал Трантон. — Тогда прибьют без формальностей.
— Трантон! — прошипел я. — Да я же в вашем этикете — полный профан! Ты что, хочешь, чтобы я опозорился за столом?
Трантон резко остановился и начал меня разглядывать.
— На мне что, узоры появились? — раздраженно спросил я.
— Чем больше я тебя узнаю, — задумчиво сказал Трантон, — тем больше убеждаюсь, что у себя, там, ты был не из нижних слоев населения. Ты знаешь, что существует этикет поведения за столом, ты знаешь о том, что такое правила хорошего тона. И я вынужден снова задать тебе вопрос: ты — дворянин?
Я втянул воздух сквозь стиснутые зубы. Как бы это ему объяснить?
— Дело в том, Трантон, — начал я, — что у нас титулам не придают особого значения. Дворяне есть, но это скорее декорация. Они не имеют там того веса, который имеют здесь. Что же касается моего происхождения, то, если верить моей бабке, оно имеет касательство к дворянам. Обедневший род прибыл на мою родину по призыву Екатерины Великой. Была у нас такая императрица. Но это было так давно, что неизвестно, насколько это вообще соответствует истине.
— Истине соответствуют черты твоего лица и твоя речь. Ни наемник, ни стражник такой речью обладать не могут! Ты это понимаешь?
— Так что мне теперь делать? — оторопело спросил я. — Ямки копать, что ли?
Да, это прокол! Трантон просчитал меня.
— Может, мне начать «тормозить»?
— Начать что? — удивленно спросил Трантон.
— Ну, изображать из себя обыкновенного стражника, коверкать слова, — пояснил я.
— Это могло бы пройти, если бы тебя знал только я, да еще если бы ты был отличным лицедеем, — вздохнул Трантон. — Нет, тут дело иное. Граф не стал бы приглашать обыкновенного стражника, будь он даже спасителем его дочери. Бросил бы кошель с золотом и забыл бы об этом. Думаю, что его голову посетила некая идея.
За разговором мы подошли к паре коней, привязанных к коновязи у выхода из казарм. Один был конем Трантона — Ретиф. А вот второй… Красавец! Черный как смоль. Только на лбу белая звездочка. Когда мы подошли, он покосился на меня фиолетовым лукавым глазом и тихонько фыркнул.
— Ну, чего стоишь? — Трантон легонько подтолкнул меня. — Садись! Коня, кстати, подарил для тебя граф. Улавливаешь?
— А?.. — Я оторопело смотрел на жеребца. — А как его зовут?
— Норрис. Давай садись! Но сначала познакомься! — Трантон сунул мне в руку сухарь.
Я подошел к Норрису и протянул руку, давая ему понюхать ее. Руку обдало теплым воздухом. Норрис благосклонно фыркнул еще раз. Схрупал сухарь, предложенный мною. Таким образом, знакомство состоялось. Я отвязал повод и вскочил на коня. Стоит спокойно! Молодец! Я ласково похлопал его по шее.
— Да, что касается стола! — повернулся ко мне тоже уже сидящий на коне Трантон. — Правила довольно просты. Много на тарелку не клади. В отличие от наших парней, излишества у дворян не приветствуются. Я буду сидеть напротив тебя, так что у тебя будет перед глазами пример. Больше слушай, чем говори, и будь осторожен!
— А что, граф опасен? — насторожился я.
— Граф — чудесный человек! — горячо сказал Трантон. — Но иногда он слишком увлекается!
— Чем?
— Ну, он сторонник Света.
— Чего сторонник?
— Света. Есть Свет, есть Тьма. Добро и Зло. Слышал о таком?
— Слышал, — уныло кивнул я.
Вот как раз вмешиваться во все эти игры мне хотелось меньше всего! Это же надо как я неудачно влип!

Глава 17

Итак, блестящий выезд из ворот казармы состоялся. То есть блестящий виконт на горячем коне, со мной в придачу, тоже блестящим, но почему-то не сияющим от счастья.
Мы неспешно рысили по улицам Мертана, приближаясь к дому графа. Встречные богато и изысканно одетые дворяне учтиво приветствовали Трантона. Мой командир отвечал на приветствия с такой же вежливостью. По мне же взгляды этих людей скользили холодно и равнодушно, как по незначительной детали ландшафта.
Впрочем, их можно было понять. Хоть такие взгляды и задевали мою нежную и чувствительную натуру, но кто я для них? Обычный стражник, сопровождающий командира в его поездке. Может, вещи какие-то поднести или поручение исполнить. Не более.
Норрис оказался великолепно выезженным конем. Он очень чутко реагировал на малейшие мои пожелания при движении. Легкого касания коленом хватало для указания темпа и направления. Сидеть на таком красавце было истинным наслаждением.
Вот как раз по нему взгляды скользили далеко не равнодушные! Восхищенные — да. Завистливые — тоже да. Порой алчные — и эти были, — но не равнодушные. Некоторые, после осмотра Норриса, бросали возмущенные взгляды на Трантона. Каким это образом рядовому стражнику достался конь, который мог бы сделать честь и блистательному дворянину?
Трантон невозмутимо воспринимал эти знаки внимания. Внушительный меч на его поясе (далеко не блестящая безделушка) служил порукой тому, что на любой неудобный вопрос будет дан убедительный ответ.
Ко мне пришло ощущение, что чего-то недостает. Мои клинки остались в казарме. Карвин счел, что они не смотрятся на фоне парадного мундира. Где-то он был прав. Действительно, сбруя не была рассчитана на ношение всякой там парадной формы. Она выполняла задачу практичную. И вот вместо дорогих моему сердцу клинков, мне на пояс прикрепили какую-то тяжеленную железяку, убеждая меня, что это меч стражника, который требуется носить по протоколу в особо торжественных случаях. Когда я осведомился: «А что, им можно и рубить по протоколу, в особо торжественных случаях?» — то был обруган. Меня Карвин назвал темным наемником, не знающим ни малейших правил светского поведения. Да откуда же мне их знать-то? Мы люди темные, из лесу вышедшие. Во всяких там гимназиях не обучались.
Мы неспешно приближались к дворцу. Постепенно характер архитектуры домов стал меняться. Оно и понятно, чем ближе к дворцу, тем более знатные и богатые дворяне тут живут. Дома стали более изысканными. Вычурными, что ли? От дороги их отделяли парковые участки. К крыльцу каждого дома вела тщательно ухоженная дорожка, освещенная достаточным количеством разноцветных фонариков, подвешенных среди ветвей деревьев, склоненных над дорожкой. Перед самым крыльцом обязательно была широкая площадка, чаще всего с клумбой посредине. Обычно неподалеку находились конюшни. Ну и это понятно. Когда прибывают гости, не тащить же коней через весь участок, если конюшня где-нибудь в укромном уголке.
Вот к одному из таких домов мы и повернули. Даже неопытному наблюдателю было бы ясно, что здесь намечается сборище местных авторитетов. Или, как сейчас говорит молодежь, тусовка VIP-персон. Один за другим прибывали гости. Кто верхом, кто в «элегантной» коляске. Коляска представляла собой громоздкое сооружение на двух колесах, движущееся с ужасающим скрипом. Смазки у них нет, что ли? Прибывающих встречал целый сонм слуг. Роли между ними были четко распределены. Но гости об этом не догадывались. Поэтому казалось, что у крыльца творится революция местного масштаба, где только сами революционеры знают, чего надо делать.
Трантон легко соскочил с коня и, бросив поводья подскочившему слуге, направился к крыльцу. Ко мне этот слуга что-то не спешил. Проявив свойственную мне смекалку, я не стал спрыгивать с Норриса сразу, а, проскочив слугу с конем Трантона, спешился прямо перед ним. Злорадно улыбнувшись, я вручил повод Норриса опешившему слуге и поспешил за Трантоном, как раз подходящему к ступеням.
А на крыльце творилось священнодействие. Главным лицом тут был, несомненно, толстяк в лиловом камзоле. В его руке была небольшая поварешка, которой он зачерпывал жидкость темно-красного цвета из широкой и глубокой чаши. Эта жидкость, с соответствующими телодвижениями, наливалась в металлические, явно не одноразовые, стаканчики, которые тут же устанавливались на подносик и преподносились прибывшим гостям. Все это действо было обставлено с такой забавной серьезностью, что я чуть не заржал самым неподобающим образом, наблюдая за ужимками этой группы слуг.
Надо отдать должное этому распределителю. Вручив стаканчик Трантону, лиловый толстяк сразу же определил, что я-то не являюсь дворянином. Вот тут-то его вычислительный комплекс «завис». В глазах явственно происходила борьба двух мнений. С одной стороны, «простому» стражнику вообще не положено было входить в дом с парадного крыльца. Эта установка предполагала либо направить меня через черный вход, либо отправить наглеца вообще прочь со двора. Но вторая установка была вводной. Я явно сопровождал дворянина, а вышеуказанный дворянин что-то не торопился выставлять меня вон. Фотоэлементы толстяка нерешительно сфокусировались на лице Трантона.
Трантон выдержал паузу, потом кивнул и небрежно процедил сквозь зубы:
— Ты что, молодец, ослеп? Этот бравый воин со мной! Он входит в число приглашенных. Более того, его пригласил в гости сам граф!
Причина «зависания» была мгновенно устранена. Передо мной возник подносик с вожделенным стаканчиком. А они тут недурное вино попивают!
Мне не дали долго наслаждаться послевкусием. Прямо перед нами возник расфуфыренный субъект с длинной разукрашенной палкой в руке. По-моему, это называется жезл, а субъекта можно наречь дворецким. Так оно и оказалось. Все-таки интуиция — великая вещь. Дворецкий учтиво осведомился у виконта Трантона, каким образом его представить. Глаза Трантона весело блеснули в отсветах больших светящихся шаров у входа.
— Пилсуд, поверь, что со времени моего последнего визита к графу ничего не изменилось. Но не забудь также представить моего сопровождающего. Его зовут Серый.
Дворецкий невозмутимо кивнул, развернулся кругом (не хуже строевого солдата, между прочим) и двинулся впереди нас в глубь дома. Мы последовали за ним.
Выйдя на середину залы, которая здесь, видимо, исполняла роль приемной и была заполнена людьми, дворецкий трижды ударил жезлом по полу. Отличная здесь акустика! Стук получился громким и привлек всеобщее внимание.
— Виконт Трантон ад Поэрто и сопровождающий его стражник Серый! — громко известил присутствующих Пилсуд.
— Наконец-то! — донеслось из глубины зала.
К нам спешил граф Гардон, собственной персоной. Я впервые его увидел не в походном камзоле, а в блестящем убранстве придворного. Кафтан дорогого сукна, весь изукрашенный позолоченным шитьем, был подвязан шикарным белым шарфом. На голубой широкой ленте через плечо поблескивало штук шесть орденов, пускающих тонкие острые лучики отблесков от многочисленных светильников под потолком зала. Белые лосины в обтяжку были заправлены в щегольские кожаные сапоги с золотыми декоративными шпорами.
— Виконт! Вы заставили вас ждать! Нехорошо! А где же наш герой? — Взгляд графа нашел мою скромную персону. — Очень хорошо! Рад видеть вас, мой друг. Проходите. Чувствуйте себя здесь как дома. Отныне мой дом — это ваш дом. У меня есть несколько вестей для вас.
Окружающие (ну, те, кто услышал слова графа) возбужденно загудели. Видимо, такой набор фраз не входил в стандартный пакет встречных речей. А у меня несколько пошла кругом голова. Все это было вывалено на нас в таком темпе и с такой экспрессией, что невольно шокировало. Ну, спас и спас. Чего, спрашивается, устраивать спектакль по этому поводу? И что это за несколько вестей?
Граф, указав рукой направление, галантно пропустил Трантона и меня вперед. Мы подошли к столику, у которого стоял сухощавый офицер с резкими чертами лица. Он внимательно смотрел на нас, вернее, на меня. С Трантоном он поздоровался как с давним знакомым.
— Ну что, Трантон, — губы офицера сложились в некое подобие улыбки, хотя глаза продолжали холодно и цепко изучать меня, — если то, что рассказал мне граф, правда, а в его словах я не имею оснований сомневаться, то тебе придется попрощаться с этим молодым человеком. Впрочем, мое предложение к тебе остается в силе.
Так. Сегодня у них что, вечер шарад и загадок? И что это значит? Почему меня не поставили в известность? Я бы шпаргалочку какую приготовил. Текст бы выучил. Я недоуменно посмотрел на графа. Он отечески мне улыбнулся и сделал успокаивающий жест.
А вот Трантон, видимо, был в курсе того, что сказал этот офицер. Он некоторое время смотрел на него, раздумывая.
— А мои люди? — наконец спросил он. — Ты же знаешь, Растор, что я отвечаю за их дальнейшую судьбу.
Растор пожал плечами:
— Трантон, они не отвечают требованиям, которые я предъявляю к своим воинам. Я не знаю, сможет ли этот парень (кивок на меня) даже при всем при том, что рассказал мне граф, стать одним из них.
И не надо! Что-то у меня нет особо большого желания, чтобы меня куда-то взяли. Особенно туда, где предъявляются какие-то требования. Особенно туда, где я буду разлучен с Трантоном. И где я могу допустить какую-нибудь оплошность. Да и взгляд этого офицера особого оптимизма не вызывал. Что-то мне подсказывало, что передо мной крутой профи, способный раскрутить клиента на все сто.
— Я еще подумаю, — качнул головой Трантон.
Офицер повернулся ко мне:
— Я — Растор ад Сируш — капитан отряда стражи особого назначения. Граф рекомендовал тебя как отличного воина. Твое умение владеть парными клинками мы еще проверим, хотя то, что ты двурукий, уже большой плюс. Что ты еще умеешь?
Ага! А я что говорил? И вот ведь как. Здесь первым делом задают вопрос: «Что ты умеешь?», а не «Что ты знаешь?». Впрочем, надо признать, что в той системе обстоятельств, которые здесь сложились, это рациональный подход. Невелика цена знаний, если ты их не можешь защитить. Опять передо мной вопрос: все ли надо рассказывать? Я в затруднении взглянул на Трантона. Он кивнул мне головой, давая понять, что с Растором надо быть откровенным.
— Я неплохо стреляю из лука и владею нетрадиционной «рукопашкой», — выдал я информацию, решив приберечь умение метать ножи напоследок.
— Нетрадиционной «рукопашкой»? — недоуменно приподнял брови Растор.
— Рукопашный бой, — пояснил я. — Это когда нет оружия, а прибить врага ну очень хочется.
— Оригинальный ответ, — скупо усмехнулся Растор. — Но, судя по нему, есть и традиционные виды. В чем же они заключаются?
— Если бы я ими владел, то непременно бы сказал, — мило улыбнулся я в ответ.
— А твой воин — нахал, — заметил Трантону Растор, не сводя с меня проницательного взгляда. — Впрочем, мне такие нравятся.
— Он не теряется в сложных условиях. — Трантон уныло ковырялся двузубой вилкой в смеси мелко нарезанной зелени.
Бросаемые им на Гардона взгляды говорили о том, что он не очень рад его участию в происходящем. Но граф не особо обращал внимание на такие мелочи. Он был доволен тем, что осуществляется его план, суть которого так и оставалась для нас загадкой. Ведь не зря же он свел нас, не успели мы приехать, с этим Растором! Судя по тому, что Трантон избегал встречаться со мной взглядом, для него эта встреча тоже была несколько неожиданна.

Глава 18

Утром я с трудом вспоминал прошедший вечер. Это же надо было так назюзюкаться! Я же так никогда не напивался! Что здесь, что там. Да и не было вчера тотальной попойки. Я весь вечер просидел в кресле у стола, за которым отцы-командиры обсуждали методы управления слугами и солдатами. Методы мне были неинтересны, а вот вино, которое я неспешно потягивал из бокала тонкого стекла, было весьма недурственно. Вот так, не спеша, и вытянул! До последнего момента все понимал и сыыбражал. Но стоило мне подняться на ноги, как они, негодные, тут же отказались мне служить, а вкупе с ними и голова.
Я поморщился от жуткой головной боли. Так, еще один вопрос — где я проснулся? Не в казарме, это точно. А где?
Постанывая от пульсирующей в голове иглы, я медленно повернул голову набок и обозрел помещение, в котором находился, глазами, не желающими открываться полностью, хоть плачь.
Хм, помещение довольно чистое и приличное. Судя по всему, это в доме у графа. Сомневаюсь, что такие комнаты есть в казармах, а никуда, кроме них, меня не могли отправить.
Осторожно, очень бережно держа голову, я вылез из кровати. И тут, ко всему прочему, я обнаружил, что остался в одном исподнем. Ой! Это получается, что меня еще кто-то раздевал? Ага! Вон моя одежда, аккуратно сложенная, лежит на вычурном стульчике. Кто же меня раздел? Я, в том моем состоянии, этого сделать не мог. Да и еще так аккуратно сложить одежду — это явно не в моих привычках! Вернее, я-то аккуратен, но почему-то остальные этого не замечают.
Я, пошатываясь, пробрел к открытой раме окна и высунулся наружу. И тут же наткнулся на усатую физиономию и вытаращенные глаза какого-то мужичка. Он сидел на ветке, к которой была приставлена садовая лестничка. В поднятой правой руке поблескивал изогнутый нож, которым этот деятель, видимо, обрезал лишние веточки у дерева. Он обернулся на шум и оказался лицом к лицу со мной.
Несколько секунд длилась эта немая сцена, потом мужичок, хрюкнув от ужаса, кулем свалился вниз.
Я тупо рассматривал тело, лежащее на земле. Вот оно зашевелилось, перевернулось и, используя все четыре конечности, прытко рвануло за угол. Что такое? Неужели я с похмелья так ужасно выгляжу, что меня пугаются все, увидевшие меня? Где-то тут было зеркало. Надо бы, прежде чем выходить из комнаты, взглянуть на себя.
Поставив себе задачу, я обернулся от окна в комнату. И чуть было не последовал вслед за садовником! Передо мной, покачиваясь, висели в воздухе мои ножны с клинками. Откуда они здесь? Почему висят? Что же это такое творится?
Я недоверчиво рассматривал это чудо. Это мои клинки! Точно, мои! Постанывая, я обошел висящее оружие кругом. Ничего не изменилось. Мои клинки висели здесь, в то время как они должны были лежать в казарме под надзором Карвина.
Я протянул руку и боязливо ухватился за ножны. Искры не посыпались, вой не раздался, а мои клинки оказались у меня в руках. Снова беспощадно ударила по голове эта осточертевшая боль. Я прижался лбом к прохладным рукоятям мечей. Может быть, их прохлада хоть немного успокоит терзающее меня последствие неумеренного пьянства.
О чудо! Я недоверчиво прислушивался к себе. Голова была ясна. Боль исчезла, как будто ее и не было. Я посмотрел на свои клинки. Так вы еще и с бодуном умеете управляться? Что же это за мечи у меня? Откуда эти свойства? Насколько я успел понять, это не является обязательным качеством оружия в этом мире. Тем более что у мечей как раз иная задача. Они должны головы рубить, а не лечить. И где бы мне получить ответы на мои вопросы?
Я размышлял над загадками вселенной и не сразу обратил внимание на деликатный стук в дверь. Повторный стук заставил меня от этих тяжких дум отвлечься.
— Минутку! — крикнул я, лихорадочно одеваясь.
Сюртук я надевать не стал. Вместо него я нацепил ремни с ножнами. И в таком виде прошлепал к двери. За дверями оказался Трантон. Вот так новость! Он обычно не церемонился при побудке. Он что, тоже перепил?
Трантон вошел в комнату и окинул меня критическим взором.
— Откуда ты взял клинки? — удивленно спросил Трантон.
Конечно! И я бы тоже задал такой вопрос.
— Они оказались тут, я их и взял, — не стал я мудрить с ответом.
Пусть он сам разбирается в этом явлении. Не хватало только, чтобы я, едва оправившись от головной боли, снова ее же и заполучил. Тем более что ответа на данный вопрос я и не мог себе представить.
— Ладно, потом разберемся. — Видимо, Трантон тоже заботился о своей голове. — Как спалось?
— Откуда я знаю? — ответил я вопросом на вопрос. — Я проснулся тут, но не помню, как я сюда ложился.
— Еще бы! — хмыкнул мой командир. — Это, если хочешь знать, комната Сильвии, дочери графа.
— Я знаю, кто такая Сильвия, — огрызнулся я. — Но я не знаю, как я здесь очутился.
Внезапно я замер, пораженный пришедшей мыслью:
— О господи! Трантон, только не говори мне, что ты секундант Гардона, который вызывает меня на дуэль за то, что я вторгся ночью в комнату его дочери!
Трантон расхохотался.
— Ну, не так трагично! — выговорил он между приступами смеха. — Хотя тогда это выглядело внушительно. Сильвия еще не собиралась спать, когда ты выбрал ее комнату.
Я новым взглядом осмотрел комнату. Ну да! Убранство ясно говорило о том, что ее хозяйка — женщина. Занавесочки, шкафчики, большое трюмо в углу, уставленное всякими коробочками и флакончиками. Ё-моё! Что же это я вчера натворил?
Трантон с удовольствием наблюдал за моими мысленными потугами.
— Если бы Растор вчера не ушел так рано, то он тебя сразу бы зачислил в свой отряд. Без всяких испытаний. Ну, при условии, что он не умер бы от смеха до того.
— Не мучь меня! — взмолился я. — Что я еще вчера натворил?
— Когда мы распрощались с Растором, — снизошел Трантон, усаживаясь в кресло, — мы обратили внимание, что ты мирно дремлешь на прежнем месте с пустым бокалом в руке. Посовещавшись, мы решили не тащить тебя в казарму, а оставить ночевать у графа. Граф сказал, что не видит особой нужды в том, чтобы тебя отправлять в казармы. Все равно отряду после рейда положено два-три дня отдыха. Граф позвал слуг, чтобы они отвели тебя в комнату для гостей.
Трантон издевательски усмехнулся, наслаждаясь выражением моего лица.
— То, что началось, когда слуги подхватили тебя под руки, не мог представить никто! Ты моментально проснулся, рявкнул: «А вот вам фиг, морды темные!» — И в результате один слуга полетел через всю комнату, сшибая по пути стулья и столы, а второй взвыл от боли и прилип к стене от твоего удара. Ты очень быстро разобрался с теми слугами, что бросились на помощь своим товарищам. Они-то думали, что ты простой солдат! Оставив в гостиной сплошной погром, ты по лестнице вскарабкался на второй этаж и заявил, что тебе пора вздремнуть, и пошел по коридору вдоль комнат. Мы с графом благоразумно не стали вмешиваться. Те гости, что еще оставались в доме, разошлись весьма довольные зрелищем. А ты ввалился в эту комнату, заявив при этом, что открутишь голову любому, кто рискнет сюда сунуться. Естественно, после такого предупреждения, подкрепленного предыдущими действиями, никто не рискнул заглядывать в эту комнату. Сильвия, смеясь, заявила, что пойдет спать во флигелек, а тебя пусть не трогают. Вот таким образом ты тут и очутился. Каково?
Я уже сидел в кресле, обхватив голову руками. Боюсь, что сейчас моя карьера бесславно закончилась. А так неплохо все начиналось. Вот ведь правду говорят, что пьянство приносит вред.
— И что теперь будет? — безнадежно спросил я. — Граф очень сердит?
— Он скорее обескуражен. — Трантон, насмешливо прищурясь, наблюдал за мной. — Он-то думал, что ты парень не шумный.
— И что?
— Да ничего! Со всяким может случиться.
Трантон убрал улыбку с лица:
— Вставай, воин! У нас сегодня еще есть дело. Как голова? Болит?
— Болела, — поднимаясь из кресла, признался я. — Прошла.
— Как? Вот так взяла и прошла? — удивился мой командир. — И откуда все-таки взялись твои клинки?
Ага! И почему они висели в воздухе? Почему они лечат мою похмельную голову? Почему, почему, почему… Если бы еще знать ответы на эти вопросы!
— Ты что, хочешь, чтобы у меня голова снова разболелась? — ответил я Трантону вопросом на вопрос. — Ты же сам сказал: потом разберемся. Вот давай потом и разбираться.
Я, подхватив на ходу китель парадного мундира, прошел мимо озадаченного Трантона в дверь. Хмыкнув, Трантон последовал за мной.

В гостиной уже успели навести порядок. Граф в домашнем халате сидел у стола и просматривал несколько больших листов, в которых я с удивлением узнал что-то похожее на газету.
— А, Дултоф-воин пожаловал! — оглянулся на нас Гардон, услышав наши шаги.
— Дултоф? — Я недоуменно оглянулся на Трантона.
— Граф, — улыбнулся Трантон, — Серый еще не успел ознакомиться с нашими легендами. Он же воспитывался у эльфов. Я думаю, что спроси вы о каком-нибудь эльфийском герое, то Серый, наверное, смог бы ответить на этот вопрос. Знаешь, Серый, Дултоф — это был такой сильный человек, который мог в одиночку справиться сразу с пятью людьми.
— Ну, наш Серый, пожалуй, его превзошел, — улыбнулся граф, поднимаясь нам навстречу. — Слуг-то было восемь.
— Я не помню, — вяло признался я. — Я их сильно помял?
— Чепуха! — отмахнулся граф. — Правда, один из них долго еще не сможет девок портить. Тот еще кобель был. Рассольчику желаешь? Или ты каким-нибудь другим методом лечишься?
Вот те на! У них знают, что такое рассол! Меняю свое мнение об этом мире. Человечество тут находится на достаточно высоком уровне развития!
— У него не болит голова, — поделился новостью с графом Трантон.
— После такого, и не болит? — недоверчиво уставился на виконта Гардон.
— Вот так! — пожал плечами Трантон.
— Тогда оставайтесь завтракать! — радушно предложил граф.
— Увы! — развел руками Трантон. — Завтракать не получится, мы должны идти. Нас в скором времени ожидает Растор ад Сируш. Мы договорились о встрече сегодня. Вы же знаете, граф, у маркиза острая потребность в людях для своего отряда. Он хочет оценить, насколько хорош Серый. Может, возьмет в свой отряд. Хотя я, честно говоря, не хотел бы отдавать Серого.
— С эдиктом его величества, которым он наделил маркиза особыми полномочиями, не поспоришь, — философски вздохнул граф. — Впрочем, это хорошо! Для моих планов в отношении этого молодого человека будет полезно, чтобы Серый пребывал в подчинении у маркиза.
Интересно! Что это за планы? Я подозрительно воззрился на Гардона.
— Ну, это еще неизвестно, — заметил Трантон. — Может, Серый ему и не подойдет.
— Подойдет-подойдет! Жаль, что его вчера не было во время показательного боя! — хохотнул граф. — Тогда бы Серый подошел ему еще вчера!

Глава 19

Пока наши кони не спеша цокали копытами по мостовой в сторону имения Растора, Трантон вводил меня в курс дела. Как я понял, Растор решил создать отряд воинов для выполнения особых задач. Этакий спецназ в средневековом исполнении. Отряд, при небольшом количестве воинов, должен представлять собой серьезную боевую единицу, способную решать широкий спектр задач в любых условиях. Каждый из бойцов должен иметь смежную специализацию. Как это должно выглядеть, по мнению Трантона, Растор и сам толком не представлял. На всякий случай Растор сейчас отбирал себе лучших воинов, так как его величество Маркус заинтересовался этим проектом.
— Ну и сколько у Растора уже есть бойцов? — спросил я с интересом.
— Когда я уезжал, было двое — мечники, — проинформировал меня Трантон. — Может, еще кто-нибудь появился. Посмотрим.
Я неопределенно хмыкнул. В этом мире трудно найти «бойца широкого профиля», если можно так выразиться. Каждый предпочитал как можно лучше овладеть чем-то одним, а другое пускай уже обеспечивают те, кто это умеет делать. Так уж как-то сложилось, что боевые подразделения армии поддерживали жесткую специализацию бойцов. Кто-то должен держать щиты, прикрывая передние ряды, кто-то орудовал копьями, кто-то стрелял из лука, а кто-то рубился в сече. Для больших отрядов это, может быть, и хорошо, но для маленьких — это никуда не годится. Таким образом, оказалось, что стража, офицерами которой были Трантон и Растор, была наиболее приспособлена для действий небольшими отрядами, хотя и тут поддерживалась специализация.
— Для таких групп, — вслух размышлял я, — требуются бойцы, каждый из которых может делать все. К примеру: орудовать мечом и хорошо стрелять из лука, или стрелять из лука и хорошо владеть «рукопашкой»…
— «Рукопашка», — перебил меня Трантон, — это бой без оружия?
— Ну да, — кивнул я.
— А зачем?
Вот уж не ожидал от Трантона такого вопроса. Тем более что ответ очевиден.
— Мало ли какая ситуация может сложиться, когда ты вдруг окажешься без любимого меча под рукой. Это может быть, когда выйдешь подышать воздухом, купаешься, спишь.
— Я в любой ситуации держу при себе меч, — покачал головой Трантон.
— Даже когда купаешься? — не поверил я.
— Даже когда купаюсь.
— Хорошо. А что ты будешь делать, если у тебя вдруг выбили меч из рук?
— Такого быть не может! — категорически отверг мои соображения Трантон.
— Так уж и не может?
— Ну… — задумался он. — Тогда…
— Вот тогда ты труп, — закончил я за него.
— Ну в общем-то да, — вздохнул он. — Ты хочешь сказать, что ты не будешь трупом в такой ситуации?
— Именно это я и хочу сказать.
Трантон кинул на меня недоверчивый взгляд. Кажется, я начинаю понимать, почему Тариэл, мой эльфийский друг, считается тут лучшим борцом. Просто тут нет такого понятия, как борьба! Ничего себе мирок мне попался!
Мы как раз въехали на подворье усадьбы Растора. Трантон спешился и, вынимая меч из ножен, повернулся ко мне. Я тоже спрыгнул с Норриса. К нам подбежали двое слуг и, без разговоров подхватив под уздцы наших коней, повели их к видневшейся неподалеку конюшне.
— Ну вот, — улыбнулся Трантон. — Я с мечом, ты — без. И что ты в такой ситуации сможешь сделать?
Эх! Где мои семнадцать лет? Я сбросил мундир на траву и расслабленно встал, краем глаза наблюдая за Трантоном. Трантон сделал небольшой шажок и выбросил руку в выпаде, стараясь ее сдержать, если вдруг я не смогу среагировать. Напрасно он боялся. Я уклонился от его выпада. Еще один выпад — я ушел, сделав шаг в сторону. Ага! Вот это уже хитрее. Выпад и доводка руки в плоскости, вслед за моим движением. Но я-то делал обманное движение! Неожиданно сломав траекторию, я резко сблизился с Трантоном, ударив локтем его в солнечное сплетение, перехватил руку, державшую меч, и на противоходе рванул вниз и назад. Трантон совершил эффектный кувырок в воздухе и рухнул бы спиной на землю, не придержи я его в последний момент.
— Вот что я делаю в такой ситуации, — пояснил я Трантону, который судорожно пытался вдохнуть воздух. — И заметь, это далеко не единственное, что я могу с тобой сделать.
— Не может быть! — Трантон наконец восстановил дыхание. — Я просто не ожидал от тебя такого. Давай еще раз!
О да! Теперь-то он был настороже! Мягко пошел по кругу, внимательно следя за моими действиями. Я про себя хмыкнул. Чего следить, если я как раз не предпринимаю никаких действий. Неожиданно Трантон прыгнул ко мне, замахнувшись мечом в ударе сверху. Ну это он думал, что неожиданно! Я присел на траву, крутанувшись вокруг оси, с выставленной в сторону ногой. Кваша, мой армейский капитан, называл это «Приляг — отдохни!». Трантон не замедлил принять мое приглашение, грохнувшись рядом. Я быстро перекатился к нему, навалившись на руку, державшую меч, сымитировал удар локтем по открытому горлу.
— Ну как? — заботливо спросил я, поднявшись сам и протягивая руку Трантону, помогая ему подняться.
— Это ты как меня? — недоуменно спросил Трантон.
— Молча, — таинственно сообщил я ему.
— Браво! — К нам подходил Растор, хлопая в ладоши. За ним плелись двое парней с хмурыми лицами и висящими на поясе мечами. — Весьма показательно! Ты и с моими мастерами так сможешь?
Я пожал плечами:
— У двоих, конечно, больше шансов меня достать. Но — по одному — можно попытаться.
Растор сделал кивок головой, указывая сопровождающим на меня. Они молча выхватили свои клинки и стали подходить ко мне с разных сторон. Это уже серьезнее! Пришлось ускориться, уходя с траекторий. Некоторое время я забавлялся таким образом. Ребята старательно рубили по тому месту, где я только что был. Мечники! Мать их!.. Да они таким образом друг друга порубать могут! Потом я резко сблизился с одним из бойцов и, захватив его руку, рванул в направлении движения на второго. Вот тут-то они чуть было и не проделали предвиденную мной операцию! Я, прыгнув следом, подбил опускавшуюся руку ногой и аккуратно уронил одного бойца на другого.
Растор стоял с слегка приоткрытым ртом. Впрочем, он быстро пришел в себя.
— Впечатляет. А что ты еще можешь? Пошли на задний двор. Там у меня есть кое-что, предназначенное для наших занятий.
«Кое-что предназначенное» представляло собой два чучела в доспехах, на которых тренировали удары мечники, три косо висящие мишени, несколько небрежно сваленных деревянных мечей и копий. И это все? Я с удивлением воззрился на Растора.
— Что-то не так? — среагировал тот на мой взгляд.
— Мне кажется, что тренировочная площадка должна выглядеть несколько иначе, — нейтрально высказал я свое суждение.
— Скажи ты, «иначе»! — передразнил меня Растор. — Можно подумать, что ты знаешь, как должно выглядеть это «иначе».
Это он говорит мне?!
— Во-первых, требуется полоса препятствий, — хмуро начал я.
— Какая полоса? Каких препятствий? — оторопел Растор.
— Подожди, Раст! — вмешался Трантон. — Этот парень, судя по всему, знает, что говорит. Вспомни, как летали твои парни там, перед домом.
Растор нехотя кивнул:
— Говори, только объясняй мне, темному.
Я тяжело вздохнул. Оно мне надо?
— Полоса препятствий — цепь искусственных сооружений, позволяющая бойцу тренироваться в скорости передвижения по сложному рельефу местности, отрабатывать реакцию на внезапные вводные, координацию и ловкость, — выпалил я фразу, заученную еще во времена оны.
Круглые глаза всех моих собеседников, приоткрытые рты и полный отмороженный облик были достойным оформлением выданной мной фразы. Вот ведь, могу, когда хочу!
— Тебе напомнить про объяснения? — наконец очнулся Растор.
— У вас есть чем и на чем рисовать? — осведомился я.
— Михась, сбегай, принеси, — распорядился Растор, не оборачиваясь и рассматривая меня прищуренными глазами.
Один из мечников кивнул и припустил к двери дома.
Все время, что его не было, мы провели в молчании. Наконец появился Михась. Он, запыхавшись, протянул листки бумаги и черный заостренный стержень командиру.
— Не мне! Ему! — поправил Растор подчиненного.
Я взял бумагу, положил ее на деревянный стол поблизости и придирчиво рассмотрел стержень. Ничего, сойдет!
— Вот! — начал рисовать я, поясняя. — Можно установить такой брус. Боец взбегает по нему наверх и, сохраняя равновесие, бежит до конца. Здесь спрыгивает. Можно на землю, а можно и в яму с водой. Дальше ряд поперечных перекладин. С первой должна свисать веревка. Боец по ней взбирается наверх и перебирается с перекладины на перекладину…
Короче, вот таким образом я все подробно расписал оторопевшему Растору. Трантон с победным видом посматривал на своего друга: мол, вот какие орлы у меня служат.
Растор внимательно рассматривал творчество народов Севера в моем исполнении.
— Судя по тому, как ты держишь стило, ты умеешь с ним обращаться, — внезапно сказал он.
Я посмотрел на стило, зажатое между пальцами.
— Ну, не то чтобы именно с ним, — пробормотал я.
— Ты — образованный человек? — напирал Растор.
— Да уж! Не неуч, который хвосты коровам крутил! — разозлился я. — Кое-что умею и кое-что знаю. Во всяком случае, как должна выглядеть площадка для тренировки спецназа, хорошо представляю.
— Как-как ты сказал? — вмешался Трантон.
— Группа специального назначения, сокращенно — спецназ, — все еще раздраженно ответил я.
Офицеры переглянулись.
— А позволь-ка еще вопросик? — вкрадчиво осведомился Растор. — Где это ты мог видеть и откуда ты это знаешь?
Сигнал тревоги врубился в моем мозгу с полуоборота. Взглянув на серьезные физиономии дворян, я понял, что настал момент проверки на вшивость… О! Вот и ответ!
— У эльфов, — как можно небрежнее сказал я. — Они так свою лесную стражу мордуют.
Тем более что это таки может оказаться правдой. Ребята в страже у них серьезные. А как их до такой кондиции доводят? Вы знаете? Я — нет. Но предположения имеются.
— Так ты был у эльфов? — напряженно спросил Растор.
— Раст! Я же тебе об этом рассказывал, — напомнил Трантон. — Его с детства воспитывал эльф. Хоть и жили они отдельно, но наверняка эльф ходил к своим. И пацана конечно же брал с собой. Брал?
Это уже ко мне вопрос.
— Брал. И водил довольно часто, — убедительно соврал я.
— Так ты и эльфийский язык знаешь? — на ломаном квенья поинтересовался Растор.
— Да уж гораздо лучше, чем ты, — отрезал я на чистейшем языке.
Мысленно же я поблагодарил себя за то, что настоял на этом. Крэниел не очень-то хотел обучать меня.
Несколько мгновений Растор оторопело смотрел на меня, а потом забросал вопросами. Его интересовало все, что связано с эльфами. Просто эльфоман какой-то! К счастью, более практичный Трантон, не хуже иного телеведущего, вернул нашу передачу «вопрос — ответ» в деловое русло. Он потребовал, чтобы я подробно и обстоятельно описал весь процесс тренировок и оборудования для них.
Ну что же. Память у меня неплохая. Подробно изложил. Конечно, я избегал таких технологических тонкостей, которых здесь еще и в помине нет.
Когда я дошел до метания ножей, Растор прервал меня:
— Метать ножи? Зачем? Разве их можно метать?..
Нож, воткнувшийся рядом с его ухом в деревянный столб, снял вопрос как неуместный. Мне понравилось, что Растор сохранил самообладание. Он довольно спокойно рассмотрел нож и, прилагая некоторое усилие, извлек его из дерева.
— Впечатляет, — только и сказал он.
— Рассказал ты все интересно, — усмехнулся Трантон, — да и твои приемы мы видели. А теперь покажи остальные свои умения.
— Да! — подхватил Растор, с интересом рассматривая рукояти моих парников, выглядывающие из-за плеч.
Я пожал плечами, и мечи сверкнули в моих руках. Растор сделал знак своим орлам, и они, обнажив оружие, снова подступили ко мне.
Надо все-таки признать, мастерами они были очень неплохими. Мне пришлось здорово попотеть. Ведь приходилось показывать искусство фехтования. Сами понимаете, техника боя одним мечом отличается от работы с парными. Да и длиннее они парных. Но ничего — справился. Только один раз, на отходе, Михась умудрился, зацепив мне рукав рубашки, поцарапать плечо своим полуторником. Но к тому времени оба бойца получили уже по нескольку царапин от моих клинков. Если бы бой был настоящим, то мы бы имели в наличии два свежих трупа.
Потом последовала стрельба из лука. Лук, выданный мне, был несколько туговат, да и стрелы не то чтобы очень хороши, но и с этим испытанием я справился достойно. Судя по выражению лица Трантона, он был мною очень доволен.

Глава 20

Растор сидел в тяжких раздумьях. Не то чтобы он о них поведал, просто это было видно по его лицу.
— Мне бы еще три-четыре таких воина, — пробормотал он, — цены бы мне не было.
— А так что, есть? — Трантон присел рядом с ним.
Растор хмыкнул. Поднял голову и, рассматривая меня снова, спросил:
— Ну и как мне после этого быть?
— Не вижу проблемы, — пожал плечами Трантон, — продолжай набор, а его сделай сержантом. Пусть он учит воинов тому, что умеет и знает.
Это что, мне инструктором у вояк Растора быть? Хотя это должно быть интересно.
— Я тебе еще раз задам вопрос. — Растор требовательно смотрел на Трантона. — Ты пойдешь ко мне заместителем? Вместе со своими парнями.
— Ты же говорил, что они не подходят, — поднял брови Трантон.
— Погоняем — посмотрим, — коротко ответил Растор.
— Ты хочешь сказать, он погоняет? — кивнул на меня Трантон.
— Ну, он, — нехотя согласился Растор. — Мне и самому предстоит столько от него узнать, что оторопь берет.
Растор еще немного помолчал. И вдруг рассмеялся:
— Ай да эльфы! Теперь понятно, почему их воины так искусны. Это же надо, какую подготовку они у них проходят! Михась, Шрокер, умирать будете на этой полосе!
Оба мечника наградили меня такими взглядами, что, будь в них хоть капля огня, я бы уже лежал дымящейся кучкой пепла.
— Так как? — продолжал допытываться Растор у Трантона. — Пойдешь на таких условиях ко мне?
— Со всем своим отрядом? — уточнил Трантон.
— Да, со всем.
— Пойду.
— Вот и замечательно! — хлопнул по коленям Растор и поднялся. — Значит, можно докладывать, что мой отряд полностью сформирован и мы приступаем к обучению. Серый, я тебе поручаю руководить созданием той полосы.
— Лучше двух, — поправил я.
— Двух? Зачем?
— А чтобы дух соперничества был, — ответил я, — кто быстрее.
— Хитро! — покачал головой Растор. — Хорошо, пусть будет двух.
— Тогда вон те халупы надо будет снести, — показал я на какие-то постройки в глубине двора.
Растор тяжело вздохнул:
— Ой, чувствую я, что эта затея выйдет мне боком!
— А я не чувствую, — буркнул я, впрочем, так, чтобы Растор не услышал. — Я знаю!

Нас всех поселили во флигеле, стоящем несколько отдельно от здания, где жил Растор со своими родными. Надо сказать, что родные относились не очень одобрительно к причудам Растора, но тут он был неумолим и железной рукой давил все проявления недовольства.
К моему удивлению, солдат для строительства не привлекали. Все-таки тут у них был несколько иной статус. Солдат необходим для боевых действий, и только для них. В имение Растора согнали мастеровых и крестьян из загородной резиденции. А руководить строительством поставили меня. То есть в дела снабжения я не вникал и денег на стройматериалы не выдавал, но как и что ставить и делать, решать было именно мне. Конечно же не обошлось и без курьезов. Мастеровые, установив брус, неожиданно для меня украсили его затейливой резьбой. После этого они долго не могли понять, почему я так непристойно ржу. Веревочных дел мастер настойчиво желал вплести в канат цветные ленточки. Он никак не мог взять в толк, что обустраивается не украшенный двор благородного господина, а место, где будут бегать в грязных сапогах и грязной одежде потные и злые мужики. А в том, что они будут злые, я не сомневался. Уж себя-то я знаю! Для того чтобы довести их до нужной формы, из них придется семь потов выжать. Вот и получается, что потные и злые.
Мне назначили денежное довольствие как сержанту. А Растор от себя еще добавил по два золотых за элитное положение. Ну, это он считал, что элитное. Впрочем, глупо было бы возражать. Так что я и не возражал.
И во флигеле я обитал в отдельной комнатке. В общем, я со всеми своими шмотками полностью перебрался в этот флигель, как и другие парни из отряда Трантона.
В конюшне время от времени всхрапывал Норрис, которого я ежедневно прогуливал и чистил (этого занятия я не доверял никому). В остальном он был поручен заботам конюхов Растора.
Карвин в первый же день продемонстрировал новому командиру свое искусство стрельбы. Ширяй ехидно комментировал ход строительства. Я его замечания пропускал мимо ушей, предвкушая, как он на этом (построенном) будет умирать. Остальные ребята несколько настороженно относились ко всему, что происходит, но молчали и воспринимали все с фатализмом, присущим служивым людям.

Растор принимал тренировочный комплекс. Я следовал за ним, давая пояснения. Комплекс получился очень неплохим, как для этих условий. Две полосы препятствий с украшенными резьбой брусами, деревянными барьерами с вырезанными на уровне второго этажа окошками и со всеми остальными прибамбасами. В стороне были установлены четыре деревянных же штатива с мишенями для стрельбы из лука, а также четыре фигуры для метания ножей. Отдельно, в углу, площадка, устеленная соломенными матами, для занятий «рукопашкой». Завершала картину еще одна площадка, аккуратно размеченная, — для отработки приемов мечного боя.
Растор озабоченно хмурился. Я его понимаю. Как командиру, ему придется все это освоить и самому. И освоить так, чтобы он это делал лучше любого из своих подчиненных. Вообще-то, глядя на его атлетическую ловкую фигуру, я не сомневался, что ему это под силу. Также и Трантону это будет под силу, но тут чуть сложнее. Все-таки Трантон грузноват. Для мечного боя годится, но и только. Придется его дополнительно гонять и придумывать комплексы упражнений для развития гибкости.
Растор немного постоял над ямой, наполненной свеженькой водичкой, покачивая головой и задумчиво теребя нижнюю губу, потом обратил свой взор на барьеры:
— А почему окна так высоко сделали?
— На тот случай, если надо будет забираться на второй этаж, — отрапортовал я. — Тут действия должны быть отработаны до автоматизма.
— До чего? — недоуменно поднял брови Растор.
— Если возникнет такая ситуация, то боец должен не раздумывать, как забраться на второй этаж, а забираться на него не раздумывая, — пояснил я.
— Ты думаешь, что нам придется туда взбираться? — заинтересованно поднял брови Растор.
— А что, не придется? — изобразил удивление я.
— Ну, может быть, и придется, — нехотя пробурчал Растор. — Ну, что же, покажи, как это надо делать.
А что тут показывать? Легко! Тело мое меня слушалось отлично. А навыки? Навыки меня не оставили. Я вчера проверил, ночью. Правда, потом пришлось одежду менять, вода в яме была до мерзости холодной и противной.
Я кивнул и отдал салют, изображая на лице рвение.
— А вот этого не надо! — поморщился Растор. — Подожди! Я сейчас всех соберу. Пусть посмотрят, что их ожидает.

Стоят орлы. Зубоскалят. Думают, что раз они ветераны, то все им по колено. Ню-ню!
Я стоял в начале полосы, ожидая отмашки Растора, к которому присоединился Трантон. Трантон не улыбается. Знает (или, что вернее, догадывается), чем я могу порадовать.
Растор махнул мне рукой. Я сорвался с места и заученно начал прохождение. Короткое матерное слово сорвалось у меня, когда я прыгнул в яму с водой. Второе выражение легко вылетело в конце продвижения по перекладинам, рука чуть было не соскользнула. Но, в общем, я был доволен. Время было, по ощущениям, совсем неплохим. Я остановился и, стараясь не показывать тяжелое дыхание, повернулся к строю. Ага! Улыбочки исчезли. То ли еще будет!
Растор распределил всех по парам и дал старт первой. Вот теперь моя очередь получать удовольствие. Только не надо его демонстрировать. На физиономии должны наблюдаться только деловая сосредоточенность и пофигистское равнодушие к страданиям на полосе.
…Господи! И это бывалые, прошедшие множество передряг воины? Что же тогда от салаг требовать?
Именно это я и высказал перед строем после пробных забегов. Перефразируя известного деятеля: тренироваться, тренироваться и еще раз тренироваться. Хмурые, с оттенком безнадежности, лица ребят подтвердили, что мой лозунг ими услышан и принят к сведению.
Да. Растора и Трантона дрессировать придется так, чтобы остальные не видели. А как это сделать? Гм, проблема, однако!
Я подошел к отцам-командирам. Лица серьезные. Понимают, что будет несладко.
— Еще надо будет бегать, много бегать, — стараясь, чтобы в голосе сквозила печаль, сказал я.
— Зачем? — встрепенулся Трантон. — Ведь есть кони.
— Наверняка будут задачи, которые на конях не решить, — сказал я скорее вопросительно, глядя на Растора.
Растор кивнул:
— Будут.
— Кажется, я начинаю жалеть, что согласился на твое предложение, — печально выдохнул Трантон, обращаясь к Растору.
— Поздно, — покачал головой Растор. — Так же, как и мое сожаление по поводу идеи создать этот отряд. Он уже зарегистрирован королевской канцелярией как боевая единица.

Вот что я уважаю, так это то, что Растор и Трантон, бывшие днем командирами с непререкаемым авторитетом, ночью превращались в солдат-новобранцев и беспрекословно подчинялись моим приказам. Они исступленно занимались всеми премудростями, которые я им преподавал. Конечно, что-то давалось Растору легче, чем Трантону, а в чем-то Трантон не уступал Растору ни на йоту. Бою на мечах я, конечно, обучать их не мог. У нас были просто разные школы и техника, но во всем остальном я выжимал из них по семь потов. А какое наслаждение испытывали мы, когда, под пораженными взглядами рядовых бойцов, Трантон и Растор легко проделывали все упражнения предстоящего дня! Личный пример командира имеет очень большое значение. Я уже не говорю об уважении и преданности.
Очень много нового и хорошего услышал я о себе, когда начались марш-броски. Злые и потные ребята с ненавистью косились на меня. Сдерживало их, конечно, то, что я имел более высокое звание, да и то, что на мне было поклажи не меньше, а бежал я наравне со всеми.
— Если хочешь остаться живым — терпи! — коротко отрезал я Ширяю, когда он попытался намекнуть на то, что тренировки могли бы быть и немного легче.
Постепенно количество ругани начало сходить на нет. Ребята втянулись в напряженный режим и уже не бузили. Изменился и их внешний вид. Если раньше они ходили тяжелой поступью испытанных в боях ветеранов, то сейчас они стали двигаться мягко, экономно и неслышно. Какой-то особый шик и шарм исходил от них. Вроде бы ничего особого, но мысль задирать кого-нибудь из ребят не приходила в голову даже самым запредельным забиякам и дебоширам. Столько хищной грации и силы сквозило в каждом их движении.
Короче, впервые в этом мире появилось подразделение, готовое выполнять задачи тихо и эффективно, то есть спецназ Тарога, единственный в своем роде. Задачи не заставили себя ждать.

Глава 21

Растор ад Сируш, командир нашего спецназа, появился на пороге дома, аки туча грозовая — темный от гнева. Ноздри тонкого носа раздувались, правая рука нервно комкала форменную перчатку.
— Командир здесь! — рявкнул Карвин, вскакивая.
Мы все встали и обратили взгляды на Растора.
Он молча проследовал в мою комнату, махнув на ходу мне, чтобы я следовал за ним.
— Садись! — бросил Растор, проходя к столу, стоящему у окна. — Серый, готовь ребят. Через неделю выступаем.
— Задача? — спросил я.
— Та еще! — в тон мне буркнул Растор.
Так. Не нравится мне что-то наш командир. Таким злым я его, пожалуй, еще не видел.
— Желательно получить более конкретные данные, — нейтральным тоном попросил я.
Растор тяжело вздохнул и, опершись локтем об стол, сдавил пальцами переносицу. Ну, это-то понятно, он всю ночь не спал, как и Трантон. Я их мордовал на «рукопашке». Конечно, они не делали особых успехов, но медленно становились крепкими бойцами. Во всяком случае, десятком наиболее простых и эффективных приемов они владели уже достаточно уверенно.
— Герцог Райерон ад Разора изволит проследовать к западным границам королевства для инспектирования пограничных гарнизонов, — известил меня Растор.
— А мы тут при чем? — не отставал я.
— А мы его будем сопровождать. — Лицо Растора снова перекосило от еле сдерживаемого гнева.
Вот оно что! Я тоже почувствовал злость.
— Мы что, телохраны? Это не наши задачи! — сердито сказал я.
— А если учесть, что тело, которое мы должны хранить, еще и очень капризное и недалекое, — подхватил Растор, — то ты сам понимаешь, что мне особой радости такие задания не доставляют. Я представлял задачи моего отряда несколько иначе.
Дверь открылась, и вошел Трантон.
— Растор, чего шумишь? — спросил он, подходя к столу. — Я тебя еще в коридоре услышал.
— Да вот. Подкинули нам задачку, — прихлопнул ладонью по столу Растор.
— Уже? — радостно удивился Трантон. — Какую?
— Хранить тело какого-то герцога, — буркнул я.
Радость медленно уходила с лица Трантона, уступая место недоумению и даже где-то обиде.
— Не понял? — Трантон вопросительно уставился на Растора.
— Да что тут понимать? — Растор вскочил и начал мерить шагами комнату, в то время как мы с Трантоном уселись на кровать. — Райерону его величество поручил провести инспекцию пограничных гарнизонов. Герцог Поронет присутствовал при моем докладе о готовности нашего отряда. Вот он и предложил таким образом проверить нас в деле.
— Боюсь, что термин «хранить» придется заменить термином «хоронить», — задумчиво произнес Трантон.
— А с чего это вдруг этого Поронета «пробило» на такую щедрость? — удивленно спросил я.
— А с того, что он является дядюшкой Райерона. А его сестра, герцогиня Райерон, попросила своего братца продвинуть своего отпрыска. Потому что он застрял, в то время как его сверстники — граф Фонхул и маркиз Гормат — уже командуют большими отрядами.
— Я уже не говорю о графах Лоторусах, — присоединился Растор. — Эти даже младше нашего герцога, но уже сделали карьеру. А взять, к примеру, виконта Сольери и…
Я совершенно запутался в титулах и именах всех этих вельмож и тихо косел под неустанное перечисление достижений и поражений дворянства Тарога. Так, кажется, этот перечень имеет тенденцию к бесконечности. Как бы его остановить?.. О! А вот и решение! Ползи, таракаша, ползи!
Грохот, когда я обрушил на несчастное насекомое подвернувшийся под руку сапог (левый, кожаный, немного жмет, зараза), резко прервал словоизлияния командиров.
— Таракан, чтоб его! — ответил я на недоуменные взгляды замолчавших дворян. — Растор, а не мог бы ты более подробно рассказать о самом задании и в каком аспекте его рассматривать?
Растор нахмурил лоб, силясь вспомнить, о чем, собственно, речь. Вспомнил:
— Мы должны сопровождать герцога Райерона в его инспекции пограничных гарнизонов.
Потом Растор задумчиво произнес:
— Но вот что непонятно. Когда я докладывал, его величество этак многозначительно переглянулся с Поронетом. И им была произнесена весьма странная фраза при окончании постановки задачи: «Научите этого паренька суровым будням».
Кажется, до меня начало доходить.
— Если при этом Поронет этак непонятно улыбался, то я, кажется, догадываюсь, о чем речь, — неуверенно сказал я.
— Ну да, — серьезно подтвердил Растор, — он улыбался. О чем ты догадываешься?
— Не томи! — присоединился Трантон.
— Эх, молодежь! — вздохнул я.
— На себя посмотри! — огрызнулся Растор.
— Уже смотрел, — отмахнулся я. — Вы мне лучше ответьте на несколько дополнительных вопросов.
— Спрашивай! — Растор не сводил с меня взгляда.
— Гм… а этот Поронет, как он вообще? Нормальный?
— Что значит — нормальный? — поднял брови Растор. — Ты что, хочешь сказать, что его величество держит при себе ненормальных?
— Да я не это имел в виду! — с досадой отмахнулся я. — Я спрашиваю, как человек — он хороший или…
Я скривился и сделал рукой некий жест в воздухе.
— К Поронету у меня претензий нет, — решительно сказал Трантон. — Хороший воин и командир! Всего добился сам.
— Справедлив? Умен? — деловито продолжил я.
— Ну да, — кивнул Растор.
— Тогда суду все ясно! — удовлетворенно вздохнул я. — Я так понимаю, что дядюшка решил поучить своего племяша жизни. Надо его конкретно взять в оборот, чтобы он и пискнуть не мог. Всего-то делов!
— Ага, а потом он нажалуется на нас своему дядюшке, — подхватил Трантон, — и будет нам счастье.
— Подожди, Трант, — перебил Растор. — Серый прав. Дядюшка сказал, что его племянник будет инспектировать инкогнито, под видом рядового бойца нашего отряда, а значит, должен соблюдать дисциплину и стойко переносить все тяжелые будни походной жизни. Райерон должен подчиняться мне и тебе. Ну, еще и Серому, как сержанту. Ай да Поронет! Умен. Решил таким образом приструнить своевольного племянника, да и еще выполнить родственный долг перед сестрой!
— Ну тогда ничего страшного, — довольно потер руки Трантон. — Уж Серый с Карвином смогут устроить этому герцогу суровые будни. Уж на что я привычный, а до сих пор передергивает при одном воспоминании о сегодняшней ночи.
Да, этой ночью я немного переусердствовал. Трантон при отработке приема достаточно жестко меня киданул и, самодовольно улыбаясь, поинтересовался: «Ну что, теперь-то ты меня не сможешь так, как в первый день, ломать?»
Пришлось мне доказывать, что я его могу ломать не только как в первый день, но и как в последующие дни тоже.
На Трантоне я продемонстрировал остолбеневшему Растору все многообразие изуверских и садистских приемов, преподанных мне капитаном Квашой еще во времена моей службы. При этом под музыкальное сопровождение покряхтываний и стонов Трантона я комментировал происходящее названиями этих самых приемов.
— Нас-то он слушать будет, — хмурился Растор, — и выполнять наши приказы будет, а вот что касается Серого и Карвина… Они-то не дворяне. Он может их и не послушать.
— Пусть только попробует, — нехорошо ухмыльнулся я. — Тебе ведь наверняка было сказано, что о миссии Райерона должны знать только ты и Трантон.
— Я начинаю думать, что ты там присутствовал, — сделал большие глаза Растор. — Откуда ты знаешь, что и как там было сказано?
— Есть такая наука — психология, — улыбнулся я. — Зная суть, можно самому реконструировать остальное.
— И ты хочешь сказать, что ты не дворянин? — мягко поинтересовался Растор. — Да такие слова, да у простого наемника… это… — Он замялся, подбирая сравнение, а потом выпалил: — Это как борода у девочки!
— Я года два назад представление лицедеев смотрел, — заметил Трантон, — так там у одной женщины борода была.
— Не перекручивай! — огрызнулся Растор. — Ты отлично понимаешь, о чем я.
Мы с Трантоном кивнули и тяжело вздохнули.
— Именно об этом я и говорил, — напомнил мне командир.
— О чем это ты говорил? — с подозрением спросил Растор. — Трант! Тебе не кажется, что пришла пора объясниться? Не считай меня слепым тупицей! Что за тайны от друга? Исчез! Потом появился с этим вот! — Он ткнул пальцем в меня. — И втирает мне, что это простой наемник. Наемник, который умеет читать, писать, в совершенстве знает квенья, обладает разнообразными талантами, да и еще разговаривает совершенно правильным языком без всяких там «значицца» и «дык». И не надо мне рассказывать про эльфов! Не будут эльфы так стараться ради одного человека. Человека, Трантон! Они людей вообще презирают. Ты уж мне поверь, я встречал этих ушастых. Я неправ, Серый? Ты же с ними сталкивался. Не пора ли рассказать правду?
— А ты уверен, Растор, что хочешь ее услышать? — тихо спросил я. — Может, все же проще будет жить так, как жили? Ты — командир, дворянин и так далее, а я — сержант, бывший наемник. Достаточно и того, что я выполняю твои приказы и прикрываю твою спину в бою. Зачем тебе сложности, которые выплывут из-за моего рассказа?
Растор молча долго меня рассматривал. Трантон тоже молчал. По его лицу я видел, что он предоставляет мне право решения по этой теме.
— Может быть, — наконец заговорил Растор, — кому-то этого было и достаточно. Таких дворян немало. Я же не могу доверять тому, о ком чего-то не знаю. Я имею в виду не мелочь личного характера, а нечто большее. Вот как с тобой. Да, виконта я знаю хорошо. И поэтому мирился с загадками, касающимися тебя. Мирился до поры. Пока наша жизнь не зависит от тебя. Но сейчас нам предстоит поход. А там всякое может быть.
Я поднялся, выглянул в общую казарму и дал ребятам «отбой». Потом я плотно закрыл дверь и вопросительно взглянул на Трантона. Трантон понятливо кивнул, что-то доставая из кармана.
— Полог тишины? — удивленно пробормотал Растор. — Однако!
— Ты же хотел узнать правду, — хмыкнул Трантон. — Учти, ее еще знает Карвин. Но этому я доверяю, как себе.
— А этому? — мотнул в мою сторону головой Растор.
— А этот на пути к такому доверию, — улыбнулся Трантон.

Рассказывал я долго. Нет, не все, конечно. Кое-какие вещи я обошел в своем рассказе. Но суть я изложил искренне. Растор был великолепным слушателем. Он не перебивал меня, не вставлял свои ремарки. Когда я закончил, наступило время вопросов. Вот что значит профессионал! Это, наверное, основа, для которой не имеет значения место и мир. Если бы я не был настороже, Растор бы узнал многое из того, что я не желал предавать огласке. Он, кстати, это понял и оценил.
— Ну, что же. — Растор покачал головой, давая понять, что рассказ его потряс. — Человек из другого мира. Это впечатляет. Более того, я вижу какой-то знак в том, что он попал к нам сюда и в мой отряд. Ну, да это будет видно потом. А пока у нас есть задачи далее неотложные. Трантон, я все-таки считаю, что Серого надо произвести в офицеры. А для этого требуется, чтобы граф ускорил процедуру произведения в дворянское сословие…
— Стоп, стоп, стоп!!! — остановил его я. — Какое офицерство? Какое дворянское сословие? Мне может кто-нибудь толком объяснить, что там готовится у меня за спиной?
Оба офицера синхронно заглянули мне за спину и, сделав честные глаза, хором доложили:
— Ничего!
— Я… в переносном смысле, — сердито заметил я.
— Успокойся! — примиряюще поднял руку Трантон. — Сейчас я тебе расскажу. Лично я считаю, что это очень хорошо и вовремя. Слишком уж, ты извини, Серый, не вяжется твой вид и поведение с образом сержанта. А тут такой случай! Грех не воспользоваться.

Глава 22

Оказывается, что граф Гардон не только дворянин, но и глава ордена Воинов Света. Не знаю, с кем они там воюют и чем при этом себе подсвечивают. Я не вдавался в эти тонкости. Но орден тем не менее имеет большое влияние в королевстве.
Так вот. Граф решил, что я: а) необычный человек; б) спаситель его дочери; в) неплохо владею оружием. А посему неплохой кандидат в этот самый орден. Причем моим мнением по этому поводу он почему-то не интересовался. Априори предполагалось, что я с радостью и песней встану в стройные ряды.
При этом известии мне действительно захотелось спеть… похоронный марш. Ведь собирался тихо и скромно перекантоваться до того момента, как будет найдено решение моего возврата домой. М-да, перекантовался, называется. Очень тихо и скромно все получилось.
Само собой, кавалером ордена мог стать только дворянин. А я дворянином как-то не удосужился стать. Гардон решил эту проблему просто. Он решил воспользоваться спасением своей дочери как предлогом. Именно поэтому была развернута шумная рекламная кампания. Как я уже успел уразуметь, не заинтересуй я графа, то этого ничего бы не было. Кошель с золотом, а то и с серебром, в зубы, и — гуляй, Вася. Ах, ты не Вася? Ну, все равно, гуляй!
Лучше бы все так и было! Но не срослось! Оказывается, в ту ночь, когда я отбивал покои у Сильвии, граф поделился своими планами с Трантоном. А тот, в свою очередь, с Растором. Оба они в свете создавшейся ситуации согласились с тем, что такое решение правильное. Так что, пока я отдавался обустройству нашего средневекового спецназа, граф с не меньшим рвением отдавался подготовке к предстоящему торжеству.
Уже было подано прошение на высочайшее имя: «О разрешении возведения в дворянское достоинство простолюдина Серого, свершившего великое деяние спасением дщери достойного дворянина». Тьфу ты! Это же надо было так исковеркать язык и слова! По мне, лучше бы было так: «Слышь, твое величество, тут один кадр мою девчонку спас. Конкретный пацан. Ты кинь ему что-нибудь. Ну, титул, типа кавалер или виконт». И всем все ясно. Впрочем, король вроде бы понял и эту галиматью. И дал согласие на возведение.
Так что в ближайшее время меня ожидали большие неприятности в виде торжественных церемоний возведения в дворяне и введения в орден.

Когда Трантон закончил посвящать меня в тонкости интриг, закрученных вокруг моей скромной персоны, Растор знаком предложил мне подтянуть отвисшую челюсть. Ну да! Его эта ситуация забавляла. А меня?
— Спасибо за «головняк», ребята! — с чувством сказал я. — Вот ночей не спал, все думал, как бы мне в ваше общество вступить? Вот и вступил! Только осталось понять во что.
— Уймись! — строго приказал Растор. — Я вновь не могу понять тебя. Другой бы на твоем месте прыгал до потолка от радости!
— Я — не другой! — огрызнулся я. — И я хорошо понимаю, в отличие от того, другого, что это не только почетный титул, но и целая куча обязанностей и долгов. Долгов перед сюзереном, перед страной, перед этим самым орденом, да и перед вами, наконец! Я неправ?
— Прав! — согласился Растор. — Граф увидел, что ты способен на большее, чем быть просто сержантом. Тебе оказаны честь и доверие. Его величеству Маркусу нужны не пустышки. Их и так у нас полно. Ему нужны люди действия. Ты один из таких. А значит, ты тоже нужен. Тебе же лучше! Простолюдины не имеют права на причуды! А у тебя этих причуд слишком много. Ты не находишь?
Вот тут-то он меня уел. Как-то не вписываюсь я в рамки ревностного служаки. А все институт! Это он виноват. Научил думать и всяких умных слов нахвататься. Я же не знал, что вот так все обернется.
— Его сиятельство сразу тебя раскусил, — втолковывал мне тем временем Трантон. — И он-то прочувствовал тебя, как никто другой. Если бы была какая червоточина, никаких бы таких действий в отношении тебя не было бы.
— Было бы, не было бы! Меня-то почему держали за болвана? — сердито спросил я. — Что, трудно сказать было?
— Не забывай, что кроме Света есть и Тьма! — строго сказал Растор. — И она не заинтересована в том, чтобы силы Света умножались. А пока ты не стал одним из нас, ты уязвим. Слишком уязвим!
— Ага! А когда стану, то я буду как за каменной стеной. Да? Между прочим, я и сейчас могу постоять за себя! Вы не находите?
— Я не говорю, что после того, как ты войдешь в орден, ты станешь неуязвимым, — спокойно парировал Растор. — Я могу сказать, что ты станешь менее уязвим. И тут дело вовсе не в том, как ты владеешь оружием. Действия будут происходить на ином уровне. И там твое мастерство — бессильно! Орден даст тебе необходимую защиту.

Вот что мне не нравится в этом мире, так это существующая тут целая куча церемоний. Оно-то, конечно, ничего. Но что меня конкретно утомляет, так это то, что на каждую надо являться в соответствующей форме одежды.
Это нам на Земле просто. Есть костюм. Его хватит на все торжества и мероприятия. Я не имею в виду тех, кто ездит на дорогущих машинах, подтирается двадцатидолларовыми банкнотами и называет нас всех быдлом. Бог им судья! Я имею в виду нормальных людей.
Здесь все не так. Каждый уважающий себя дворянин должен иметь гардероб на все случаи жизни. Ибо все случаи обставлены соответствующей церемонией. К примеру, на торжественную трапезу по поводу благосклонного взгляда короля недопустимо являться в шарфике зеленого цвета. Шарфик должен быть исключительно белым. Иначе остальные сочтут себя обиженными. Вот тогда вызовов на дуэль у тебя будет, как блох у бродячего пса.
— Хорошо. А как быть мне? — спрашивал я у Трантона, стоически выдерживая процедуру примерки приглашенным портным. — Мне что, весь это гардероб повсюду за собой таскать? А ну, как на какую-нибудь еще церемонию нарвемся. А я без соответствующего случаю прикида?
— Чего? — не понял Трантон.
— Я имею в виду, без соответствующего фрака и панталон.
— А что такое «прикид»? — не отставал Трантон.
— То же самое, только значительно короче и более емко.
— Да?
Трантон несколько раз повторил это слово, вслушиваясь в его звучание и запоминая.
— А что? Это неплохо! — Он с удовольствием посмотрел на меня. — А то ведь как бывает, собираешься на какую-нибудь церемонию… говоришь слуге: «Подай мне белье, рубашку, штаны, сюртук, шарфик, пояс… ну и так далее» — все перечислять долго. И указываешь: по поводу выхода короля на прогулку в парк. А так просто: «Подай-ка прикид по случаю выхода короля на прогулку в парк».
— Так это ты что? — ужаснулся я. — Вот это все каждый раз перечислял?
— Ну да! — пожал плечами Трантон.
— Рехнуться можно! — с чувством подвел я черту.
— Прибыл герцог Райерон! — сообщил, просунув голову в дверной проем, Жарук. — Маркиз приглашает вас посмотреть и познакомиться.
— Посмотреть можно, а вот знакомиться пока не стоит, — решил Трантон. — Пошли, Серый! Это тебе будет интересно.
— Он один? — спросил я Жарука, торопливо приводя в порядок свое обмундирование.
— Кто, маркиз Растор? — оторопело спросил Жарук.
— Да нет! Герцог один прибыл?
— Дык, с этим… ну…
— Ты когда уже толком докладывать научишься? — нетерпеливо спросил Трантон. — Сказал бы просто: герцог и сопровождающие его лица!
Мы торопливо прошли по коридору, но перед дверью Трантон меня придержал:
— Ты пока отсюда просто понаблюдай. Не стоит показывать ему, что ты не дворянин и не посвященный.
Мне лично было фиолетово, что именно ему показывать. Есть множество способов заставить делать дело тех, кто ничего делать не желает. И неважно, что ты простой сержант, а он вельможа. Если четко осознавать рамки, в которых можно действовать, и иметь опыт, то при умелом психологическом давлении я этого орла построю рядами и колоннами. И пойдет он строем и с песнями туда, куда я ему укажу. Тут главное — правильно себя поставить с самого начала. Впрочем, если Трантон считает, что пока рано герцогу видеть все, что его ожидает, то пойдем ему навстречу.
Мы вышли на крыльцо. Трантон двинулся к группе, собравшейся в центре двора, а я, делая вид, что любуюсь погодой и природой, пристроился у перил, ограждающих крыльцо.
Так! И что мы имеем? Разряженный павлин, что-то оживленно втолковывающий Растору. Этот явно не наш герцог! Слишком стар! А значит, пока неинтересен. А вот тот унылый парень в простом одеянии вполне может быть им. Слишком уж это одеяние не соответствует его виду. Да от него за версту разит тем, что называют аристократичность. Если на танке написать, что это трактор, то все равно видно, что это танк. Так и здесь. Одет как простой, а видно же, что с простыми людьми и рядом не стоял! Значит, перед отъездом надо будет его спешно привести хотя бы к какому-то подобию воина. Иначе его расшифруют в одно мгновение!
В это время разряженный покровительственно похлопал парня по плечу, чем только подтвердил мой выбор. Довольное выражение на лице Растора тоже говорило о том, что наши предположения насчет статуса герцога полностью подтверждены.
Паренек попытался принять величественный и важный вид, что в этом наряде выглядело нелепо и смешно. Жарук, стоявший рядом со мной на крыльце, фыркнул:
— И чегой-то этому благородному приспичило в платье простолюдина обрядиться?
— Эх, Жарук! — вздохнул я. — С наблюдательностью у тебя… Придется работать с тобой еще. Ты что же, не видишь, что это твой будущий брат по оружию? Тот, который будет укрываться с тобой одним одеялом и есть из одного с тобой котелка? А также в свободное от всего этого время прикрывать твою спину в бою.
Кажется, до Жарука начал доходить смысл моих слов. Об этом можно было судить по мере изменения выражения его лица. Надо сказать, что Жарук — человек такого склада, что даже родному брату не дал бы ни одеяла, ни котелка. Нет! Нельзя сказать, что он был жмотом. Но на то, что он отдаст когда-нибудь последнюю рубаху, рассчитывать не приходилось.
— Эт с чегой-то я должон делиться с ним своей пайкой? — возмущенно спросил Жарук про самое животрепещущее.
— Потому, что я так сказал, — перешел на «командирский» тон я.
Когда я так говорил, ребята понимали, что надо молча и четко выполнять мои приказы. Сержанты в этом мире — явление редкое и ценятся высоко. Я даже просматриваю аналогию с выражением «отец родной». Просто так тут сержантом не станешь.
Так что в ответ на мое замечание Жарук только шумно и возмущенно запыхтел, но возражать не рискнул.
— Он будет одним из наших бойцов, — негромко сказал я. — И нам придется поработать, чтобы он ничем из нас не выделялся.
— Дык он же — глиста! — не выдержал Жарук. — Он же на полосе до середины не доберется! Помрёть, как пить дать!
— Ну, — пожал я плечами, — если помрет, то будем считать, что ему крупно повезло. Нам-то как раз ставят задачу сделать это, не убивая клиента. Понятно?
— Так точно, господин сержант! — по-уставному ответил Жарук.
Хотя я уловил в его ответе неприкрытое сомнение в успехе этой невероятной затеи.
Я прислушался к разговору.
— Ну, я оставляю тебя, Райен, тут, — бодро вещал разряженный павлин. — Понимаю, что будет тяжело. Но таков указ его величества! Помни, что ты — из ад Разора! А значит, выдержишь все и выполнишь любой приказ короля!
«Ню-ню! — со здоровым скепсисом подумал я. — Если выживешь, то, быть может, и выполнишь».
Мы проводили придворного взглядом.
— Я надеюсь, что герцог Поронет посвятил вас в суть задания? — высокомерно спросил Райен, когда стук копыт коня придворного стих вдали.
— Полностью! — кивнул Растор, насмешливо наблюдая за поведением новичка.
— Запомните! Я ничем не должен отличаться от ваших бойцов, господин маркиз.
— Я это помню, — снова кивнул Растор.
— А посему…
— А посему молчать! — рявкнул маркиз. — Смирно! Карвин, устрой новичка!
— Но!.. — попытался возмутиться Райен.
Но тут же получил подзатыльник от возникшего рядом Карвина.
— Ты поговори мне тут еще! — пригрозил он. — Сказано, ничем не отличаться! Значит, так оно и есть.
Я юркнул обратно в дом, пытаясь сдержать здоровый смех, который продлил бы мне жизнь, ну этак на пару часиков.

Глава 23

Вокруг темно. Очень темно, хоть глаз выколи. И очень тихо. И вот среди этой тишины вспыхнул огонек одинокой свечи. Он как будто испугался своей смелости — съежился, заколебался под дуновением ветерка. Из темноты к нему приблизилась другая свеча. И уже два огонька засветились в этой темноте. Дальше все пошло в геометрической прогрессии. Свет начал пожирать тьму. И вот уже весь зал, в котором я находился, залит светом.
А я ведь здесь не один. Вокруг меня люди. Это адепты ордена Воинов Света. Все они одеты в церемониальные одежды.
Я уже говорил, что тут к каждой церемонии чрезвычайно трепетное отношение? Такое трепетное, что даже одеяние для каждой свое.
Вот-вот! Все Воины Света обряжены в белые хламиды с капюшонами. По подолу и рукавам искусно вышитый узор в виде огня. Капюшоны надеты на головы, и лица скрываются ими.
Прямо передо мной стоит фигура в такой вот накидке, но еще у нее на плечах огненные шевроны. Лица, как и у остальных, не видно, но меня не проведешь! К гадалке не ходи, это граф Гардон ад Сэрэста.
Я, между прочим, тоже обряжен в такие же одежды, что и на остальных. И происходит тут не что иное, как принятие в орден нового члена. А конкретно — меня.
Вот еще вчера мне, срочно вызванному в особняк графа, зачитывали высочайший указ о возведении меня в дворянское звание, с присвоением мне титула барона. Я косел от слога, которым все это зачитывалось, от серьезности окружающих меня дворян, среди которых как-то затерялись Растор и Трантон. Я даже не сразу-то и понял, что теперь имею другое имя! Был Серый. Жил себе на свете белом и никого не трогал (ну, это я так, для лирики). И вот — бац! И нет его, как будто и не бывало. А появился вместо него барон Сторн ад Хариц. За что же меня так, а? И почему именно Сторн? И при чем тут Хариц?
На мой вопрос по поводу имени граф сурово ответил:
— Прими, что дано! Это указ его величества, и он обсуждению не подлежит.
Как в тумане помню поздравления окружающих. Пожимание рук, похлопывания по плечу. Сильвия поцеловала меня в щеку и заботливо стерла след от помады (оказывается, тут тоже женщины не преминули).
И вот с корабля на бал! Не успел свыкнуться с баронским перстнем, как поволокли в Воины Света приниматься!
— Возрадуйтесь, братья! — загремел голос графа в зале. — Сегодня наши ряды пополнил еще один наш собрат. Свою преданность нашему делу он доказал не единожды! Искусство воина и преданное сердце — вот что отличает его. Это барон Сторн ад Хариц! С радостью и гордостью рекомендую вам его. Его поручители: виконт Трантон ад Поэрто и маркиз Растор ад Сируш. Есть ли возражения против представленной кандидатуры?
Тишина, нарушаемая легким потрескиванием горящих фитилей и факелов, была ответом.
— Есть ли среди присутствующих братьев кто-нибудь, кто хочет сказать слово против? — вновь прогремел под сводами зала голос графа.
И снова тишина.
— В третий и последний раз я задаю вопрос. Кто выскажется против нового собрата?
Тишина и на этот раз.
Граф извлек свой меч из ножен на поясе:
— Да будет так! Преклони колено, брат!
Я сделал шаг вперед и опустился на левое колено, сложив руки на правом. Кончик клинка коснулся моей опущенной головы, потом коснулся левого плеча и остановился на правом.
— На правах магистра ордена Воинов Света и при полном одобрении братьев я посвящаю тебя, брат Сторн, в рыцари нашего ордена. С честью неси это гордое звание. Отныне ты один из нас и находишься под защитой всего ордена.
Граф сделал шаг назад, не оборачиваясь, взял с подноса ножны с моими клинками:
— Возьми же свое оружие, брат!
Я принял в руки свои мечи.
— Обнажи его и скрести с моим мечом! — командовал тем временем Гардон.
Я стряхнул с клинков ножны, которые с легким шумом упали на каменный пол. Граф протянул в мою сторону свой меч. Я, скрестив клинки, опустил их сверху на меч графа. В момент соприкосновения сверкнула яркая вспышка, как при сварке. По моим клинкам, от кончиков к рукояти, пробежали голубые всполохи.
— Свет принял его! — торжественно провозгласил магистр под радостный гул собравшихся в зале.
«А если сейчас они еще и засветятся, то будет полный триумф! — подумал я. — Сразу же меня куда-нибудь направят бороться с Тьмой, где мне и придется героически погибнуть. Законы жанра, однако!»
Но клинки, к счастью, и не подумали светиться. Молодцы!
Церемония посвящения постепенно и легко перетекла в церемонию попойки по этому случаю. Капюшоны были сброшены на плечи, кто-то раздобыл большущий кувшин с вином, откуда-то появились металлические кубки. Собратья с удовольствием отмечали очередной этап в жизни ордена.
Короче, не так страшен черт, как его малютка.

Мы въезжаем во двор нашего расположения. Карвин, назначенный накануне сержантом, командует: «Командиры здесь!»
Герцог Райерон, он же Райен, уныло стоит в стороне, рассматривая нашу троицу. Ну, как раз его-то я и могу понять. Под железной рукой Карвина не очень-то разгуляешься. Попытки Райена восстановить статус герцога пресекались жестко и решительно. Угрозы, что вот потом, когда указ его величества будет выполнен, то тогда он, Райен, нам всем это припомнит, особого впечатления не производили. Пока Райен умирал на внеочередных нарядах, придумывать которые Карвин был великим мастером.
На нытье Райена Карвин философски покачивал головой и говорил:
— Ты не очень-то жалуйся! Это еще цветочки! Ты настоящей службы еще не видел.
В данный момент «настоящая служба» восседала на Норрисе, и Райен имел полную возможность ее рассмотреть. Правда, он пока не догадывается о том. Для него я — еще один офицер, прибывший в гости к командирам. Ничего! Я за тебя еще возьмусь!
— Становись! К встрече командира… На караул!
— Орлы! — с удовольствием пробормотал Трантон, рассматривая строй.
— Стоять свободно! — скомандовал Растор. — Хочу представить вам нового офицера нашего отряда. Барон Сторн ад Хариц. Для тех, кто не знает…
Иронический взгляд в сторону Райена:
— …он будет заниматься доведением до уровня ваших боевых навыков.

До отъезда оставалось еще несколько дней, и я старательно гонял парней, стремясь подтянуть их к необходимому минимуму. Сначала они обращались ко мне преувеличенно вежливо. Но, как говорится, хватило одной таблетки. После первой же прогонки по полосе препятствий тон стал просительно-пожелательный. Ну, что желали, каждый может выбрать по вкусу.

— Вылезай оттуда!
— …Не вылезу… (буль-буль), мне и тут хорошо… (буль)!
— А я тебе говорю — вылезай!
— Нет! Лучше я тут утону!..
Райен пускал пузыри в яме, за брусом, а Карвин стоял над ним, требуя, чтобы было прекращено пускание пузырей, а клиент выбирался из ямы и продолжил следование по маршруту. Клиент же (впрочем, совершенно справедливо) полагал, что ничего хорошего его на этом пути не ожидает.
Надо помочь сержанту словом и делом. Я подошел ближе и благожелательно наклонился над пускающим пузыри Райеном:
— Тебе тут удобно?
— Угу!
— Так ты держись крепче за края!
В ответ на недоуменный взгляд я выпрямился и рявкнул:
— Отряд! К преодолению полосы препятствий… товсь!
Я снова наклонился к клиенту:
— Ну, если по тебе пробежит десяток парней в полной выкладке, не обессудь! Ничего! Тебе понравится.
Райену уже нравилось. Он выскочил из ямы, откуда только прыть взялась, и бросился дальше по полосе. Карвин, хихикая, припустил следом.
— Психология, однако, — философски, наблюдая за этой парочкой, заметил я. Обернулся на строй парней, которые уже стояли у старта, и решил быть сегодня добрым:
— Отставить! Занимайтесь своими делами.

Все готово к дальней дороге. Западные рубежи Тарога — это цепь крепостей с гарнизонами. За этой цепью располагалась очень интересная страна — Сагар-Карат. Управлял этой интересной страной не менее интересный орган под названием каганат. Во главе стоял главный каган Курутук След Коня. Что это был за «след», оставалось только догадываться. Население состояло из многих племен, которым просто не сиделось на месте. Они постоянно бродили по своей стране в поисках пастбищ. Иногда пути племен пересекались, и тогда население предавалось второй излюбленной игре под названием — война.
Бонусы в этих забавах были различного достоинства. Как то: украсть одного, а лучше много чужих коней, похитить одну, а лучше много чужих женщин и детей, ограбить одно, а лучше все вражеские стойбища.
Но и минусов хватало. Дело в том, что противостоящие руководствовались такими же целями. Так что немудрено было попасть под горячую руку и лишиться самому головы или какого-нибудь не менее важного органа.
Так вот цепь крепостей определяла предположительно границу между этими странами. Но вот беда. Каганат страдал склерозом. Он постоянно забывал, где находится граница. На такую мелочь, как какая-то там цепочка крепостей, обычно внимания не обращалось. И целыми отрядами совершались набеги на территорию соседнего Тарога.
Тогда приходилось прибегать к более действенным способам напоминания. Средства были, конечно, несколько радикальны. Тут уж ничего не поделаешь. В дело вступали регулярные войска и — главный козырь в таких спорах — тяжелая кавалерия.
Вторгшиеся на нашу территорию спешно отсюда исторгались. Направлялась гневная нота в каганат. Оттуда, как всегда в подобных случаях, следовали велеречивые извинения и экзотический подарок в виде отрубленной головы того, кто якобы допустил подобное недоразумение.
Была еще одна существенная деталь. Сагар-Карат располагался как раз между Тарогом и Ковыльной Степью. В Ковыльной Степи царили такие же порядки, как в Сагар-Карате. Но было одно существенное отличие. Основное население представляли орки. Людей там не было. Ну, съели людей, причем буквально. Естественно, орки с большим аппетитом поглядывали на Сагар-Карат. А сагар-каратцы поглядывали на Ковыльную Степь. Причем с не меньшим аппетитом. Уж и не знаю, что там происходило, на тех границах. Да и не хочу знать как-то. Но то, что оркам ни разу не удавалось пройти через Сагар-Карат насквозь — это факт.
Так вот. Как уже говорилось, цепь крепостей была чем-то вроде форпостов на пути лихих ребят из Сагар-Карата. Ввиду постоянной угрозы гарнизоны должны были бдеть. Но раз за разом набеги осуществлялись на территорию королевства. И вот военные чины задумались. Либо гарнизоны бдят недостаточно бдительно, либо есть что-то, что мешает им пресекать подобные вылазки. Инспекции недостатков в бдительности не выявляли. Да и причин, мешающих, тоже обнаружить не удалось.
Вот тут-то и пришла гениальная мысль — проинспектировать негласно. А что? Отряд королевской стражи, развозящий очередные распоряжения по крепостям, не вызовет никаких подозрений. Отряд — потому, что места неспокойные. Одиночке тут делать нечего.
Таким образом убивалось, причем наповал, два зайца. Проверялся наш спецназ, и проводилась инспекция состояния гарнизонов. Вот Райен и должен был все осмотреть и доложить свои наблюдения (не выводы!) начальству. Выводы начальство будет делать уже само.
И вот в назначенный день и час наш отряд стоит в полной готовности. Командир отряда — Растор ад Сируш. Командир первого десятка — Трантон ад Поэрто. Командир второго — ваш покорный слуга. Конечно, не очень-то покорный, но это уже детали. Райен входит в мой десяток. Естественно, он еще не очень соответствует моему представлению о том, как должен выглядеть мой боец. Ну, чего добьешься за те несколько дней, что были в моем распоряжении? Хоть похож, и то хлеб! А домордуем уже в пути.
Норрис подо мной нетерпеливо всхрапнул. Ничего, дружище! Я ласково похлопал своего коня. Прорвемся!

Глава 24

Ну что за невезение! Я уж было расслабился. А тут снова эти сны! На этот раз уж очень неприятный сон к тому же!
Я в каком-то застенке. Руки и ноги прочно привязаны к чему-то, напоминающему дыбу. Передо мной стоит давешний охламон, хорошо знакомый мне по предыдущим снам. Поймаю наяву, голову откручу сразу! Уж очень он мне надоел. И вот этот, в черно-красных одеяниях, изо всех сил пытается вонзить мне в живот какую-то гадость типа копья. Наконечник этого, с позволения сказать, копья светится кроваво-красным цветом. Проткнуть меня почему-то не получается, но боль дикая. Я так и не понял, чего ему от меня было нужно? Помнится, чего-то он от меня требовал. А я ему отвечал в присущей мне манере, само собой. Что-то я ему обещал и сулил. Не долгую и счастливую жизнь, как вы конечно же понимаете…
Я резко сел, оглядываясь по сторонам и приходя в себя после этого кошмара. Мирно потрескивал походный костерок. Рядом сидел один из несущих караул бойцов — Дравин. Второй, Михась, как раз совершал обход нашего лагеря.
Дравин обеспокоенно смотрел на меня.
— Что, шумел? — спросил я его.
— Да не так чтобы очень, — пожал Дравин плечами. — Дергался и постанывал. Что-то плохое снилось?
— Да уж! — вздохнул я. — От радостного обычно не стонут, хотя тоже могут дергаться, но уже ритмично.
— Гы! — оценил мой юмор Дравин.
Я коснулся живота и только большим усилием воли удержался от стона. А ведь болит, зараза, да так, как будто это все происходило на самом деле.
Я расстегнул камзол и при свете костра попытался рассмотреть, что же там так болело.
— Ого! Где и когда тебя так угораздило? — поинтересовался Дравин, тоже увидав красные пятна по всему животу.
— Где и когда — это уже второй вопрос, — хмыкнул я, рассматривая эти художества. — Меня больше интересует тот, кто это сделал. Когда я с ним встречусь, у нас состоится долгая и содержательная беседа. Причем я почему-то уверен, последняя в его жизни.
— Я так вообще удивляюсь, как он жив остался после этого? — покачал головой Дравин. — Ты же обычно сразу рассчитываешься. Что, какой-то придворный?
— Да нет, — поморщился я. — Просто достать я его в тот момент не мог.
— А! Ну, ежели что, то ты только знать дай! Мы подмогем!
— Спасибо! — сказал я, застегивая мундир и снова укладываясь на ночник. — Непременно!
Эти пятна я оценил как ожог первой степени. Расслабился и направил энергию к болящим местам. Кажется, это называется фантомными болями. Вроде бы ничего не было, а организм реагирует на психологические факторы. Самовнушение, однако. Тут уж клин клином надо вышибать.
Действительно! Много времени мне не понадобилось. Боль унялась практически сразу. Может, это и есть нападение мистических сил Тьмы, о которых так образно говорил граф Гардон? Если да, то пусть мне приснится сон, в котором я, качественно и не торопясь особо, откручиваю голову этому кадру в красно-черном. Тебе не повезло, мужик! Я тебя запомнил. И теперь узнаю в любом случае!
Утром ночной кошмар уже ничем о себе не напоминал. Зарядка, завтрак, час упражнений, и снова двигаемся.
Вот так прошло три дня. На четвертый день мы приблизились к первой цели нашего путешествия, большой крепости Портуш. Накануне были даны инструкции на этот вояж. Для всех мы — курьер с сопровождением. Курьера, естественно, должен играть Растор. Правда, пришлось ему слегка понизиться в звании. Был капитан, стал — лейтенант. Мы с Трантоном соответственно — десятниками. Сопровождение — это уже наша задача. Так как курьер вез секретные планы и рекомендации, то ничего удивительного в том, что им назначен офицер, не было. Все эти планы и рекомендации касались, естественно, всех крепостей и гарнизонов. Значит, и курьеру придется по всем этим точкам пройти. Так вот, пока курьер будет передавать эти документы коменданту крепости (при этом Растор многозначительно посмотрел на Райена), мы должны ненавязчиво интересоваться гарнизоном и его готовностью отразить наскок из Сагар-Карата.
Райен все еще умирал у меня, но уже не так интенсивно. Давали себя знать и предыдущая муштра, и дневные переходы. Как дворянин, Райен отлично владел верховой ездой. Вообще-то неплохой парнишка. Если бы еще выбить из него все эти великородные замашки, так, может, и из него человек получится. Все это время я ему старательно втолковывал, что он никто и звать его никак. Ну, это по легенде так положено! Имя и положение в нашем отряде надо заработать. А сравнивать его с остальными бойцами, прошедшими огонь, воду и мои тренировки, это даже не смешно. Первоначальные установки, полученные Райеном с детства, потерпели крах, блестящий и молниеносный. Ведь ему что с детства втолковывали? Что он уже лучше всех, хотя бы потому, что дворянин и герцог. И вот уже у нас он понял, что все это туфта. А как же? Вот простой мужик, а рядом с ним все уроки Райена в фехтовании и прочем кажутся смешными, настолько этот мужик во всем его превосходит. И это не простые слова! В этом Райен убедился в первый же день.
Посмотрев, с какой скоростью и легкостью бойцы преодолевают полосу препятствий, Райен подумал, что и у него все пройдет гладко. Угу! Пошло. Начало было положено на первом же препятствии — брусе, с которого Райен навернулся, как говорится, на полном скаку. Стенающего герцога извлекли из-под снаряда и велели заткнуться. Когда он не внял, Карвин ему тут же влепил парочку нарядов. Короче, я тогда не особо вникал в процесс укрощения. Был занят другими делами, знаете ли. Ко мне Райен поступил уже более-менее замордованным и понимающим, что жизнь его молодая погублена, если и не навсегда, то на период выполнения задания точно! А я? Я не спешил его в этом разубеждать. Скорее даже наоборот!

Вот что меня неприятно удивило, когда мы подъехали к крепостным воротам, так это то, что обстановка тут сложилась, прямо скажем, аховая. Проходи кто хочет, грабь кого пожелаешь. Никто и ухом не поведет! Могу сделать выводы, что местное начальство начинает шевелиться только тогда, когда намечается проверка. Странно, что эта крепость еще считается Тарогской, а не Сагар-Каратской. Мы подъехали практически к самым воротам, а нас не то что не остановили, а даже не обратили на нас никакого внимания! Двое сонных оболтусов, в неполных доспехах, сонно же опирались на пики. Они были больше озабочены задачей не свалиться на землю, чем проверкой проходящих мимо них людей.
Растор нахмурился. Ясен день, что такое положение вещей ему, кадровому офицеру, очень не нравится. Он натянул поводья и остановил коня. Следом за ним остановился и весь отряд.
— Эй! Воин! Что ты тут делаешь?
Страж оторвался от своей увлекательной борьбы с земным тяготением и переключил внимание на спрашивающего.
— Дык… на посту я, гыспадин офицер, — неохотно отозвался он. — Че, не видно, штоль? Оно понятно, у вас, в тылу, такого небось нету.
— Вот такого, — голосом выделил Растор эти слова, — точно нет! Смирно! Как стоишь перед офицером, скотина?
Стражник все так же нехотя принял стойку, отдаленно напоминающую стойку «смирно». На его лице был большими буквами написан лозунг: «Дальше фронта не пошлют».
— Начальника караула ко мне! — ледяным тоном приказал Растор.
— А ты запоминай! — тихо пробурчал я стоящему рядом со мной Райену. — Теперь ты понимаешь, почему тут так часто бывают набеги?
Тот молча кивнул. Райен уже усвоил, насколько круты офицеры нашего отряда с нарушающими дисциплину.
Стражник, которого гроза пока не коснулась, зашевелился и дернул за цепь, свисающую рядом из дыры в стене.
Через некоторое время дверь в небольшом помещении неподалеку распахнулась. На пороге возник субъект. То, что это офицер, я догадался только по форменным штанам. Шлепанцы на босую ногу, расстегнутая до пупа несвежая рубаха. Да что же тут делается-то?
— Чего трезвонишь? — осведомился этот, с позволения сказать, офицер. — Ты что, не знаешь, что у меня сейчас отдых?
— Дык… тута вот! — доложил бравый вояка.
Только в этот момент мы были замечены.
— Кто такие? — небрежный вопрос.
— Курьер к коменданту из штаба, — ледяным тоном ответил Растор.
— Так и ехали бы к коменданту! Чего от нас-то надо?
— Да меня так поразили эти воины, что захотелось взглянуть на того, кто ими командует.
Офицер тяжело вздохнул:
— Видать, новенький. Это пограничье, лейтенант. Здесь порядки проще.
— Порядки? — переспросил Растор. — Вот этого я как раз что-то и не заметил. Где комендант?
— А я откуда знаю? — пожал плечами офицер. — Должен быть в цитадели, а где он на самом деле…
Растор нетерпеливо махнул нам рукой и тронул своего коня. Мы двинулись за ним. Я как раз проезжал мимо этой пародии на начальника караула, когда услышал, как он процедил:
— Столичные! Носит же их!

Пока Растор разыскивал коменданта крепости, я решил подняться на крепостную стену. Да, жара. Да, лень. Но надо. Что самое удивительное, никто мне не мешал это сделать. Прямо рай для диверсантов всех мастей и уровня подготовки. Сделав себе еще одну заметочку в памяти, я осмотрелся по сторонам. Что и говорить, вид во все стороны открывался изумительный. Беспокоило одно — это мое одиночество в созерцании окружающих просторов. Хотя прошу прощения! Вон какой-то организм наблюдается.
Укрывшись в тени, подстелив под себя форменный камзол, возлежал один из стражей. Он скучающе уставился на меня, как только я появился на стене, но знакомиться не спешил.
— Эй, служивый! — окликнул его я, направляясь к нему. — Чего ты тут в одиночестве делаешь, а?
— Как это чего? — даже удивился стражник. — На посту я!
Я подошел к нему вплотную и осмотрелся. Тень — это, конечно, хорошо! Но обзора — никакого!
— Отсюда же ничего не видно! — выдал я итог наблюдений.
— А чего туда смотреть? — поинтересовался стражник. — Степь и степь. Насмотрелися ужо!
— Ну а вдруг набег?
— Да чего они, дурни? В такую жару? — возмутился часовой. — Нет, они в такое время на солнце не торчат. Они где-то в тени затаились. Вот жара спадет, тогда, может быть, и полезут.
— И что? — с любопытством спросил я.
— Что? — не понял стражник.
— Ну, полезут, к примеру, и что тогда ты будешь делать?
— А чего делать? — пожал плечами он. — Крикну вниз, что степняки лезут.
— И что дальше?
— А что дальше? — огрызнулся страж. — Всё!
— Это для тебя всё! А как реагирует гарнизон? — не унимался я.
— Это для всех — всё! — хмыкнул часовой. — Наша задача — вот этот поселок, что при крепости, защитить. А сюда степняки не лезут. Не дураки, чай!
— А что же с теми, которые не лезут? Что, так пусть и едут?
— Канешна! — убежденно тряхнул головой стражник. — За ними гоняться по степи — пустое дело. У них кони хорошие.
— А ваши что же, хуже?
— А наши? — Стражник хмыкнул, как будто услышал что-то невероятно смешное. — А наших коней комендант уже давно на колбасу пустил. Здесь такая колбаса очень даже ценится.
— И что же, — поднял брови я, — никто не спросил, куда это кони делись?
— Может, и спросил, — пожал плечами стражник. — Дык ответ-то простой: мор приключился. Тута он часто приключается. Это тебе любой скажет. Однако чего это я тут с тобой разговоры разговариваю? Не положено! На посту я. Ты, служивый, давай! Эта… иди отседова.
Ну, то, что мне нужно было, я уже узнал. Поэтому не стал спорить и доказывать этому доходяге, что его взгляд на службу в корне неверен. Уже спускаясь по лестнице, я услышал легкий храп. Стражник приступил с прилежанием к своим обязанностям.
Да! Я даже покачал головой от удивления. Это же надо?! Мор приключился. И этот бардак по всей границе или в отдельно взятой крепости?

Глава 25

Трантон встретил меня вопросительным взглядом. Я поморщился и показал ему кулак с опущенным вниз большим пальцем.
Из двери вышел Растор, бледный от злости. Было видно, что он еле сдерживается, чтобы не взорваться. Конечно, всю эту лавочку мы могли бы сейчас разнести вдребезги и пополам. И это бы не заняло у нас много времени. Но задача, поставленная перед нами, имела несколько иную установку.
— Уходим! — коротко приказал Растор, вскакивая на коня. — Ночуем в степи. Нет сил моих здесь оставаться. Еще прибью кого-нибудь из этих. Райен! Смотри и запоминай! Если после нашего возвращения в столицу этот Шарон ад Кронтат останется комендантом крепости, я возьму отряд и лично исправлю это недоразумение.

На ночь мы расположились в небольшом овражке. Как и положено, было выставлено боевое охранение.
Растор сделал несколько пассов руками, и вдруг неожиданно вспыхнул маленький костерок. Я изумленно присвистнул.
— Что такое? — поднял брови командир.
Я только молча ткнул пальцем в поразившую меня картину. Костер, не подпитываемый ничем, весело дразнил мой взгляд язычками маленького пламени.
— Ах это! — улыбнулся Растор, наконец-то уразумев, что так меня поразило. — Это свойственно дворянам. Мы все немного владеем магией. По мелочам, правда. Ты, кстати, тоже должен обладать этим. При посвящении, когда ты становился членом нашего ордена, ты должен был получить и этот дар.
В ответ я только пожал плечами. Дар-то, он у меня и до этого был. Мечи прыгали в руки, когда я этого очень хотел. Но было два момента. Первый: прыгали не всегда. Второй: именно второй я не всегда умел словить. В этом случае второй клинок рукоятью довольно ощутимо бил по тому месту, в которое попадал. Ну, не супермен же я на самом-то деле. Попробуй ночью, к примеру, угадай, откуда оно прилетит.
Растор с интересом наблюдал за моим самокопанием.
— Подожди, Сторн. Разве тебе граф не говорил об этом?
— Ну, грубо говоря, как-то не удосужился, — вынужден был признаться я.
Растор переглянулся с Трантоном и покачал головой:
— Неужели у Гардона выпадения памяти начались? Он должен был тебя в эти вещи посвятить и вместе с тобой выяснить, в чем же проявляется дар.
— Ну, в чем проявляется, я и так знаю.
Я нашел взглядом флягу, которую Ширяй как раз отстегнул от пояса и положил рядом с собой. Я мысленно потянулся к ней и пожелал, чтобы она оказалась в моей руке, которую я и протянул в сторону Ширяя. Фляга послушно прыгнула в мою руку.
— Но это я и раньше мог, — прокомментировал я, перекидывая флягу назад.
Ширяй невозмутимо поймал емкость, открыл пробку и сделал несколько глотков. Его абсолютно не волновал тот факт, что его фляга только что стала фигурантом магического воздействия.
— Ага! — с удовольствием заметил Трантон. — Я же говорил, что он благороден по рождению. У него дар был еще до посвящения.
— Так это что, все? — удивленно спросил я.
— Что именно? — поднял брови Растор.
— Ну, вот то, что я могу к себе притягивать предметы, — пояснил я.
— Обычно что-то одно, — задумчиво сказал Растор. — Вот, к примеру, я могу зажигать и поддерживать огонь. А вот Трантон может отпугивать любое животное. Это, знаешь ли, тоже бывает иногда полезно.
— Ну-у-у! Это неинтересно, — протянул я.
— Если хочешь уметь больше — иди в магическую Академию! — отрезал Растор. — Только учти, что в нашей среде это считается плохим тоном.
— А значит, в Академии нет ни одного дворянина, — кивнул я.
— Угадал, — отозвался Трантон.
— А маги там есть? Если принять во внимание, что это свойственно одним дворянам, — ехидно поинтересовался я.
— Ну, не то чтобы одним, — задумчиво сказал Трантон. — Бывает это и у простолюдинов. Сам понимаешь, дворяне не ангелы. Иногда нагуливают на стороне. Бывают самородки. Не без этого. Магия — это такая штука, что может проявиться в любой момент. Так что стараниями нашего славного его величества решено взять это дело под контроль королевства. И вот тут-то возникает самая главная проблема.
— Ну-ну. — Я снял сбрую и устроился удобнее. — И в чем же проблема?
— Одно дело, принять решение, и совершенно другое — его выполнить, — невесело усмехнулся Растор. — Темные сразу же восприняли это в кинжалы. Да и светлым, во всяком случае некоторым, это пришлось не по нраву. Вот тогда-то и возник орден Воинов Света, состоящий из преданных его величеству дворян, владеющих магией. Теперь ты понимаешь, почему ты должен был стать дворянином? Но это еще не все. Каждый воин при посвящении получает еще один дар. Его оружие, из чего бы оно ни было сделано, получает свойства серебра. А это самый неприятный из металлов для всякого рода нечисти и темных сил.
— Вот уж не думал, что и для темных это неприятно, — удивился я. — Ну, для нечисти — это понятно. А чем же он темным вреден?
— Да я-то откуда знаю? — пожал плечами Растор. — Когда я встречался с темными, я их этим самым клинком рубил, разговаривать как-то не получалось. Могу засвидетельствовать — дохли исправно, вставать после этого не пробовали.
— А захватить, допросить хотя бы одного из них — слабо? — не выдержал я. — Быть того не может, что никто не додумался до такой простой мысли.
— Да кому это интересно? — хмыкнул Трантон. — Действует, и ладно! Чего спрашивать-то?
— А того, что на основе серебра тогда можно много всякого соорудить, — отозвался я. — Вот в том-то и отличие между нашими мирами. У нас желают знать не только что оно действует, а и почему оно действует. И нельзя ли это качество как-то усугубить, чтобы оно действовало совсем уже глобально.
— Да как же его еще больше улучшать-то? — удивленно воззрился на меня Трантон. — Убивает, и ладно. Что тут еще можно сделать?
— Но это же требует серебра столько, что его полностью изведут за какой-то десяток лет. На всю нечисть не напасешься. Может быть, есть еще какой-нибудь материал, которого больше, а действие на нечисть — такое же.
— Ну, если бы было, то, наверное, о нем бы знали, — задумчиво почесал в затылке Растор. — Да и пользуются серебром уже давно. И ничего, хватает пока.

Проснулся я от легкого толчка в плечо. Надо мной наклонился Филан, несший утренний караул.
— Там в степи движение, — тихо объяснил он мне причину побудки.
— Буди остальных, только тихо, — распорядился я, подбирая ножны с клинками.
Уже рассвело. Но солнце пока еще не встало, и все было слегка размытым и серым. Я быстро вскарабкался по склону оврага к Михасю, второму часовому, который напряженно всматривался в сторону степи.
— Где?
— На две ладони вправо от того холма, — сообщил Михась, ткнув пальцем в том направлении, куда надо было смотреть.
Услышав легкий шорох, я чуть сдвинулся, давая место Трантону. Пришло время воспользоваться новомодным здесь прибором — подзорной трубой, или дальновидом по-местному.
…Ага! Вот они! Я нашарил искомое. Так, и что мы имеем? Примерно три десятка всадников. А командует ими вон тот экзотический бородач. Во всяком случае, он всматривается в степь, а остальные смотрят на него в ожидании команд.
Да, действительно, отличить степняков Сагар-Карата от жителей нашего королевства достаточно легко. Уж очень они по одежде похожи на татаро-монголов времен незабвенного ига. Только разве что более смуглые. Хотя при таком количестве солнечных дней в этой местности попробуй не быть смуглым.
Суду все ясно. Очередной отряд степняков отправился в глубь нашей территории за очередной же добычей. Нет чтобы к оркам, за тем же! Хотя кто знает. Может, они и орков так же щупают. Надо будет поинтересоваться.
— Ну что, атакуем? — азартно спросил Трантон Растора.
— Еще чего? — задумчиво произнес Растор, жуя травинку и рассматривая противника. — Терять бойцов зря? Ты забыл, что больше не стражник? Да и на конях они получше нас будут. К тому же их больше. Еще большой вопрос, кто кого тут порешит.
— А вот если вон того, бородатого, ликвидировать, то они повернут обратно, — проинформировал меня Трантон, так же, как и я, рассматривая гостей в дальновид.
— Уверен? — спросил я.
— У них командует сильнейший, — пустился в пояснения Трантон. — Если его шлепнуть, то может начаться грызня за лидерство, но уже между менее сильными. Зная такую особенность своих орлов, местные вожди всегда дают строгую установку: убили командира — рви когти домой! Дома разберемся!
— Эх, мне бы сейчас ствол с оптикой! — вздохнул я. — Винторез или что-то вроде… Мигом бы решили проблему этого вот конкретного отряда. Впрочем, есть немного другой способ.
— Какой? — повернул ко мне голову командир.
— Ты не забыл, что мы спецназ? — усмехнулся я, подтаскивая к себе свой лук и колчан.
— Ты что задумал? — встревожился Трантон.
— Учись, как должен действовать настоящий спецназ! — отозвался я, по-пластунски ныряя в высокую степную траву.
Кто-то, кажется Растор, попытался ухватить меня за ногу. Но я брыкнулся и вырвался.
Тело удивительно легко и послушно двигалось. Я наметил себе ориентир — метрах в ста в сторону степняков одинокий невысокий кустик. И передвигался в направлении его очень даже быстро. Не зря, оказывается, мы в разведроте такой способ передвижения отрабатывали до седьмого пота!
А вот и он, кустик! Я захватил в ладонь пук травы и вырвал его. Аккуратно, прикрываясь травой, приподнялся и осмотрелся.
Атаман летучего отряда, видимо, наконец-то принял решение. Он что-то сказал своим соратникам и понукнул своего коня. Больше он никаких сознательных действий предпринять не смог. Я все так же, не особо высовываясь, одним слитным движением вскинул свой лук, наложил на тетиву стрелу и послал ее в полет. Бородач только и успел вскинуть руку к глазнице, из которой уже торчала моя стрела, и завалился назад.
Я присел, продолжая внимательно следить за действиями степняков. А они, по-моему, даже не сразу и осознали, что произошло. Несколько мгновений они тупо пялились на тело вожака, а потом, разом загомонив, стали испуганно озираться по сторонам.
Я терпеливо ждал, наложив на тетиву вторую стрелу. Прав Трантон или ошибался, вот в чем вопрос. По полученной от него информации, эти орлы сейчас должны рвануть в сторону границы. А если нет? Если сейчас обозначится новый лидер? Придется и его снимать. Только я, таким образом, могу раскрыть свое место. А это уже не есть хорошо! Если пешим я еще мог дать прикурить (да и ребята наверняка в стороне не останутся), то против конных степняков, с детства умеющих управляться со своими скакунами, у меня шансов не было.
Но тот, кто сливал информацию Трантону, не подвел! Свесившись с седел, двое степняков подхватили атамана, перекинули его через луку седла его же коня и потянули его за узду. Быстро развернув лошадей, отряд вторжения сразу же пустил их в галоп. Я только удовлетворенно хмыкнул, следя за тем, как это маленькое стадо исчезает вдали.
Легкий шорох сзади заставил меня мгновенно развернуться. В шагах десяти стоял Трантон и удивленно меня рассматривал.
— Это я, — сообщил он мне. — Опусти лук!
Я поднялся с колен и с сожалением посмотрел на зеленые пятна, украсившие мою форму. Нет, так дело не пойдет! Надо срочно вводить в моду маскхалаты.
— Как ты это сделал? — продолжал тем временем Трантон. — Мы даже не могли определить, где ты, откуда выстрелил. Я, конечно, знал, что ты мастер, но даже предположить не мог, что можно так хорошо выстрелить с такой дистанции!
Я прикинул на глазок расстояние и чуть было сам не присвистнул. А ведь действительно! Дистанция намного превышает ту, с какой мы обычно тренировались. Я припомнил состояние, которое меня охватило во время выстрела. Цель, как будто в дальновиде, приблизилась ко мне. Я хорошо увидел место, куда хотел попасть. Дальше все было на автомате. Я не почувствовал, насколько натянул тетиву. И только сейчас понял, что, должно быть, натянул очень сильно. И как только не порвал? Впрочем, тетива у меня отличная, эльфийская. Не зря заплатил целый золотой за нее.
— Вот так должен действовать каждый боец нашего отряда! — веско сказал я. — Мы не можем себе позволить терять людей. Слишком много времени будет уходить на обучение новых. Мы должны побеждать малой кровью. Это же еще сколько надо будет поработать, чтобы поменять психологию? Эх! Ну почему это на меня свалилось? Я же сам многого не знаю и не умею.

Глава 26

Мы не спеша двигались в сторону второй крепости на нашем маршруте — Друтару. Это скорее даже была не крепость, а так — небольшой форт, оказавшийся в цепочке иных по границе королевства. Наверное, дыра та еще!
После того как мы убедились, что визиты со стороны сопредельного государства не только возможны, но и реально происходят, приходилось держаться настороже. Были назначены бойцы боевого охранения, которые регулярно менялись. За этим присматривал Карвин. Не хватало еще, чтобы нас, можно сказать, элиту местных вооруженных сил, застали врасплох, как каких-то новобранцев.
Двигались в молчании, что в общем-то меня устраивало. Воспользовавшись моментом, я размышлял о странностях, произошедших накануне. А как же еще это назвать? Я просто смирился с тем, что тут существует сразу несколько разумных рас. Это ладно. Может такое быть в принципе? Может!
Ну, магия тут имеется. Что я знаю о местных законах природы? А ничего не знаю. Только знаю, что и здесь действует закон всемирного тяготения, да и то не факт, что в полном объеме. О других законах я уже и не говорю. Сам свидетель того, что цепочкой грязных следов проходит через все стройные и чистые построения наших земных дедушек-материалистов. Короче, магия тут в порядке вещей. Никого это в общем-то и не удивляет.
То, что и я владею какой-то магией, оказалось для меня вещью неожиданной, но не такой уж и неприятной. Тем более что это не нечто глобальное. В среде благородных, где каждый щеголял чем-то подобным, это было даже неплохо. Я не выделялся, а это уже плюс.
Сны… Вот со снами еще надо разобраться. С одной стороны, вполне естественно, что при нереальной яви снятся и нереальные сны. Но, с другой стороны, настораживает то, что они между собой как-то взаимосвязаны и дают выход на мой слой реальности. А как же иначе? Светящиеся клинки, после того как я во сне их воткнул в тот голубой шар. А следы на теле после ночного кошмара с пытками? Это как понимать? Опять-таки, можно попытаться объяснить это с точки зрения логики. Ну, ладно клинки. Кто его знает, какими они свойствами обладали до того, как стать моими? Может, еще и следы от пыток — это свойство моего головного мозга переносить на тело то, что происходит во сне. Кто знает всех козявок, которые живут у каждого из нас в мозгу? Но в том-то и дело, что раньше со мной такого не происходило! Я раньше вообще ни одного сна не запоминал. Вот то, что сны мне снились, это я знаю. Но ни одного сна я наутро вспомнить не мог.
А утреннее обострение зрения? А выстрел, так поразивший Трантона? Да и меня самого он поразил, если честно признаться.
Вот все это по отдельности вроде бы мелочи. Но если все это сложить вместе, то вырисовывается не очень приятная для меня в нынешней ситуации картина. То есть я все же чем-то отличаюсь от других. А это не может не тревожить.
Оно мне надо? А кто меня спрашивает, с другой стороны? Как и почему я оказался здесь? Случайность? Кто-то мудрый сказал, что случайность — это цепь закономерностей. Не бывает ничего случайного. И вот этот-то постулат меня не греет. Если я оказался здесь, то это кому-то и зачем-то нужно. Но почему именно я? И тут же пришел на ум встречный вопрос: «А почему не я?»
Я прочно запутался в собственных же умозаключениях. Так и головную боль можно заполучить. Тем более что существует круг вопросов, на которые я не могу получить ответ прямо сейчас. А для того, чтобы картина приобрела законченность и ясность, эти ответы имеют первостепенное значение…
Свист. Это Шрокер, идущий впереди, сигналит, что что-то заметил. Вот это тоже проблема! Ведь свист слышим не только мы. Его могут услышать и те, кому его, собственно, слышать и не нужно. Надо будет продумать с отцами командирами систему связи. Должно же существовать решение этого вопроса.
Скорость, с которой наш отряд отреагировал на свист, меня порадовала. Мгновенно в руках штатных снайперов возникли луки, полностью снаряженные для боя. Перед лучниками приготовились отражать атаку мечники. Вот молодцы! Все сделали в лучших традициях и… не то!
— Рассосались, черти! — рыкнул я на них. — Я чему вас учил? Вы что, рассчитываете так устоять против лавы всадников? Да они вас сметут и не заметят.
Ага! Дошло! Кони уложены на землю. С ними остается Дравин. Остальные шустро разбежались в стороны и скрылись в траве. Вот это другое дело!
Мы спешились и поднялись на пригорок, где уже устроился Шрокер с дальновидом. Причем последние метров десять пришлось ползти по-пластунски.
— Ну, что у тебя? — коротко поинтересовался Растор.
— Вон там, похоже, кто-то сидит, — указал на кусты Шрокер.
— Почему так думаешь? — осведомился Трантон, внимательно рассматривая кусты.
— Не знаю, — смущенно отозвался Шрокер. — Но чего-то мне так кажется. Вот будто кто-то мне говорит, что там кто-то есть!
— Не кто-то, а интуиция, — вмешался я, также всматриваясь в цель. — Молодец! Интуиция — это такая дама, которую нужно слушаться всегда и во всем. Один раз не послушаешь и уже никого не услышишь. Примерно так.
— А ведь Шрокер прав. — Растор повернулся к нам лицом. — Кто-то там есть. Умело замаскировался. Но кое-что его все же выдает.
— Угу! — согласился я. — Легкое шевеление задницы. Он нас не заметил, потому и не затаился совсем. Осталось только определить: кто и почему здесь?
— Ясно, что не степняк, — отозвался Трантон. — Друтар недалеко. Если мне не изменяет память, вон за тем горбом этот форт и находится.
— А почему не на горбе? — хмуро поинтересовался я. — Логичнее было бы. Видать дальше.
— Да был он на горбе, — неохотно сказал Трантон. — Но тут такое дело — не только из него было видно дальше, но и его было видно издалека. Гарнизон невелик, он существует только для того, чтобы известить о движении противника. Этот форт десяток раз сметали степняки, пока не было решено его убрать с видного места. Там есть расселина, ее так просто, с ходу, не возьмешь. Да и укрыться есть где. Пещеры там в склоне. Если что — в пещеры. Пойди — найди!
— Ясно! — кивнул я. — Что с этим деятелем делать будем?
— Так ведь понятно, что это наш… — Растор неожиданно замолчал и взглянул на меня. — Спецназ должен двигаться незаметно не только для врага, но и для своих. Так, Сторн?
— Именно! — кивнул я.
Я отполз от края пригорка, сел и поднял кулак, а потом показал два пальца. Трава зашевелилась, и из нее ко мне подбежали Ширяй и Филан.
— Так. — Я строго осмотрел обоих. — Там, впереди, наблюдатель. Задача: выявить. После чего скрытно подобраться и обезвредить. Так как это, скорее всего, наш, произвести силовой захват без применения радикальных мер. Что такое радикальные меры, я вам уже рассказывал, Филан. Надо было внимательно слушать. Ширяй, просвети его!
— Брать живым и без членовредительства! — браво отрапортовал Ширяй.
— Правильно! Первым номером работает Ширяй. Филан на прикрытии. Клиента доставить сюда для знакомства и дружеской беседы. Задача ясна? Вопросы?
— Отключать на десятку или тридцатку? — уточнил Ширяй.
Тут сложилась такая ситуация, что такого понятия, как минуты, в принципе не существовало. Время отсчитывалось по ударам башенного колокола. Как определялись периоды между ударами, никто в общем-то не знал. Это было прерогативой королевского ковена магов. Каждый удар имел свое название. К примеру: «удар чайки» или «удар волка». Поэтому, когда я давал бойцам набор отключающих ударов, я не говорил, что тот или иной удар вырубает на десять минут. Не было смысла. Я говорил, что это — десятка или тридцатка. Подразумевая тем самым, что клиент будет в отключке десять или тридцать минут.
— Думай! — сердито одернул я Ширяя. — Если ты ему тридцатку влепишь, что нам, тут сидеть и ждать, пока он очнется? Он нам нужен в сознании. Именно к тому моменту, как вы его сюда доставите. Понятно?
— Да! — прозвучало в унисон.
— Выполнять!
Парни попрыгали, определяя, не звенит ли на них чего. Потом развернулись и растворились в траве. Я еще несколько мгновений видел кончик лука за плечами Филана, но потом и он исчез из виду. Молодцы! Неплохо пошли. Бесшумно в достаточной мере.
Я снова вскарабкался к наблюдающим.
— Кого послал? — спросил Растор, не отрываясь от окуляра дальновида.
— Ширяя и Филана, — отозвался я.
— Неплохой выбор, — прокомментировал Трантон.
— Ага! — довольно сказал Растор. — Вон они. Вижу. Неплохо, но над скрытностью еще надо поработать.
Я тоже нацелился дальновидом в ту точку, куда показал Растор. Нет, определенно надо вводить в обиход маскхалаты. Хоть и оделись в самую нейтральную форму, но все равно видно, если присмотреться. А наши парни должны быть невидимками, присматривайся — не присматривайся! Что-то Ширяй долго копается. Что он там делает?
Я уже собирался озвучить приговор, когда Ширяй нацепил на голову самодельный венок из травы. А он молодец! Сообразил парень. Рядом одобрительно хмыкнул Растор.
— Пятьдесят серебряных к жалованью, — сообщил он свое решение.
Тем временем Филан, привстав на одно колено, прицелился из лука в затаившегося наблюдателя. Ширяй ловко заскользил среди травы в том направлении. Вот он замедлился на мгновение. Бросок, короткое движение. Аут!
Мы услышали далекий свисток. Филан опустил лук и быстро двинулся в сторону напарника.
— Чистая работа! — отодвинулся от края пригорка Растор. — Теперь общение и обсуждение оперативной обстановки. Так ты любишь говорить, Сторн?
Я, довольно улыбаясь, кивнул головой.
Ребята, с «языком» на спине, прискакали довольно быстро. Опустили его на траву и пытливо уставились на нас.
— Хвалю! — сдержанно сообщил Растор. — А теперь оживите его. Пообщаться надо.
— Райен! Твой выход! — распорядился я.
Райен наклонился над клиентом, подержал руку на сонной артерии и удовлетворенно буркнул:
— Жив!
Ширяй рядом со мной возмущенно засопел. Райен присел на корточки перед пленным и довольно бесцеремонно похлопал того по щекам. Пленный никак не проявил желания приходить в себя. Но по дрожанию век было видно, что он очнулся.
— Подъем, гвардия! — резко скомандовал я. — Повезло тебе! Не степняки мы. Свои!
Пленный осторожно открыл глаза и осмотрелся вокруг, натыкаясь взглядом на довольные лица наших воинов.
Я тоже осмотрелся.
— Карвин! — сердито окликнул я нашего десятника. — Разжалую до рядового! Где охранение? Почему тут все собрались? Это вам что, выступление лицедеев? Рассыпались и затаились, пока мы тут вопросы будем решать!

Пленный сидел на траве, настороженно на нас посматривая. Как-то не вязалось в его голове понятие «наши» с методом знакомства.
— А не фиг было задницей вертеть! — невозмутимо прокомментировал я. — Вот мы тебя и вычислили! Служба у нас такая! Таких живчиков, как ты, высматривать.
Выражение удивления на лице воина сменилось на угрюмое и в чем-то даже тоскливое. Я внимательно наблюдал за ним. Рука его явно что-то пыталась нащупать на поясе.
— Ты, случайно, не это ищешь? — заботливо спросил Растор.
Он также заметил движения руки нашего гостя. Растор небрежно подкидывал на ладони невзрачный камешек черного цвета. Лицо пленника стало совсем уж скучным.
— Что это? — спросил я, рассматривая камень, который протянул мне Растор.
— Разговорный камень, — пояснил Растор. — Штука редкая и дорогая. Непонятно, откуда он взялся у нашего гостя.
— Разговорный камень? — переспросил я. — И в чем фокус?
— Обычно они небольшие, — начал рассказывать командир. — Если его распилить на половинки, то каждый, кто имеет эту половинку, сможет разговаривать с обладателем второй. И, что характерно, на любом расстоянии.
Ну, вот вам и рация!
— А если его распилить не на половинки, а на большее число кусков? — жадно спросил я. — Эффект какой будет?
— Наверное, тот же, — пожал плечами Растор. — Только зачем? Очень маленькие кусочки получатся. Держать неудобно, да и потеряться быстрее могут.
— Это смотря как держать и где хранить, — хмыкнул я и резко повернулся к пленнику: — Когда сеанс связи?
— А? — умно отозвался тот.
— Что, проблемы со слухом? — нахмурился я. — Когда разговаривать со своим командиром будешь?
— Я?
— Отпусти тормоз, служивый! — сердито прикрикнул я. — Я задал вопрос: когда ты должен был говорить со своим командиром через этот камень?
— Дык. Он сам вызовет, — испуганно отозвался воин.
Камень в руке Растора вдруг завибрировал. Послышался тихий жужжащий звук.
Ёлы-палы! Вот это эксклюзив! Мобильный телефон с вибрацией и оригинальным звонком. Жаль только, что абонент может быть всего один!

Глава 27

— Не боишься, что этот звук может привлечь внимание врага, Махайра? — улыбаясь, спросил Трантон, поднеся камень к уху.
Благодаря тому что я стоял рядом, я смог услышать этот диалог.
— Кто это? И что с моим человеком? — требовательно прозвучало в местном телефоне.
— Неужели не узнаешь? — поднял брови Трантон.
— Голос знакомый… Неужели… Да нет! Не может быть! Откуда тут может взяться столь блестящий дворянин?
— Может-может! — заверил Трантон.
— Трантон, старина! — взревело в трубке. — Штукаря я, конечно, выпорю за то, что он дал себя обнаружить, но тебе я очень рад!
— Не надо пороть, — рассмеялся Трантон. — Он очень даже грамотно замаскировался. Просто задачей того отряда, в котором я состою сейчас, как раз и является обнаружение таких хитрецов. Он у тебя молодец, этот Штукарь. Мы его снова выставляем на пост, а сами движемся к тебе.
— Только не очень быстро и не очень скрытно, — послышалось с того конца. — А то блокпост решит, что вы враги, и встретит вас с распростертыми объятиями. Вернее, я хотел сказать, фейерверком стрел и торжественными залпами арбалетов. Отбой. Да, и верните камень моему человеку.
— Узнаю Махайру, — хмыкнул Трантон. — Кремень, а не человек. Будь у него спина чуть гибче, далеко бы пошел. А так род незнатный, лизать задницу начальству не умеет. Вот и сидит в этой глуши. Может, его к нам взять, а? Растор, как ты на это смотришь?
— Такими темпами у нас скоро офицеров будет больше, чем солдат, — пробурчал Растор, давая знак отряду двигаться дальше.
— Между прочим, у нас там, в спецназе, как раз и есть большинство офицеров, — счел нужным вставить я. — Правда, это обусловлено тем, что солдаты служат всего два года и просто не успевают достичь того уровня, который от них в этих войсках требуется. Да и обучение их недешевое.
— Всего два года? — удивленно обернулся ко мне Растор. — Это что же за служба такая? А чем они занимаются остальную жизнь?
Я только пожал плечами. Объяснять реалии нашей земной жизни было долго и бессмысленно.

Да, расположение этого форта действительно было удачным. Я его заметил, только когда мы неожиданно выехали на край расселины.
— Стой! Кто идет? — Из кустов, в обилии росших по краям тропы, выскользнул воин с арбалетом в руках.
— Курьер его величества лейтенант Растор, с отрядом сопровождения, — браво гаркнул Карвин, выдвигаясь вперед.
— Следуйте дальше по тропе, никуда не сворачивая. Там вас встретят, — сказал солдат, настороженно нас рассматривая.
— Молодцы! — пробормотал Трантон, двигаясь рядом со мной. — Себя не выказали. Места не выдали. Молодцы!
Я только кивнул, с интересом рассматривая окружающие детали. Впрочем, особо много увидеть не удавалось. Комендант форта Махайра действительно заслуживал похвалы.
Мы спустились в распадок, пересекли вброд небольшой ручеек и выехали на ровную площадку. Она была окружена с трех сторон каменными кручами с бойницами. Причем было заметно, что кое-где рука человека умело подправила это творение природы.
В этот момент один из камней напротив нас сдвинулся в сторону, и в освободившийся проход шагнул человек в аккуратной офицерской форме стража границ.
— Ну, здравствуй, дружище! — спрыгивая с коня, радостно сказал Трантон. — Давно мы с тобой не виделись. Ты все такой же!
— Да и ты, Трант, не изменился! — так же радостно заулыбался офицер, идя ему навстречу. — С каких это пор ты сопровождаешь курьеров?
— С тех самых, как это понадобилось, — усмехнулся Трантон, обнимая и похлопывая по плечу Махайру.
— Курьер его величества, маркиз Растор ад Сируш, — представился Растор, спрыгивая с коня.
— Ого! — отстраняясь от Трантона и отдавая честь Растору, воскликнул Махайра. — Значит, плохи наши дела, если курьером посылают маркиза и дают ему целых два десятка королевской стражи.
— Ну, не надо так трагично, — усмехнулся Растор. — Хотя, действительно, обстановка на границе вызывает беспокойство у его величества.
— А что вы хотите, если отправка сюда людей считается ссылкой? — пожал плечами Махайра. — Сюда отправляют худших, провинившихся, вызвавших неудовольствие. И они хотят, чтобы тут был крепкий заслон?
— Но у тебя же все отлично устроено? — нахмурился Растор. — Что мешает сделать так же остальным?
— Потому что я в первую очередь офицер и Воин Света! — жестко сказал Махайра. — Я служу не за награды и подачки от его величества, а защищаю свой народ. Просто мне удалось втолковать это и своим солдатам.
— Разреши представить тебе барона Сторна ад Харица, — наконец вспомнил обо мне Трантон.
Махайра внимательно и цепко на меня взглянул. Вопросительно поднял бровь, покосившись на Трантона.
— Наш, — коротко сказал тот.
— Парник? — задумчиво сказал Махайра. — Однако! Где освоил?
— Эльфы обучили, — пожал плечами я.
— Да ну? — поднялись брови офицера. — Вот уж небывалое дело! Человека, да еще бою, который считается исключительно эльфийским! Прошу в мои казематы!
Махайра сделал жест рукой, посторонившись с нашего пути.
— Столы у меня не ломятся от всевозможных блюд, но голодными вы не будете! Солдат разместят. А вы ко мне!
Я покачал головой, заходя в схрон. Очень толково все сделано! Хотя бы та же дверь. Если не знать, что это она, то ни за что не найдешь! А если и найдешь, то имеешь очень нехилый шанс получить болт в лоб из незаметной бойницы, расположенной рядом с дверью. Воздух оказался неожиданно свежим, что нехарактерно для катакомб. Помещения были вырезаны прямо в камне с большим искусством. Каждое помещение и коридоры освещались странными светильниками, испускающими достаточно яркий белый свет.
— Ого! Откуда такое богатство? — воскликнул Растор, оглядываясь по сторонам. — Неужели вы это сами соорудили?
— Конечно же не сами, — улыбнулся Махайра. — Это гномы нам удружили. Вернее, это было сделано еще до нашего прихода. Мы только подправили эти помещения для наших нужд.
— Почему ты думаешь, что это гномы? — удивленно спросил Трантон, ощупывая абсолютно гладкую стену коридора.
— Мы обнаружили их письмена в одной из комнат, — пояснил Махайра. — Эти коридоры уходят в глубь земли. Мы так и не смогли дойти до их окончания. Слишком уж они запутанны и таят множество сюрпризов. Неприятных, надо сказать, сюрпризов. Так что мы уж тут, с краю, поселились. Скорее всего, гномы оставили эти помещения за ненадобностью. Мы здесь уже давно, а визитов со стороны этого народа пока не наблюдалось.
— А светильники? — спросил я.
— А это мое фамильное умение, — похвастался Махайра.
— Вот! Смотри, Райен! — распорядился Растор. — Вот это можно назвать образцовым несением службы! Ты меня слышишь?
— Так точно, командир! — донеслось из хвоста процессии.
— Райен? — поднялись брови Махайры. — Не понял!
— Я думаю, что тебе-то можно сказать, — хмыкнул Растор. — Мы проверяем готовность фортов по границе. С нами, инкогнито, находится герцог Райерон ад Разора. Его задача — доложить о состоянии дел самому королю!
— Инкогнито — это в виде простого бойца? — поинтересовался Махайра. — И он согласился?
— А куда он денется? — вопросом на вопрос ответил я. — Мы получили задание, в котором недвусмысленно было изложено такое требование. Мы его выполняем. Так что пришлось герцогу есть солдатский хлеб. А то, что он не всегда сладок, так что ж поделать?
— М-да! — задумчиво изрек Махайра. — Насколько я знаю Трантона, у него хлеб никогда сладким не был!
— Ну что ты! — улыбнулся Трантон. — По сравнению с хлебом Сторна мой — сущий сахар!
Офицеры расхохотались. Я безразлично пожал плечами. Просто они не знают, каково солдатам в моем мире.
Несколько раз приходилось подниматься и опускаться по лестницам. Наконец мы добрались до комнаты, которая и была, по всей видимости, штабом отряда. Вот уж никогда бы не подумал, что так можно расположить НП (наблюдательный пункт). Помещение очень удачно было вырублено в самом верху скального выступа. Во все стороны открывался просто изумительный обзор. И конечно же при всем при этом присутствовал дежурный наблюдатель. Солдат с дальновидом дисциплинированно нес службу.
— Сейчас для вас подготовят помещения, — сообщил Махайра, проходя к столу. — Я же надеюсь, что вы заночуете у нас.
— Нам вообще-то надо двигаться дальше, — нерешительно почесал в затылке Растор.
— Ну куда вы на ночь глядя поедете? — воскликнул комендант Друтара. — Я понимаю, долг есть долг. Но ночью здесь неспокойно. Лучше с утра пересечь опасное место. Да и посидели бы, вспомнили былое. Я вам еще некоторые интересные вещи, найденные нами, покажу.
— А что? — присоединился к Махайре Трантон. — Может, действительно переночуем здесь?
Растор вопросительно взглянул на меня. Я просто пожал плечами, предоставляя право решать ему. В конце-то концов, кто здесь командир?
— Хорошо! — принял решение Растор. — Ночуем здесь. Отправляемся завтра утром, сразу после завтрака. Накормить-то нас есть чем?
— Обижаешь! — радостно заулыбался Махайра. — Так накормим, как вас нигде не кормили! А сейчас давай разберемся, куда и как вам дальше двигаться.
Он достал карту, судя по виду которой можно было сказать, что с ней работают тщательно и давно.
— Я бы хотел посетить отдельное место, где раздумывают о судьбах мира, — скромно заметил я.
— Не понял! — изумленно поднял на меня глаза Махайра.
— Сортир у вас тут есть? — пришлось перейти на понятный язык мне.
— А! Так бы сразу и сказал! Конечно, есть! — Махайра при помощи рук начал мне пояснять, как пройти. — …Ну, там еще два поворота налево, и уткнешься в него.
Выходя, я кивнул, показывая, что понял объяснения. Да и что тут непонятного? Два подъема, три спуска и несколько раз повернуть туда-сюда! Как оказалось, не все так просто! В том-то и заключается коварство гномьих лабиринтов. Вот вроде бы действовал по инструкции. Но пришел в место, которое отхожим назвать было нельзя. Наверное, повернул где-то не туда. Я попробовал сделать все движения в обратном порядке, чтобы снова вернуться к НП. Не тут-то было! Вообще какое-то незнакомое место! Я почувствовал себя не в своей тарелке. Не люблю я лазить по пещерам. И никогда не любил! Да и имидж я себе здорово подпорчу, если сейчас начну орать благим матом, прося помощи. Так, спокойно! Сосредоточиться и вспомнить, как я шел. Не мог я далеко уйти. Просто надо вспомнить и воспроизвести мысленно пройденный путь.
…Вот теперь можно и поорать, печально заключил я, остановившись на границе освещенного коридора. Ну кто так строит, а?
И, как на грех, никого, кто смог бы вывести меня к людям! Я нерешительно заглянул в неосвещенный коридор. А вон там какой-то источник света. Может быть, там кто-то есть, кто мне подскажет, куда идти?
Я зашагал по темному коридору, спеша добраться до света, который так и манил меня. Внимание притупилось, что и не замедлило сказаться. Я вдруг ощутил, что под ногами у меня пустота. Вот в эту пустоту я благополучно и ухнул! Вывернувшись немыслимым образом, я еще попытался ухватиться за край ямы, но не преуспел…
Падать пришлось прилично. Я сгруппировался и приготовился достойно встретить дно. Дно, как, впрочем, и всегда, случилось неожиданно. Я так приложился, что из меня буквально вышибло дух. Свет в глазах померк (впрочем, это я погорячился, никакого света не было), и я потерял сознание…

Глава 28

…Серая мгла клубилась перед глазами. Я философски ее рассматривал. И что же это врут о каком-то туннеле, о ярком свете, о толпе радостных родственников, машущих кепками и всякими сопутствующими головными уборами навстречу тебе? Вот каков мир после смерти! Серая мгла, колышущаяся перед глазами.
Сгусток этой серой хрени проплыл вплотную к моему лицу. Я почувствовал, как на щеку осела влага… Стоп! Что-то не вяжется! По идее душа не должна чувствовать таких вещей. Не может она чувствовать, если у нее нет тела. Значит, я еще не там, а очень даже здесь! А ведь падал-то я в темную яму. Тогда почему я вижу эту серую колышущуюся завесу? Я попытался сесть, о чем тут же пожалел. Тело скрутила боль, сотнями игл пронзившая спину. И я опять на какое-то время выпал из реальности…
…Снова серая пелена перед глазами. Я уже очень хорошо ощущал свое израненное бренное тело. Болит, зараза! Отметил, что начали происходить изменения. Серая муть сложилась в две безобразные физиономии, которые бельмами глазниц уставились на меня.
— Не жилец! — прошамкала одна из них.
— Похоже на то, — согласилась вторая.
— Так оставим его, пусть уж кончается, — последовало предложение.
— А пророчество?
— Ну, кто-нибудь другой его исполнит.
— Так это еще сколько ждать! И неизвестно, появится ли другой. А времени нет. Уже нет на это.
— Да? Так что ты предлагаешь?
— Вернуть к жизни этого, что же еще?
Первая морда некоторое время задумчиво помолчала, продолжая пялиться на меня.
— Ладно! Что тут у него?
— Да пустяки! В паре мест сильно поврежден позвоночник и сломана нога. Минутное дело!
— Приступаю к восстановлению!
— Только не забудь его крыльями обеспечить!
— Какими крыльями? — не выдержал я. — Что здесь происходит?
— Молчи, смертный! — прошелестела первая физиономия.
— Пока еще смертный! — поддакнула вторая.
— Что значит, молчи? — заволновался я. — Мне тут какие-то крылья присобачить собираются, без моего ведома, между прочим, а я «молчи»? На фига мне крылья? Я что, орел? Или, может, ангел? Нет, я не против восстановления, но давайте без излишеств!
— Пророчество должно быть исполнено! — торжественно изрекла вторая физиономия. — А без крыльев ты не сможешь его исполнить. Трукотур не даст тебе такой возможности. Ты не волнуйся. И с крыльями тебе придется нелегко! Хорошо, что клинки уже успел инициировать.
— А! Так он клинки уже инициировал? — осведомилась первая морда. — Это другое дело! Значит, ему и исполнять пророчество!
— Да что это такое? — чуть не взвыл я. — О каком пророчестве речь? При чем тут я?
— Пророчество простое, — прошелестело второе лицо. — Придет человек из другого мира! И не будет он знать ничего! И не поймет его сразу никто! И дадут ему эльфы знания. И получит он клинки от них. Станет этот человек Воином Света. И объединит он тех, кто жил порознь до этого. И будет он крылатым. Сразится он с силами Тьмы…
— И что? — спросил я, когда пауза несколько затянулась.
— А дальше не знаю, — призналась вторая морда. — То ли победишь, то ли полный кирдык этому миру будет.
— Ну, спасибо! — сердито сказал я. — Обнадежили! Лучше тут меня прикопайте. Не хватало мне еще спасителем мира становиться! Да без гарантий, что спасу.
— Да мы бы и прикопали, но ты клинки инициировал, — прошамкала первая физиономия. — Тут уж деваться некуда! Придется тебя на свет выставлять. К бою готовить.
— Очень даже интересно, — капризно проныл я. — И как же это происходить будет? Может, вы к нашему отряду присоединитесь? А то нам завтра в путь надо отправляться. И вообще! У меня есть предложение, которое устроит всех. Лечите меня, и разбежимся, каждый по своим делам.
— Мы и так можем разбежаться, — хмыкнула первая физиономия. — Причем мы разбежимся, а ты тут останешься.
— Эй! А как же пророчество? — напомнил я. — Мечи-то я уже инициировал!
— На свою голову, — согласилась вторая морда. — Так что выполняй наши указания и не дергайся! Твой отряд отправится завтра. Да и ты вместе с ними. Только для тебя это завтра будет еще ой как нескоро.
— Вот тут я несколько затрудняюсь, — поморщился я.
Спина болела неимоверно, и разговор начал мне доставлять немалые трудности. А ведь надо, если я хочу уболтать этих двоих.
— Никаких затруднений! — добродушно просипела вторая физиономия. — Болат, выдергивай его!
— Секундочку! Я сейчас просчитаю временные составляющие, — пробурчал тот, кого назвали Болатом.
— Быстрее считай! — сварливо потребовал его напарник. — Клиент еще держится, но скоро откинет концы. Не забывай, что мы имеем дело с человеком. Это тебе не тукустаканы, которые могут жить и с не такими увечьями.
— Почти уже… — донеслось до меня.
И тут сознание поплыло. Поэтому я не могу сказать, как меня изъяли из реальности.

— О! Смотри, он очнулся! — раздался голос, когда я открыл глаза.
Я попытался определиться. Ничего не получилось. Все вокруг было белым. Просто все!
— Где я? — спросил я, не рискуя, впрочем, шевелиться.
— Что значит — где? — возмутился голос. — У нас в гостях.
— А почему тут все белое? И вы, собственно, где?
— Болат, ты что, не видишь, что он не видит? — вмешался второй голос. — Это же человек!
— Ох уж эти условности! — вздохнул первый голос. — Ладно! Сейчас исправим.
Как-то внезапно картина изменилась. Оказалось, что я лежу на белом пушистом топчане. Рядом, в белых пушистых креслах, расположилась пара благообразных джентльменов. Один был одет в мантию насыщенного фиолетового цвета. Второй был в оранжевом одеянии схожего покроя. Между этими господами располагался низкий столик, на котором стояли два высоких стакана с какой-то жидкостью ядовито-желтого цвета.
— Ну что? Так подходит? — осведомился Болат.
— Лучше, — согласился я. — Но все равно чувствуется какая-то незавершенность.
— Что поделаешь? — пожал плечами тот. — Я подбирал поток на скорую руку. Оказалось, что тут еще ничего не сделано. Главное, время течет так, как нам нужно. Ты еще долго валяться намерен?
— А что, вы уже меня вылечили? — с опаской спросил я.
— Эх! Если бы это было самой тяжелой задачей! — вздохнул второй джентльмен.
Я осторожно принял сидячее положение. Нормально! Никаких неприятных ощущений… Кроме одного. Я был абсолютно гол. Пришлось срочно прикрыться ладошками. Покраснел я уже автоматически. Эти двое удивленно подняли брови, заметив мое смущение.
— Что-то не так? — спросил второй.
— Понимаете… э-э-э… — протянул я.
— Шутгар, — мило улыбнулся второй.
— Да, Шутгар. Я — гол. В одежде мне было бы как-то привычнее, что ли.
— Не понимаю! — вмешался Болат. — Зачем тебе одежда? Насколько я знаю, она служит для защиты ваших немощных тел от холода. Но здесь же нормальная температура!
— У нас так не принято, — разъяснил я. — И потом, вы же — одеты.
Болат непонимающе осмотрел себя.
— Ну, одет, — согласился он. — Я просто выбирал нам вид из твоего ассоциативного ряда. И не особо обращал внимание на такие компоненты.
— Так вот, — продолжил я, — было бы неплохо, если бы вы и меня снабдили одеждой.
— Из твоего ассоциативного ряда?
— Нет! — рявкнул я. — Из того, что на мне было надето!
— Ну что же, — хмыкнул Шутгар. — Только боюсь, что некоторые детали этой одежды тебе не подойдут.
— Это почему? — нахмурился я. — Раньше же подходили.
— Раньше — подходили, — согласно кивнул Шутгар. — А теперь — вряд ли. Мы внесли несколько конструктивных изменений.
В состоянии легкой паники я срочно проинспектировал свои ощущения на предмет этих самых изменений. Остановился на спине. Именно там ощущалось нечто непривычное.
— Зеркало есть? — спросил я Болата, который с ехидной улыбкой наблюдал за мной.
— Зеркало? — переспросил тот. — Это та штука, в которой вы имеете возможность видеть свое отражение?
— Именно та штука, — кивнул я.
Болат небрежно щелкнул пальцами, и передо мной возникло огромное зеркало в затейливой раме. Я сразу же повернулся к нему спиной и через плечо начал рассматривать украшение, навешенное на меня этими типами… М-да! Украшение было то еще. Крылья. Именно крылья. И по окраске тоже не фонтан. Вы думаете, что они были белыми или, к примеру, черными? Никакой романтики — сизые. Нет, конечно, ряд перьев в окантовке имел цвет, приближающийся к белому. Но только приближающийся. Увидев это непотребство, я только тихонько застонал.
— И что это вы мне прилепили? — со вздохом спросил я.
— Как что? — удивился Шутгар. — Крылья! Я же тебе говорил, что без них тебе не справиться.
— А руководство по их использованию есть? На сколько лет гарантия? Рекомендации завода-изготовителя? — нудным тоном начал перечислять я. — Я же их не чувствую! И что, теперь с ними вот так и бродить по свету? Вам не кажется, что это несколько ненормально?
— То есть ты хочешь, чтобы они проявлялись только тогда, когда есть необходимость? — уточнил Болат. — А в обычном состоянии были не видны?
— Вот-вот! — согласился я. — Давайте обычное состояние оставим таким, каким оно было. А вот необычное можете украсить этими крыльями. Хотя, конечно, можно было бы еще над дизайном поработать, да и без пользы они. Я же уже сказал, что я не могу ими пользоваться. Обратной связи нет.
— Обратная связь будет! — твердо пообещал Шутгар. — Это еще твой мозг не привык к нововведению. Постепенно все наладится. А вот что касается непонятного слова «дизайном», тут я тебе помочь не могу. Я должен вникнуть в смысл, а он от меня ускользает. Может быть, ты пояснишь, о чем речь?
— Это имеется в виду внешний вид крыльев, — пояснил я, удовлетворенно кивнув при виде брюк, появившихся на моих ногах. — Что за цвет такой унылый? Опять же форма не очень. Если мне предстоит мир спасать, то и вид должен быть соответствующий. Меня потом, быть может, в легендах воспевать будут. Согласитесь, что «черные, грозные крылья», или «светлые, белые» — звучит значительно более впечатляюще, чем просто «серые, сизые».
— Ладно, — кивнул Шутгар. — С цветом еще разберемся, а чем тебя форма не устраивает?
— Хотя бы тем, что я ее не вижу! — огрызнулся я. — Как я могу ее оценить, если крылья открыть не могу?
Шутгар потянулся ко мне и, ухватив одно крыло за кончик, открыл его. Я с удивлением почувствовал движение мускулов, о существовании которых даже не подозревал.
Этим двоим было удобнее рассматривать мое крыло. Еще бы! А мне пришлось смотреть в зеркало. Нет, вообще-то форма нормальная. Я бы даже сказал, красивая. Но с одним уточнением: если бы они были прикреплены к спине другого индивидуума. Тут уж я бы с видом знатока покачал бы головой, поцокал языком, почмокал губами и высказал бы свое веское мнение. Главное, после этого я бы выкинул всю эту муть из головы и отправился бы по своим делам.
— Ну что? — спросил Шутгар. — Нормально?
— Ну, это смотря что называть «нормально», — хмуро заметил я. — Для меня так ситуация совсем не нормальная. Стоять в этой белой мути, в обществе двух непонятных типов, в незаконченной обстановке и обсуждать собственные крылья… Ситуация для дурдома!
— Для чего? — встрепенулся Болат.
— Есть специальные заведения в нашем мире, куда таких больных запихивают. Их типа там лечат. Вы мне лучше другое скажите! Что за «танцы» мне предстоят? С кем мне придется сражаться?
— Как это — с кем? — удивился Шутгар. — С Тьмой, конечно! С кем же еще Свет воюет?
— Я не Свет! — отрезал я. — У меня есть конкретное имя и даже, на тот случай, если вы не знаете, конкретная фамилия. Я подозреваю, что у Тьмы тоже имеется свой представитель, с такими же данными, как у меня. Хотелось бы просветить этот вопрос.
— Э-э-э… — Болат в некотором затруднении потер подбородок. — Скорее всего это будет Трукотур. Он в последнее время набрал большую силу, и никто на это место больше не претендует. Всех, кто претендовал, он либо уничтожил, либо сделал своими слугами.
— То есть надо «погасить» конкретный облик этого Трукотура или что?
— Что означает «погасить облик»? — вмешался Шутгар.
— Это означает — тривиально «вычеркнуть из списка ныне живущих», — хмыкнул я.
— Ну да! — нахмурился Болат. — Что-то в этом роде и предполагается.
— Так что мешает вам обрушить ему на голову какую-нибудь скалу? Вы же намного сильнее его! Или нет? А если он сильнее вас, то извините! Тут я не смогу вам ничем помочь. Крылья можете забрать себе. Так и быть, я не буду претендовать на это украшение.

Глава 29

— Да нет! — поморщился Болат. — Тут дело не в этом. Конечно же мы сильнее! Но есть ряд причин, по которым мы не можем сами справиться с этой ситуацией. Тебе о сути их знать необязательно. Достаточно того, что они есть. И потом, ты же не один будешь с этим воевать! По пророчеству, ты объединишь под своим началом определенные силы.
— Да? А эти силы знают о том, что я их объединю? — поинтересовался я. — А то я приду, а они скажут: «Какой такой павлин-мавлин?!»
— Что-то мне подсказывает, что тебе не потребуется много времени для того, чтобы объяснить — какой, — хмыкнул Шутгар. — Вот как раз в таком случае мы и можем вмешаться. Тебе предстоит пройти целый курс подготовки. Причем подготовки именно в магическом плане. В боевом тебе уже ничего не требуется. Ты и так уже отличный боец.
— Ну, ладно, — согласился я, польщенный похвалой. — Давайте рассказывайте, где этот курс проходить, и возвращайте меня на место. Там меня, наверное, уже ищут. Да! И не забудьте меня вернуть в прежнее состояние! Я имею в виду эти крылья. Вот когда я смогу ими управлять и когда мы договоримся о цветовой гамме, тогда и можно будет их снова повесить на мой горб.
— У тебя нет горба! — резко отозвался Болат. — Далее. Тебя еще никто там не ищет! Там время для тебя остановилось. Курс ты будешь проходить не на Зегерии, а в другом мире. И учти, тебе придется там выкладываться на полную катушку. Ну, это если ты хочешь остаться в живых, конечно.
— Что-то это желание с каждым вашим доводом становится все слабее, — печально заметил я.
— Надо! Раз уж ты оказался персонажем этого пророчества, — решительно сказал Шутгар.
— Да? А я что, об этом просил? — огрызнулся я.
— Да кто тебя стал бы спрашивать? — отмахнулся Болат. — Тут уж так: назначили — тащи лямку! Не сможешь — просто прибьют! А смене вида мы конечно же тебя научим. Это не особенно и сложно. Ну что? Готов?
— Это смотря к чему, — осторожно отозвался я. — Вы давайте перечисляйте, а я буду отвечать, на что готов, а на что — нет.
— Хорошо! — кивнул Болат. — Слушай! Первым делом мы отправим тебя в мир Сарсартия. Там очень неплохая Академия магических искусств…
— Но ведь и здесь тоже есть Академия, — напомнил я.
— Не здесь, а на Зегерии! — резко поправил меня Шутгар. — Здесь есть только мы с тобой. Это — первое! Второе: Академия Сарсартии на голову, если не больше, выше королевской Академии магии. Там понимают, что такое спонтанный магический дар, и умеют его развить и использовать.
— Осталось только этот спонтанный магический дар иметь, — уныло кивнул я.
— Будет! — заверил меня Болат. — Это уже наша забота — разбудить его в тебе.
— А, так он уже там, внутри меня, спит? — поразился я. — Спит, когда я в поте лица своего работаю?! Немедленно будите его!
— Всему свое время! — поднял ладонь Болат. — Слушай дальше! После того как ты пройдешь курс, мы вернем тебя сюда. Вот с этого момента и начнется твое завтра. Уловил?
На всякий случай я кивнул. Хотя проект показался мне слишком уж нереальным и где-то даже натянутым.
— Вот и хорошо! — удовлетворенно потер руки Шутгар. — По крайней мере, мы получили возможность подготовить его!
— Да, — кивнул Болат. — Теперь так. Я отправляюсь на Сарсартию, надо там все уладить, а ты, Шутгар, займись нашим чемпионом!
— Я пока еще не чемпион, — счел своим долгом уточнить я.
— Так называют бойцов, предназначенных на поединок, — приятно улыбнулся Шутгар. — Так что ты самый что ни на есть чемпион.
— Только учти, — напомнил Болат. — Трукотур наверняка уже о парне знает. Я, конечно, уверен, что он не сможет вычислить, где мы сейчас, но на всякий случай будь осторожен!
— Не волнуйся! — отмахнулся Шутгар. — Каким бы сильным он ни был, до такого знания, как «веер миров», он еще рылом не вышел!
Нельзя сказать, что это замечание добавило мне оптимизма. Кто же такие эти таинственные Болат и Шутгар? Видимо, вопрос аршинными буквами проступил на моем лице, если Шутгар весело хмыкнул, наблюдая за мной.
— Мы здесь следим за порядком, — пояснил он. — Для того и получили соответствующие полномочия. Лично мы в происходящее вмешиваться не имеем права. А вот косвенно, через таких, как ты, — сколько угодно! Трукотур возомнил о себе слишком много. Он развил бурную деятельность и медленно, но верно ведет этот мир к краху. К полному сползанию во Тьму. Надо признать, что этот негодяй не без таланта! Единственное, что мы можем противопоставить ему, — это пророчество, высказанное еще в глубокой древности. Такой глубокой древности, что никто не помнит, кем оно высказано и о ком в точности, там говорится. Но оно было! И это факт. К тому же ты уже успел инициировать клинки. А это еще никому не удавалось.
— Я думал, что мне это приснилось, — признался я.
— Так вот, значит, как это происходит, — задумчиво сказал Шутгар.
— Жаль, что мне не приснилось, как я прибил этого вашего Трукотура, — вздохнул я.
— Ничего! — успокоил меня Шутгар. — У тебя еще будет возможность сделать это благое дело наяву!
— Да, — усмехнулся я. — Но во сне это как-то безопаснее. Да и заклинания того колдуна на меня не смогли оказать никакого воздействия!
— Какого колдуна? — резко насторожился Шутгар.
— Ну, того, что в тех моих снах присутствовал, — пояснил я.
— Так, значит, Болат прав. И он таки действительно уже знает о тебе, — простонал Шутгар.
— Так это недоразумение и есть ваш хваленый Трукотур? — удивился я.
— Это «недоразумение» может тебя уничтожить одним махом! И заметь, не во сне, а наяву! Так что мы тебя очень вовремя изъяли.
— Ты хочешь сказать, я очень вовремя свалился в эту яму? — поправил я Шутгара.
— И это тоже, — кивнул тот. — Теперь давай поработаем над твоим внешним видом. Закрой глаза и представь себя таким, каким был до превращения. То есть без крыльев.
Я честно попытался последовать предложению, но то ли воображение разыгралось, то ли еще по какой причине, но то, что вставало перед моим мысленным взглядом, назвать моим предыдущим внешним видом язык не поворачивался.
— Не получается! — простонал я.
— Вижу! — хмуро буркнул Шутгар.
Он некоторое время просидел в раздумьях, потом его лицо прояснилось.
— А ну, смотри в зеркало! — скомандовал он. — Запоминай свой внешний вид. Я сейчас активизирую участок твоей зрительной памяти, и ты запомнишь его навечно… Запомнил?
Я кивнул. Даже перед закрытыми глазами встал мой образ, отразившийся в зеркале.
— Отлично! Сейчас я потихоньку буду убирать изменения, внесенные в твое тело. Нет-нет! Не лечение, а изменения! А ты следи за этим процессом в зеркале. Когда мы придем к твоему предыдущему виду, то ты тоже зафиксируй его в памяти.
— Да что там фиксировать? — буркнул я. — Крылья убери, вот и будет мой предыдущий вид!
— Э нет! — качнул головой Шутгар. — Все не так просто! Крыльями надо работать. Крыльями надо управлять. И тут никакая магия не поможет! Для этой цели мы тебе добавили набор мускулов. Да ты в зеркало посмотри внимательно! Разве ты не видишь?
Я присмотрелся. А действительно! Есть какая-то неправильность в фигуре. Очень развита грудная клетка. Жгуты мышц просматриваются совсем не там, где они должны быть. Я развернулся спиной. Да, и тут все не совсем так, как я себе представлял.
— И еще, — продолжил Шутгар. — Изменился твой вес. Оставь мы его прежним, тебя бы не смогли поднять крылья и втрое большие! Пришлось поработать и над твоими костями. Облегчить их. Таким образом, изменения должны касаться не только крыльев, но и механизмов, обеспечивающих тебе полет.
— А как же это можно сделать? — недоуменно почесал я затылок. — Ведь получается, что я должен переделывать каждый раз свой организм.
— О чем я тебе и толкую! — кивнул Шутгар. — Вот для чего и служит магия! Она помогает переделать организм, в то время как летать уже должен он сам.
— Ну и… ничего ж себе! — выдохнул я.
— Так что смотри в зеркало! — вздохнул Шутгар.

Оба вида зафиксированы. Я их запомнил на веки вечные! Также я запомнил ощущения, которые должны быть при изменении. Шутгар очень дотошно впихнул в меня знания, как их активизировать и контролировать. Надо ли говорить, что после нескольких десятков преобразований я был мокр от пота и близок к истощению организма. Такие вещи даром не даются.
Заметив мое состояние, Шутгар сжалился. Он создал трапезу. Знания о еде он почерпнул из моей памяти. Получилось очень неплохо! Пока я пополнял энергетические затраты, он, участливо поглядывая на меня, молчал. Но, дождавшись момента, когда я наконец утолил первый голод, заговорил вновь:
— Еще один момент, Сторн.
— Да?
— Когда ты будешь учиться магии, то как хочешь, но выкраивай время для того, чтобы научиться управлять и крыльями. Можешь относиться к ним как к оружию. Ты же воин! А значит, должен понимать, что оружие всегда должно быть готово к бою. Тут так же, как и с магией. Мы даем тебе инструмент, а изучить его, научиться им пользоваться — это уже твоя задача. Магистры Академии магических искусств помогут тебе в этом. Но о том, что у тебя есть крылья, никто не должен знать. Тут уж придется тебе самому овладеть этим искусством.
А вот и Болат появился!
— Как успехи?
— Нормально! Он очень быстро воспринимает все, что требуется. Очень быстро для человека, естественно.
Так. Это что еще за поправка? Хотя да! Они же не люди — это ясно. А были ли они когда-нибудь людьми? Этот вопрос я и задал Шутгару. Тот наморщил лоб, раздумывая над ним.
— Да вроде бы были, пару раз, — наконец вспомнил он. — Но очень давно. Там были некоторые моменты, которые требовали именно такого состояния.
Болат устроился в кресле и принюхался к запахам, витающим над столиком, за которым я закусывал.
— Интересно! — пробормотал он. — А ну-ка!
Он удовлетворенно кивнул, когда в его руке материализовался высокий стакан с темно-красной жидкостью, в которой я с удивлением узнал обычный томатный сок.
Болат сделал большой глоток и улыбнулся.
— А ведь я забыл, как приятно телесной пищей восполнять недостаток энергии! — признался он. — Да и то сказать! Какая тогда была пища? А ты гурман, мой друг.
— В смысле? — недоуменно поднял я бровь.
— Ну, эти знания я почерпнул из твоей памяти, — признался Болат. — Мне стало интересно, чем же питаются сейчас.
— Из моей памяти? — нехорошо прищурился я. — И что же ты еще из моей памяти узнал? Уточняю — это касается тех, кто в ней копается без моего разрешения.
Я старательно вспомнил эпизод с эльфийским магом Крэниелом в самом начале моей эпопеи.
— Нагл! — хохотнул Болат. — Неужели ты бы решился на это?
— Если ты останешься в телесной оболочке, всенепременно! — пообещал я.
— Вот нравятся мне такие! — сообщил Шутгару Болат. — Они обычно на многое способны.
— Ну, хватит! — поморщился Шутгар. — Что ты сделал там?
— Все подготовлено! — откинулся в кресле Болат. — Приход Сторна обусловлен. Легенда разработана. Осталось только внедрить его в то общество. Я провел обработку мэйра Кердука Кердана, руководителя Академии магических наук. Теперь он уверен, что хорошо знал некоего Колтара Переруба. Вернее, даже крепко с ним дружил. Вот именно с рекомендательным письмом от него Сторн и явится в Академию. Очень удачно и то, что там как раз идет набор студентов на первый курс обучения. Не придется маяться некоторое время в ожидании следующего набора.
Болат обернулся ко мне:
— Ты уж не подведи меня, парень! Письмо я такое подготовлю, что пальчики оближешь. Изволь соответствовать!
Я в ответ только непроизвольно пожал плечами. Конечно, раз уж это необходимо, то я постараюсь изучить то, что мне будут давать. Но перестраиваться в угоду кому-то я совершенно не собирался. Видимо, Шутгар это очень хорошо понял. Он улыбнулся, одобрительно кивая мне.
— Пусть лучше остается собой, Болат, — сказал Шутгар. — Это самый лучший стиль поведения. И, главное, не придется особо врать. Просто пусть молчит о том, что было до этого.
— А если даже и не смолчит, то кто ему поверит? — понимающе кивнул Болат.
— Смолчу! — буркнул я. — Не дурак! Хорошо понимаю, о чем можно трепаться, а о чем — не стоит.

Глава 30

«Дружище Кердук! Здравствуй, старина!
Помнишь ли ты наши веселые деньки? Славное было время! Те магические штучки, которыми ты нас удивлял, оказали тебе огромную услугу. Ты уже руководишь Академией.
Я рад за тебя! Я хорошо помню, как ты уговаривал меня идти учиться вместе с тобой. Я тогда тебе сказал, что у каждого свой удел. Кому-то творить всякие магические штуки, а кому и мечом махать. Я своего мнения с тех пор не изменил. Впрочем, я пишу тебе не поэтому.
Кажется, я нашел парня, который тебе подойдет. Дар у него есть! В этом я уверен полностью. Только он не умеет им пользоваться. Нашел я этого парня в дворянском отряде. Есть у нас такой. В нем служат обедневшие и оставшиеся без наследства сынки дворян. В сущности, бесполезное формирование. Да вот поди ж ты! Хоть на что-то сгодилось. Так как мы люди небогатые и платить за обучение он не в состоянии, прошу тебя принять участие в судьбе этого парня, с которым я и посылаю письмо. Зовут его Сторн Хариц. Надеюсь, ты по достоинству сможешь оценить его талант.
Твой старый друг, Колтар Переруб.

P.S. Да, считаю своим долгом тебя предупредить. Рукояти мечей, которые торчат у него за плечами, — это не для красоты, он удивительно ловко ими владеет. А в сочетании с дворянским гонором ты можешь себе представить, что это за опасная смесь. Постарайся не допускать дуэлей, иначе он здорово проредит твоих студентов».

Вот такое письмо лежало в кармане моего мундира. Да, именно мундира! Ведь, по легенде, я служу в регулярных войсках королевства Солотайя. Я — младший сын дворянского рода Хариц, кавалер Сторн Хариц. Так как я младший сын, то рассчитывать на наследство просто не могу. Остается один путь: прославить себя и свой род на поле битвы, удачно жениться, добиться высоких чинов и наград. И почить в окружении чад и домочадцев. Путь-то один, да до конца его доходят единицы. Если вообще доходят. Но вот у меня (типа) появился другой шанс пробиться в жизни. Да-да — это именно магический дар. Болат и Шутгар в один голос утверждают, что он у меня есть. Только необходимо его развить. Ну, если притягивание к себе разных предметов и уклонение от их стремительных полетов — это и есть магический дар, то что-то мне не очень хочется его применять. Впрочем, этим двоим видней. Как я понял, иного пути у меня попросту не было.
Конечно же меня экипировали в полном соответствии с местными обычаями. Даже дали НЗ в денежном эквиваленте — пять золотых монет. Правда, Болат меня предупредил, что имеется в наличии множество желающих прибрать к рукам такую сумму. И только клинки за плечами (и умелое владение ими) могут служить гарантией, что желающие поостерегутся обращаться ко мне.
В ответ на это я только скромно пожал плечами. Владение холодным оружием — не единственное мое достоинство. Я в общем-то даже и без клинков смогу отстоять свое богатство. И еще неизвестно, что будет милосердней.
История чем-то похожа на знаменитое произведение Дюма. Но имеются свои отличия. Во-первых, я не девятнадцатилетний холерик д’Артаньян. Во-вторых, у меня за плечами спецназ. В-третьих, имеется немалый багаж лет, которые научили меня достаточно хорошо разбираться в людях, а тело, так не соответствующее моим годам, могло помочь мне направить эти знания в нужное русло и руководить ими.
В отличие от известного персонажа, я двигался на своих двоих. По легенде, у меня даже не было денег на приобретение себе транспортного средства в виде лошади. Через несколько километров такой дороги я начал с ностальгией вспоминать свой «дикий Ланос», на котором можно было преодолеть это расстояние шутя и за короткое время. Как и где он сейчас? Что с ним? Хранят ли его эльфы так бережно, как и обещали? Ну что делать? Нет тут технологий и соответствующих средств передвижения.

Стены славного города Олартона, столицы Пилентии, возвышались на добрых тридцать метров надо мною. Я задрал голову. Между зубцами стен торчали различные приспособления непонятного назначения. Нет! Назначение-то понятно. Оборона стен. Но как это осуществляется? Вот этого я понять не мог. Впрочем, это не моя забота. Направим мы свои стопы к воротам. Наличие мундира должно обеспечить мне свободный вход, без уплаты пошлины. Это указ местного короля — военные чины проходят в город без взимания денег за это.
Олартон имел вид типичный для городов Средневековья. Если это Средневековье брать откуда-то из Центральной Европы. Такой же королевский замок в центре, окруженный домами знати. Дальше, по кругу, располагались мастерские и торговые лавочки ремесленников. Конечно, имелись и площади и скверики. Все это и было окружено той самой стеной, которую я рассматривал.
Ворота я прошел беспрепятственно. Стражники бросили на меня ленивый взгляд. Уразумев, что тут поживиться нечем, быстро утратили ко мне всяческий интерес.
— Эй, служивый! — окликнул я одного из них. — Где тут Академия магов находится?
— А это, твое благородь, как пройдешь пару кварталов по центральной улице, то повернешь направо. Да там указатель висит. Мудрая птица «совух» на нем изображена. Вот по ём и повернешь! А там недалече уже. Как ворота увидишь, так и знай — пришел. Только не пустят они тебя. Они только своих впускают.
— Так, может, я и собираюсь стать там своим? — буркнул я, направляясь по указанному маршруту.
Центральная улица называлась просто и незатейливо — Королевская. Я хмыкнул, представив, как тут проезжают король с семейством. Куда-нибудь за город, на пикник, к примеру.
Ну, ничего! Еще двадцать минут походным шагом, и передо мной возникли ворота Академии. Закрытые, между прочим, ворота. У ворот, немного сбоку, на табурете, восседал некий страж. Да уж! Типаж тот еще. Старый, помятый с одной стороны морион с плюмажем надвинут глубоко на нос. Ноги, обряженные в потертые штаны, вытянуты. На коленях штанов красовались металлические бляхи. Назначение их непонятно, но впечатление производят. Такие же бляхи нашиты и на локтях. На груди металлическая же пластина, на которой что-то изображено. Но, видимо, реставрации уже давно не было. Понять, что именно на ней изображено, не было никакой возможности.
Так. И где же тут «дилинь-дилинь», которым я могу известить о своем присутствии? Не обнаружив искомого, я вытащил один из метательных ножей и постучал кончиком об край мориона стража.
Одна рука двинулась вверх и приподняла морион. На меня глянуло лицо, носящее явные признаки злоупотребления алкогольными продуктами, как накануне, так и вообще. Глазки с большой неохотой открылись и взглянули на меня, пытаясь по ходу дела сфокусироваться.
— Чего надо? — прохрипел страж.
— Письмо начальнику Академии, господину магистру Кердану, — сообщил я.
— Давай! Я передам, — предложили мне.
— Нет! — мотнул я головой. — Приказано прямо в руки.
— Посторонним ходу тут нет, — заупрямился страж.
— Да откуда ты взял, что я посторонний? — возмутился я. — Может, я как раз поступать в Академию пришел.
Конечно, устранить с дороги этого, с позволения сказать, стражника проблемы не составляло бы. Просто не хотелось начинать свое пребывание здесь с конфликта. В конце концов, этот воин выполняет свои служебные обязанности. Насколько хорошо — это уже не мне судить. Надо хотя бы попытаться решить проблему мирным путем.
Это я соображал, рассматривая стражника, занятого тяжелым мыслительным процессом.
— Дык, ты это, поступать пришел? — наконец сделал вывод он.
— Да, — кивнул я.
— Дык, поступающие в том вон доме собираются, — показал на стоящее неподалеку здание стражник. — Тама и жди!
— А письмо? — напомнил я.
— Дык, давай — передам!
— Приказано: лично в руки.
Видимо, разговор пошел на новый круг.
— Нельзя посторонним.
— Господин Кердан у себя? — резко спросил я.
— Дык, кто ж его знает? — мотнул головой стражник. — Маг он. Может, у себя, а может, и нет.
Я обратил внимание на свисающий справа от меня шнур. Ухватил его и дернул. За воротами раздался мелодичный звон.
— Сейчас выйдет дежурный маг и превратит тебя в жабу! — злорадно предрек стражник. — Я до сих пор не видел, как это бывает. Вот сейчас и погляжу!
«Надо было сразу дергать, а не тратить время на эту пьянь!» — раздраженно подумал я. Через некоторое время раздались шаги и открылась маленькая калитка в стене. В проеме появилась худощавая фигура в сутане. Во всяком случае, у меня создалось такое впечатление, что это сутана.
— Что вам надо, молодой человек? — строго спросил меня вышедший.
— Дык… эта! — решил внести ясность стражник.
— Молчать! — практически одновременно рявкнули мы на него.
Стражник захлопнул рот и рухнул на табурет у ворот. Вышедший уже с некоторым интересом осмотрел меня.
— Письмо магистру Кердану, — сухо доложил я и добавил, уже со значением: — В собственные руки!
— Я доложу! — так же сухо отозвался дежурный маг. — Ты можешь немного подождать?
— Я могу и много, — сердито буркнул я. — Но будет лучше, если этим не злоупотреблять.
— Это Академия магии! — проинформировал меня дежурный. — И у нас нет разделения на дворян и простолюдинов.
— Учту. Но зачем ты мне это говоришь? — удивился я.
— Думаешь, я не заметил золотого перстня на твоем пальце? А вы, дворяне, весьма нетерпеливы в своих желаниях.
— Будем считать, что я из числа терпеливых дворян, — хмыкнул я.
Дежурный исчез. Стражник расстроенно крякнул:
— Дык, ты, твоя млсть, дворянин?
— Ну? — откликнулся я.
— Прощения просим! — Стражник высморкался в придорожную пыль. — Не заметимши тебя были.
— Были? — повернулся я к нему. — А что, здесь еще кто-то есть?
— А как же! — кивнул страж. — Привратник еще имеется.
— Где?
— А вона! Только он невидимый для других, — кивнул в сторону стражник.
В той стороне, куда он кивнул, возник легонький смерчик, взметнувший столб пыли.
Да, с этими ребятами из Академии надо быть осторожнее. Кто его знает, что бы предпринял этот невидимый привратник, если бы я применил к стражнику более решительные меры воздействия. Я даже похвалил себя за сдержанность. Мысленно, конечно.
Долго ждать не пришлось. Я даже не успел толком рассмотреть призрачный силуэт привратника. Снова открылась калитка, и появился дежурный.
— Магистр разрешил тебе пройти, — сообщил он.
Я шагнул в калитку, и она захлопнулась за моей спиной.
— Следуй за мной! — распорядился дежурный и уверенно пошел вперед.
Я пожал плечами и тронулся за ним. И для чего требуется такая секретность? Что тут может быть такого, что следует скрывать от посторонних?
Мы с моим провожатым прошли через широкий внутренний двор Академии. Слева, на невысокой травке, расположилось около десятка молодых людей. Судя по всему, они занимались медитацией, уж больно отсутствующим был их вид. Среди этих людей расхаживал человек, выглядевший постарше, и внимательно наблюдал за процессом. А вот справа…
Картинка, открывшаяся мне справа, заставила даже немного замедлить шаг. В центре площадки стоял парень, окутанный каким-то странным полупрозрачным маревом. Вокруг него располагались пять человек, которые методично метали в центр молнии странного фиолетового цвета. Лицо парня было очень напряженным. Я рассмотрел струйки пота, стекающие по его щекам. Он из последних сил держал защиту, по которой безостановочно лупили молнии. В какой-то момент он не выдержал, и марево исчезло. Еще один удар молнии пришелся прямо по незащищенному телу. Парень болезненно вскрикнул и, скрюченный судорогой, рухнул наземь. Люди, стоявшие вокруг, сразу опустили руки. Один из них, видимо старший, подошел к столику, стоявшему невдалеке, и посмотрел на клепсидру, служащую мерилом времени.
— Уже лучше, Кардил. Но все равно мало! Надо сосредотачиваться и более равномерно распределять свои силы. В самом начале твой экран был даже более избыточен, чем требовалось. А под конец твои силы иссякли…
— Не задерживайся! — услышал я сердитый голос дежурного. — Не следует тебе стоять и смотреть! Ты не забыл о своем задании?
Я хмыкнул и двинулся дальше. Мое задание — это учеба здесь. И, судя по всему, легко мне не будет.

Глава 31

Кабинет руководителя Академии магических наук, магистра Кердука, был огромен и поражал своим великолепием. Сам магистр восседал в грандиозном кресле, обитом кожей неведомого животного, и внимательно изучал письмо, поданное мною.
— Хм! Ну что же… — Кердук опустил лист и внимательно взглянул на меня. — Если старина Колтар утверждает, что у тебя есть дар, то у меня нет оснований сомневаться в тебе. Хотя вступительные испытания все равно придется пройти. Кстати, как он там?
— Ну, он же командует войском, — пояснил я. — Весь в делах и заботах.
— Ну а как он на тебя вышел? — не отставал Кердук.
— Нам один раз выпало сопровождать его в инспекторской поездке. Ночью, во время моего дежурства, он неожиданно вышел к костру…
— И?
— Ну… я ветку как раз… взглядом подкинул. Он и увидел.
Кердук расхохотался:
— Представляю его лицо, когда он увидел это представление! Но надо отдать ему должное — если он признал, что у тебя что-то есть вроде дара, то это многого стоит! А что это он пишет про мечи? Я вижу, что у тебя их два. Странно! Неужели можно в бою сражаться обоими? Или ты их используешь по очереди?
— Можно сражаться обоими, — отозвался я. — Есть специальная техника двуручного боя.
— Тебе не составит труда ее продемонстрировать? — с интересом спросил Кердук.
— Почему нет? — пожал я плечами. — Где это сделать?
— Да вон на середине кабинета достаточно места. Или тебе нужно его больше? — указал Кердук на свободное пространство.
— Ну, этого достаточно, — кивнул я, выходя на середину.
Я продемонстрировал несколько связок и специфических приемов, с удовольствием ощущая, насколько послушны мне мои клинки. «Полет стрижа» и завершающие «всполохи». Все!
— Впечатляет! — признал Кердук, несколько раз беззвучно хлопнув в ладоши. — Вот уж не знал, что есть такая техника. Я вижу, что у тебя клинки несколько короче обычных. Это что, для того, чтобы было удобнее их вытаскивать из-за спины?
— Конечно! — подтвердил я. — Согласитесь, что длинный клинок из-за спины так просто не выдернуть!
— Соглашусь, — пообещал Кердук. — Но где обучают такому бою?
Я напряг память, вспоминая, что известно по этому миру. А! Так эльфы и тут имеются…
— Это техника эльфов, — осторожно сказал я. — Очень немногие могут ею овладеть.
— Что? — Кердук даже привстал с места от удивления. — Эти несчастные существа, оказывается, умеют владеть мечами?
«Ой-ей-ей! Кажется, я влип по полной! Надо же! Я ведь ничего не помню про местных эльфов! Хотя знаю, что они тут есть».
— И что тут странного? — поинтересовался я, настороженно взирая на руководителя Академии.
— Я думал, что они в своих чащобах только песни сочиняют да деревца лечат. А они, оказывается, не так безобидны, как мы предполагали!
— Прости, уважаемый Кердук, — сказал я. — Они хоть раз на людей нападали?
— Нет, — пожал плечами тот. — Впрочем, мы и были уверены, что они не смогут этого сделать.
— Так какая причина беспокойства? — поинтересовался я. — Я думаю, что они и дальше не будут нападать. А то, что они владеют такими приемами, так это и для обороны никому не помешает. Я бы даже сказал — наоборот! Мне их техника очень помогла, и не раз!
— Так-то оно так, — пробормотал Кердук, все еще настороженно рассматривая меня. — Просто меня расстраивает сам факт того, что мы, оказывается, не все знали об этом народе. Мы привыкли к тому, что среди них имеются отличные барды. Что они буквально помешаны на гармонии и красивостях. Что они чрезвычайно трепетно относятся к природе и могут рыдать над каждой сломанной веткой. Но мы и не предполагали, что эльфы владеют искусством боя.
Я почувствовал, что надо срочно выправлять ситуацию.
— А как они относятся к старинным вещам, ты помнишь? — спросил я, стараясь не переходить на «вы».
Ну, не принято тут так. Если ты один, то это «ты»! И никак иначе.
— Трепетно, — кивнул Кердук.
— Далее. Ведь не всегда эльфы были такими, как ныне. Искусство этого боя очень древнее. И раз уж оно есть — то, по всей вероятности, оно было необходимо. Я не буду вдаваться в подробности, но узнал я об этом совершенно случайно. И эльф, который меня обучал, был едва ли не последним мастером такого боя.
— Угу! — принял к сведению мои слова Кердук. — Впрочем, это сейчас не тот вопрос, который нас интересует. Не правда ли? Нас интересует вопрос твоего обучения в Академии. Как я понял из письма Переруба, ты небогат. А значит, денег на обучение у тебя нет. Но есть дар… Кстати, а насколько он велик? Стоит ли городить огород? Можешь ли ты что-то сейчас показать?
Я пожал плечами. Ну, если ты хочешь, то… Я зацепился взглядом за здоровенный талмуд на столе Кердука и рванул его на себя. Очень вовремя пригнулся, пропуская этот тяжеловесный снаряд над собой. И с удовлетворением услышал смачный «хряп» об стену.
— Да! — изрек Кердук после минуты молчания. — Впечатляет. Я не буду требовать еще чего-то показательного. Вполне может быть, что я рискую остаться после этого без кабинета. Достаточно будет, если ты на словах объяснишь мне, на что способен.
— А больше я ничего продемонстрировать и не могу, — печально сказал я. — Это пока и все. Именно поэтому командир Переруб и отправил меня сюда.
Руководитель Академии, кряхтя, извлек свое тело из кресла и прошел к стене. Он поднял с пола книгу и прикинул ее вес.
— Ну и этого немало, — наконец сообщил он мне. — Предметы такого веса с помощью левитации переместить могут далеко не все. Мы не благотворительное общество, но есть некий контингент, который имеет право на бесплатное обучение. По королевскому указу, если претендент на обучение выказывает достаточные знания и способности, то Академия должна принять его на обучение за счет казны. Мне кажется, что сейчас мы столкнулись именно с таким прецедентом. Во всяком случае, я распоряжусь, чтобы тебя допустили к вступительным испытаниям, где мы и сможем определить, на что ты способен вообще. Устраивает тебя такое решение, господин… э-э-э, Сторн?
— Вполне! — кивнул я.
— Ну, раз так, давай сюда свои мечи! — распорядился Кердук.
Я недоуменно уставился на него. Уж что-что, а клинки всегда у меня были за спиной, и я к ним привык настолько, что не мог и представить себе случая, когда расстанусь с ними.
— Не надо так на меня смотреть! — усмехнулся Кердук. — Я отлично понимаю, что ты дворянин и это твое оружие. Но если ты хочешь стать студентом Академии, то должен принимать ее Устав. А по Уставу дуэли в стенах Академии запрещены. Я же вас, дворян, знаю как облупленных! Чуть что не так сказал, сразу — вжжжик! И головы как не бывало! И намотай себе на ус: студенты между собой равны! Кстати! Если у тебя имеется еще что-нибудь из оружия — тоже выкладывай!.. А это что такое? — Так Кердук отреагировал на несколько сюрикенов и связку метательных ножей, извлеченных мною из недр моего вещевого мешка.
— Ты же приказал выложить мое оружие, — пожал я плечами. — Вот это тоже оно.
— Это? — Кердук ухватил один из сюрикенов, порезал палец об его острый край, засунул порезанный палец в рот, сморщился, прошептал какое-то заклинание и внимательно посмотрел, как затягивается ранка.
Я с интересом наблюдал за Кердуком.
— Ты уверен, что это оружие против врагов? По-моему, ты от него сам можешь получить серьезные раны.
Я подхватил парочку со стола и метнул в косяк двери. Сюрикены вонзились один за другим, глубоко застряв в древесине.
— Впечатляет! — снова изрек Кердук. — Этому тебя тоже эльфы обучили?
— Нет, — мотнул я головой. — У отца жил один японец, вот он-то меня и научил этим фокусам.
— Кто жил? — удивленно воззрился на меня Кердук.
— Японец. Это такой житель далекого Востока. Очень далекого!
Кердук некоторое время переваривал информацию, потом наконец решил, что он понял.
— Понятно! Они там, на Востоке, все немного ненормальные. Но как он оказался у твоего отца?
— Это лучше спросить у моего отца, — посоветовал я. — Потому что, когда спросил я, отец велел меня выпороть за излишнее любопытство. И хотя мне было тогда лет двенадцать, я с тех пор больше задавать такие вопросы не рисковал.
— Предусмотрительно, — покивал Кердук.
— Очень! — согласился я с ним.
— Ладно! Я распоряжусь. Тебя отведут в предназначенную тебе комнату. Если у тебя есть деньги, то советую пойти в город и все там потратить. Потому что в следующий раз город ты увидишь нескоро… Ну, это если ты поступишь, в чем я не сомневаюсь. Но ты можешь из города и не вернуться. Мы все люди и поймем тебя, если такое произойдет. В любом случае, ты заинтересовал меня, Сторн. Подожди в приемной! За тобой придут.
Я тоскливо посмотрел на свое оружие.
— О нем не беспокойся! Оно будет у меня в полной сохранности.
— А если я не вернусь из города? — поднял брови я.
— Что-то мне подсказывает, что вернешься, — обезоруживающе улыбнулся Кердук. — А это будет дополнительным стимулом для возвращения. Иди-иди! Жди в приемной!

Сегодня я определял, сколько и чего можно приобрести за один золотой. Оказывается — много! Очень много еды и выпивки. Можно также приобрести смазливую девицу на ночь, и не одну. Можно также приобрести спарринг-партнеров для поединков на ночных улицах Олартона. Из всего перечисленного я приобрел только еду и партнеров. И то и другое я успешно изничтожил.
— Красиво жить не запретишь! — философски изрек я, покачивая в руке мешочек с серебряными монетами. — Нет, пожалуй, я все же не буду тратить все деньги этой ночью. Кердук же сказал, что «увижу нескоро», а не «совсем не увижу». Что внушает мне осторожный оптимизм относительно моего будущего.
Я вернулся в расположение Академии. Стражник бессовестно дрых, а невидимый страж наматывал круги перед воротами. Меня он пропустил. Ведь накануне дежурный представил меня как поступающего, а значит, имеющего право.
В комнате меня поселили одного. Вообще-то, как я понял, поступающих в этом наборе было не так уж и много.
Засыпая, я подумал о том, что не страшно мне лишение меня оружия. Я ведь сам оружие, к тому же весьма смертоносное. Но меня-то в шкаф на сохранение не положишь!
Я ухмыльнулся, представляя, как Кердук, старательно сопя, запихивает меня в некий шкаф, приговаривая:
— Полежишь тут до окончания учебы. А то как бы чего не вышло. От вас, дворян, можно ожидать чего угодно!

— Вставай, соня! Пришло время определить, годишься ли ты в маги. Если да, то тебе придется забыть о поздних подъемах!
Этот громогласный рев бессовестно вырвал меня из объятий Морфея. Я резко сел на кровати, созерцая объект, который данный рев и исторгал из своего нутра.
— А что, вежливо разбудить, ума не хватает? — сердито поинтересовался я. — Во всяком случае, можно было хотя бы попробовать! Будь на моем месте десятник Карвин, ты бы уже поймал его сапог. А метает он его очень метко и сильно.
— Поговори мне еще, — отозвался разбудивший меня мужик. — После испытаний, если пройдешь их, я тебе припомню эти разговоры.
— Это надо воспринимать как угрозу? — мягко поинтересовался я.
— Это надо воспринимать как предупреждение, — ухмыльнулся этот кандидат в смертники.
— Вот хотя бы ради спортивного интереса пройду эти ваши долбаные испытания! — пообещал я. — Именно для того, чтобы узнать, насколько хороша у тебя память.
— Я тоже с нетерпением буду ожидать их, — последовал ироничный ответ. — Желаю тебе пройти их успешно, для того чтобы ты потом попал мне в руки.
А не погорячился ли я? Именно этот вопрос вертелся в моей голове, пока я созерцал закрывшуюся за наглым субъектом дверь. Может, он препод какой-нибудь. А чистить нюх преподавателю — это может быть и перебором.

Глава 32

Я брел среди немногочисленных и таких же унылых кандидатов на звание студента Академии. Было нас всего семеро. Две девушки, робко жавшиеся друг к дружке. Крепкий белобрысый парень, лицо которого указывало, что его обладатель не относится к дворянскому сословию. Еще двое были явно из мещан, судя по добротным нарядам и кошелям, свисающим с широких ремней. А вот последний из приведенного мною списка меня удивил.
Рослый, с мощной мускулатурой, он сначала показался мне уродом. Да, впрочем, так оно и было на наш, человеческий, взгляд. Мощные надбровные дуги, приплюснутый нос, клыки, выступающие из-под верхней губы, которые могли при встрече в темном переулке довести до нервной икоты. Двигался он уверенно и мягко. Его экономные движения и что-то хищное в походке говорило о том, что боец он хороший. Уж вы мне поверьте, я таких повидал немало. Он взглянул на меня глубокопосаженными глазами. Что-то в них мелькнуло. Неожиданно он с уважением поклонился мне. Я несколько удивился, но, в свою очередь, ответил поклоном.
— Я — Шукшу! — представился он. — Шукшу, Кривой Клык.
— Сторн. Хариц Сторн, — ответил я. И через несколько шагов не вытерпел, спросил: — Я не могу понять, ты кто?
— Как это кто? — удивился Шукшу. — Я орк. Я сын шамана. И я потом стану шаманом, как мой отец. Ты с какого камня рухнул, парень?
— Да я в первый раз в мире, — пришлось срочно сочинять мне. — До этого в такой глуши был, что там о славных орках ничего и не слыхивали!
Так вот они какие — орки страшные! Вот уж не думал, что столкнуться придется. Но, подождите, если орки учатся в Академии… Если они ведут себя так миролюбиво, то что же получается? У них с людьми мир? Так, что ли?
— Ну, если так, то ладно, — удовлетворился моим объяснением Шукшу. — Ты, я вижу, боевыми искусствами занимался? Какая школа?
— Я не учился в школе. Отец репетитора нанял, — брякнул я.
Шукшу даже остановился, неверяще смотря на меня.
— И он не сказал, к какой школе боя принадлежит? Этого не может быть!
— Ах, это! — Я шлепнул себя ладонью по лбу. — Прости! Я еще не полностью проснулся. Школа экзотическая. Ты о такой, должно быть, и не слышал.
— Я знаю все школы! — догоняя меня, сообщил Шукшу.
— Владеешь? — недоверчиво поднял бровь я.
— Я знаю обо всех школах, — поправился орк. — Чтобы ими овладеть, жизни не хватит.
Ну, что же. Проверим!
— Унибос. С элементами тэквандо, айкидо и карате-до, — стараясь быть серьезным, начал перечислять я. — Также есть манера русбоя, с вкраплениями нинь-дзюцю. Изобретено в местности Шао-Линь. Местные монахи постарались.
По мере моего откровения глазки Шукшу начали походить на крабовые. Они выбрались из своих глубоких норок и вольготно расположились на лбу славного орка.
— Что-то не так? — Я сделал вид, будто только что заметил состояние моего собеседника.
— Этого не может быть! — изумленно пробормотал Шукшу. — Я не знаю ни об одной из этих техник.
Держу пари, что здесь никто о них понятия не имеет! Впрочем, как раз это орку знать необязательно.
— Просто вы еще не сталкивались с этими ребятами. А то бы быстро все узнали, — сообщил я, невольно вспоминая так непохожего на китайца капитана Квашу, обучившего меня «рукопашке».
— Покажешь? — требовательно спросил Шукшу.
Я кивнул. А чего не показать? Эт можно! Заодно и потренируюсь.
А вот и цель нашей утренней ходьбы! Мы подошли к невысокому крылечку корпуса, напоминающего Капитолий Белого дома. Во всяком случае, он вызвал у меня именно такие ассоциации.
Приведший нас вредный мужик вскарабкался на крыльцо и обозрел наше маленькое стадо с его высоты.
— Запомните! Для тех из вас, кому «посчастливится» пройти испытание, такой ранний подъем станет нормой на несколько лет. Труд, труд и еще раз труд… станет их уделом. Вы поняли это, несчастные?
Мы что-то прогудели нестройно, что должно было означать — вроде бы поняли. Мужик удовлетворенно кивнул.
— А сейчас вы по одному, — я подчеркиваю, по одному! — будете заходить в эту дверь. Из этого корпуса есть два выхода. Во всяком случае, для вас два. Один — на улицу, за пределы нашей Академии. Это для тех, кто не пройдет испытания. Второй соответственно в общежитие студентов, в стенах нашей Академии. Это понятно? Ну, раз так, то вперед! Вот ты, языкатый, иди первым! — Рука мужика недвусмысленно указала на меня. Я пожал плечами и шагнул вперед.
— Удачи! — услышал я пожелание Шукшу мне вслед.
«Удачи ли?» — подумал я, проходя в дверь мимо злорадно улыбающегося препода. В том, что я поцапался утром именно с преподавателем, я уже как-то не сомневался.

— Вытяни перед собой руки! — Именно такой командой меня встретило первое помещение на моем пути.
Ну, вытянул.
— Поверни их ладонями друг к другу! — скомандовал кто-то невидимый.
Повернул.
— Попытайся создать между своих ладоней нечто!
Ну, ничего ж себе! Вот это задание! А что, собственно, такое это «нечто»? Надо сказать, что тут я несколько растерялся. Но раз уж просят, то надо уважить. Я сосредоточился на своих ладонях и честно попытался что-то там создать. Видимо, это и было то самое пресловутое «нечто». Свет погас, и я явственно увидел меж своих ладоней голубое свечение.
— Ставлю зачет! — проинформировал меня все тот же голос. — Пройди в правую дверь!.. Следующий!
Снова включился свет, и я, пожав плечами, шагнул в правую дверь.
За столом сидел мужчина в строгом коричневом камзоле. Перед ним на столе лежало несколько предметов непонятного назначения.
— Судя по тому, что ты здесь, дедуктика у тебя имеется, — доброжелательно обратился он ко мне. — Тебе ведь сказали пройти в правую дверь?.. Очень хорошо! Сейчас мы с тобой определимся относительно аур. От тебя требуется немногое. Ты смотришь на предмет, который я тебе показываю, потом закрываешь глаза и называешь цвет, появившийся перед тобой в твоем мысленном видении.
Наверное, я правильно обозначил цвета. Преподаватель, довольно улыбаясь, поставил мне «зачет» и выпер в следующую дверь.
— Выйди в центр комнаты и положи руки на пластину! — раздалась команда.
Пластина лежала на пюпитре. Странно! Но я выполнил команду.
— Попытайся представить вокруг себя непроницаемую преграду! Сейчас в тебя начнут бить молнии. Их попадания весьма болезненны. Твоя задача, сосредоточившись, не дать этим молниям пробить твою преграду. Это ясно?
Я кивнул, представляя вокруг себя частокол металлических громоотводов, уходящих в глубь каменных стен, и далее — в землю.
Шарахнуло! Хорошо, что смотрел в другую сторону, а то бы ослеп! Между металлическими штырями, что в моем воображении, заметались яркие электрические заряды и организованно всосались в них. Меня ни один не достал. И это просто здорово!
Ба-бах! Еще один заряд… Порядок!
Так продолжалось, на мой взгляд, достаточно долго. Но всему есть предел. И в какой-то момент вакханалия статических зарядов прекратилась.
— Зачет с плюсом, — проинформировал меня голос. — Пройди в правую дверь!
Я вышел в коридор. Меня там встретил толстенький субъект в каком-то немыслимом наряде. Ну, как бы это объяснить? До пояса — две широкие ленты накрест обтягивают объемистое брюшко. Ниже пояса — несколько юбок, выглядывающих друг из-под друга. Очень экзотический наряд!
— Как зовут? — первым делом с трудовым энтузиазмом поинтересовался он.
— Сторн Хариц, — представился я.
Неразборчиво что-то угукнув, толстячок сделал пометку на листике пергамента.
Постепенно начали выходить и остальные. Не все, к моменту окончания испытаний нас осталось четверо — я, девушка, Шукшу и крепкий белобрысый парень.
Отметив последнего, толстячок печально вздохнул:
— Опять меньше пяти! Мельчает народ! Вот раньше, помню, на курс набиралось по двадцать — двадцать два рыла! А сейчас — всего четверо. Да и то, один — не человек вовсе.
— Ты что-то имеешь против орков? — немедленно взвился Шукшу.
— Против орков я ничего не имею! — открестился толстяк. — У меня претензии исключительно к человечеству.
Появился давешний грубиян. Он нашел меня взглядом и ядовито улыбнулся.
— Меня зовут Хаур Хаттаб, и я буду вашим наставником и главным мучителем. Разрешаю немного постенать по этому поводу. Но недолго! Мне надо обрядить вас в мантии, соответствующие вашему рангу студентов первого года обучения, и показать, где вы будете влачить свое жалкое существование.
— А «жалкое существование» — это обязательное условие? — нейтральным тоном поинтересовался я.
— На первом году — обязательное! — отрезал Хаур. — Вы доказали, что у вас есть способность к магии, но и только! Теперь только труд, труд и еще раз труд сможет сделать из вас что-то похожее на магов. Вам придется начинать с самого простого. А нам придется вас этому простому обучать. Поскольку я только что сказал, каким именно методом вы этому будете обучаться, то у вас не останется времени на что-либо иное. Главным вашим желанием на первом году обучения будет желание отдохнуть и выспаться. Моя задача — не дать вам сделать ни того, ни другого! А я — признанный мастер в решении такого рода задач. И вы еще сомневаетесь, что ваше существование под моим чутким руководством будет жалким?
— А нам будут давать — хоть немножко — спать и есть? — жалобно спросила девушка.
— Будут! — твердо пообещал Хаур. — Но очень немножко. А сейчас идите за мной!

Академия занимала достаточно много места. Она была отгорожена от города высоченным забором. Хотя, как я подозреваю, основным достоинством этого забора была отнюдь не высота. Будь он просто высоким, то преодолеть его не составило бы особого труда. Но это же — забор Академии! Все поколения магов, жившие в этом месте, упражнялись в наложении на забор всевозможных защитных и охранных заклинаний. Так что Академия магических искусств — или, как ее еще коротко называли, АМИ — была крепостью едва ли не более неприступной, чем сам город. В истории даже были зафиксированы случаи, когда враг, ворвавшись в город, не мог так же победоносно ворваться в АМИ.
По давней традиции Академия пользовалась автономией и неприкосновенностью. У нее было свое правительство и флаг. Те студенты, которые выдерживали трехлетнее обучение, принимались в студенческое братство. Это братство пользовалось немалым влиянием в Солотайе. Да и не только в нем, так как в Академии проходили обучение и представители других стран, порой обладающие и знатностью и влиянием.
Почему именно после трех лет? Да потому, что только тогда студенты начинали получать и практические знания в магии. Только после трех лет их начинали обучать чему-то стоящему. А до этого момента студенты как раз и влачили то самое «жалкое существование».
Территория распределялась следующим образом: была группа основных зданий Академии. К ней примыкали общежития старших курсов. Там же были и здания столовой, бани и кружков по интересам. Потом шел огромный парк, за которым располагались всякие вспомогательные службы и общежитие студентов начальных курсов. Вот это все и было окружено неприступным забором.
Для нас не сделали исключения и поселили в общежитии для студентов начальных курсов. Когда Хаур заводил нас туда, то местные старожилы поглядывали на нас с плохо скрываемым злорадством и хорошо скрываемым сочувствием.
Хаур провел нашу маленькую толпу по коридору и остановился перед комнатами. Мы, сжимая в руках новенькие робы первокурсников, в которые нам предстояло обрядиться, хмуро смотрели на эти клети.
— Вот здесь вы и будете жить! — благосклонно оповестил нас наставник, указывая на одну из дверей.
Хаур прошел к ней и распахнул створки.
— Как видите, здесь общая комната, в которой вы будете заниматься. Там две спальни. Одна для девушки, вторая для вас, оболтусов. Смотрите мне! У нас наказания для шалунов весьма строги! Если что замечу, пеняйте на себя. А я замечу, можете не сомневаться! Вон там умывальни и туалетные комнаты. Два такта вам на обустройство, потом я за вами приду, чтобы провести вас в столовую.
С этими словам Хаур развернулся и исчез. Причем исчез буквально — только легкий хлопок воздуха раздался.

Глава 33

Шукшу хмуро прошел к спальне и заглянул в нее.
— Тут четыре места, — сообщил он. — Нас трое. Зачем еще одна кровать?
— Затем, что никто не знал, сколько нас будет на самом деле, — ответил я, рассматривая будущих друзей по несчастью.
— Давайте знакомиться. Меня зовут Сторн.
— Я — Гантея. Мне очень хорошо дается целительство. Мой отец поставляет лес ко двору короля.
— Праконар, — коротко представился белобрысый парень. — Хочу стать воздушником.
— Кем? — недоуменно переспросил я.
— Ну, заклинания, основанные на воздушной стихии. Я вроде бы как могу, — последовало разъяснение.
— Ну а я Шукшу, — представился орк. — Мне ближе огонь. А адептом какой стихии хочешь стать ты, Сторн?
Этим вопросом Шукшу поставил меня в тупик.
— Я еще не знаю, — пришлось пожать мне плечами. — А что, можно стать адептом только одной какой-то стихии?
— Ну, так принято, — решила пояснить Гантея. — Какой-то стихией ты можешь владеть лучше, какой-то хуже. Вот я, к примеру, склонна к природе. Я хочу научиться взывать к ней. Тогда и раны будут затягиваться быстрее. И болезни будут отступать, даже те, которые так просто не излечиваются. Роды, если их принимает маг-целитель, проходят безболезненно. Есть еще много вещей, которые даст мне обучение. Я смогу общаться с природой, и она будет мне отвечать взаимностью.
— Ты что, еще не смог определить, какая из стихий наиболее соответствует тебе? — удивился Шукшу.
— Да вот… как-то так, — промямлил я.
— Тогда скорей определяйся, — посоветовал Праконар. — А то, как начнем обучение, ты не будешь знать, что же тебе учить.
— Ты думаешь, что мы так сразу и начнем? — иронично прищурился Шукшу. — Или ты плохо слышал то, о чем нам толковал тот человечек, который Хаур? Тогда читай по губам! Три года мы тут будем «никто» и звать нас будут «никак»!
Шукшу задвинул под кровать, которую выбрал для себя, вещевой мешок.
— Что-то мне такое положение не нравится, — задумчиво сказал я, проделав ту же операцию.
— Думаешь, мне нравится? — скривился Шукшу. — Я сын шамана. Мое племя самое сильное в Степях! И что же получается? Мне, Шукшу, Кривому Клыку, может приказывать какой-то безродный человечек? Г-р-р!
— Клыки спрячь! — посоветовал я. — В войсках есть такое понятие — «карантин». Прежде чем стать воином, ты должен усвоить навыки, порой совсем не относящиеся к боевым действиям. Но без них ты не станешь хорошим бойцом. Наверное, так и тут. Меня другое волнует. У нас в войсках есть еще одно понятие — «дедовщина». Вот с этим сложнее.
— А что это такое — «дедовщина»? — спросил Праконар.
— О брат, — качнул головой я, — лучше тебе и не знать. Ты уж мне поверь!
Внезапно дверь в наши покои распахнулась от сильного толчка. На пороге обозначился субъект с нашивками студента пятого курса на рукаве и с каким-то свертком в руках. Он властно прошел к столу, стоящему посредине общей комнаты, и бросил свою ношу на него.
— Постираешь и выгладишь! — распорядился он, обращаясь к Гантее. — Я вечером зайду, заберу. А вы чего уставились? Что, занятий нет? Так я вам их быстро помогу найти.
— Вот именно об этом я и говорил, — обернулся я к Праконару. — И тут так. Либо мы терпим, и терпим три года. Либо сразу ставим все на свои места, но при этом готовимся к очень крупным неприятностям.
— Эх! Томагавки отобрали, — с досадой пробормотал Шукшу, мягко перемещаясь поближе к двери.
— Что вы там лепечете? — нетерпеливо спросил старшекурсник.
— Да вот думаем, — мило улыбнулся ему я. — В какой последовательности ты будешь покидать это помещение. Ты как предпочитаешь? Есть два варианта. Первый: сначала мы вышвыриваем тебя, а потом твой сверточек. Второй: это когда сверточек вылетает перед тобой.
— Что? — От удивления лицо старшекурсника вытянулось. — Да ты понимаешь, на что напрашиваешься?
— Ясно! — кивнул я. — Первый вариант.
Шукшу, к этому моменту переместившийся за спину старшекурсника, мгновенно ухватил того одной рукой в районе ворота, другой — в районе седалища и, подбив ноги, легко поднял в воздух. Особо не напрягаясь, он протащил ошарашенного таким поворотом ситуации старшекурсника к двери.
Я обогнал Шукшу и предупредительно открыл дверь. Я ведь не знаю еще хорошо орков. Может быть, он мог и забыть о том, что дверь может открываться.
Благодарно кивнув мне, Шукшу, даже не раскачивая, вышвырнул старшекурсника в коридор. Вслед ему полетел сверток, подхваченный со стола Праконаром.
Я плотно прикрыл дверь.
— А о каких неприятностях ты говорил? — спросил меня Праконар.
— А вот сейчас этот тип очухается, и ты все узнаешь, — мрачно предрек я.
Действительно, вскоре в коридоре раздался взрыв ругани. Из нее мы многое узнали о прошлой жизни и о том, что нас ожидает в будущем. В будущем, как я и предвидел, нас ожидало немало событий, причем все с какими-то побочными извращениями.
Ругань постепенно удалялась, но обещала вскорости вернуться.
— Как ты думаешь, кто раньше прибудет — Хаур или вот они? — мотнув головой в сторону двери, спросил Шукшу.
— Ой, мальчики, — печально вздохнула Гантея. — Лучше бы я постирала и погладила. Мне же это несложно. И что теперь будет?
— Ты слышала, — хмыкнул я. — Могу тебя заверить, что приведенный список еще далеко не полон.
— Да что ты такое говоришь? — живо обернулся ко мне Шукшу. — Правда, я не совсем понял некоторые вещи. Ну, как нас всех можно поместить в…? Или нас перед этим уменьшат? Это очень сложное заклинание!
— Шукшу! — укоризненно произнес я, кивком указав на покрасневшую Гантею. — Притом о некоторых вещах говорилось в аллегорическом смысле. В качестве пожеланий, совсем не претендующих на реализацию.
— Да? — Шукшу не обратил внимания на смущение девушки. — Ты не находишь, что здесь это могут быть и не только пожелания? Если вспомнить, где мы находимся.
— Ну, до этого вряд ли дойдет, — оптимистично предположил я. — Но и того, что осталось, хватит с головой.
— Будет драка? — поинтересовался Праконар.
— Еще и какая! Надо же будет поставить на место зарвавшихся новичков.
— Держимся вместе! — предупредил Шукшу. — Правда, я не привык полагаться на людей, но вы, мне кажется, достаточно надежны.
— Может, все-таки предупредить этого Хаура? — жалобно спросила Гантея. — Ведь нельзя же такого допускать!
— Мне кажется, — задумчиво сказал я, — что такая система негласно поддерживается преподавателями. А это означает, что обращения к ним бесполезны.
— Но зачем? — обернулась ко мне Гантея. — Какая польза им от такого безобразия?
— Я не препод, — хмыкнул я. — Вопрос не по адресу.
— Тихо! — поднял руку Праконар. — По-моему, это по нашу душу!
Возбужденный говор в коридоре подтверждал предположение Праконара.
— Отойди от двери! — бросил я ему. — Если не ошибаюсь, ее сейчас откроют ударом ноги. Гантея, удались в свою комнату! Твое время, как целительницы, настанет потом. Шукшу, ты, кажется, просил, чтобы я показал тебе несколько приемов из той школы, которой я владею? Имеешь шанс!
Я был прав относительно способа открывания дверей в этом заведении. Ее действительно распахнули добрым пинком. На пороге выросли трое хмурых старшекурсников, среди которых я увидел и любителя выстиранных и выглаженных вещей.
— Который? — поинтересовался лидер этого трио.
— Вот! — обличительно ткнул пальцем пострадавший в Шукшу.
— Эй, урод! Ты посмел поднять руку на старшекурсника? — воинственно задрав подбородок, грозно спросил лидер.
Больше он сказать ничего не успел. Опыт, порой печальный, нас учит, что есть ситуации, в которых бесполезно убеждать и доказывать. Все равно будут бить! В таких случаях лучше начинать первым. Как-то больше шансов.
Вот я и начал. Немного ускорившись, я скользнул к клиентам. Прием под названием «Сообразим на троих» — самое то! Удар локтем в солнечное сплетение одного, обратное движение кулаком другому, и снова локтем — третьему. Никого не забыл? Вроде бы нет. Все трое стоят в соответствующих позах.
— Ловко! — одобрил Шукшу. — Праконар, помогай!
Один за другим, так и не успев прийти в себя, гости покинули помещение.
— Уже все? — осторожно спросила выглянувшая Гантея.
— Ну что ты, — сверкнул я улыбкой. — Это только начало!
Следом за Шукшу и Прокнаром я выскочил в коридор. Там Шукшу разбирался с уже немного пришедшими в себя старшекурсниками.
Школа боя, которой Шукшу владел, мне напомнила айкидо. Так же, как и в той школе, движения в основном делались на противоходе противника. Шукшу, умело манипулируя, заставлял всех троих переплетаться между собой, мешать друг другу и делать ошибки.
Вот один из них вывернулся, отскочил к стенке и прокричал что-то, вытянув руку в сторону орка. С руки сорвалась фиолетовая молния и… попала в его товарища, которого Шукшу очень ловко подставил вместо себя. Товарищ охнул, его скрючило, и в таком вот виде он рухнул на пол.
Я, мгновенно вгоняя себя в темп, рванулся к этому магу. Тем более что тот останавливаться не собирался. В прыжке, жестким ударом ноги я выбил его в конец коридора. В это время Шукшу закончил с последним клиентом, заставив того сначала взлететь в воздух, а потом с силой приложив его спиной об пол.
— Не убил? — коротко спросил меня Шукшу, кивнув в сторону ударенного мной старшекурсника.
— Убить — не убил, — выдохнул я, возвращаясь в норму. — Но оглушил качественно.
— Что здесь происходит?
Хаур, грозно нахмурив брови, выжидательно смотрел на нас.
— Да ничего особенного, — отозвался я. — Ребята узнали, что мы занимались боевыми искусствами, и попросили поделиться опытом…
— И? — потребовал продолжения Хаур.
— Ну мы и поделились! Разве не видно? — Я красноречиво повел рукой, указывая на «отдыхающих» старшекурсников.
— Я желаю знать истинную причину этой драки! — сухо потребовал Хаур.
Все, в том числе и лежащие, дружно промолчали.
— Значит, не желаете рассказывать? — уточнил Хаур после внушительной паузы.
Я пожал плечами. Мол, понимай как хочешь, но большего я рассказывать не собираюсь. Наконец начали шевелиться пострадавшие.
— Харток, я спрашиваю, что здесь произошло? — обратился к одному из них Хаур.
— Ничего особенного, мэйр Хаур, — прокряхтел тот, с трудом вставая на ноги. — Мы узнали, что они занимались боевыми искусствами…
— Эту версию я уже слышал! — рявкнул Хаур. — Я хочу знать правду!
Харток, опустив голову, упрямо промолчал.
Хаур Хаттаб некоторое время свирепо сопел, но, не преуспев в деле запугивания личного состава, вынужден был признать свое поражение.
— Ладно! — многообещающе сказал он. — Идите пока! Но учтите! Это мои студенты, и только я могу их гонять и измываться над ними. Вы поняли? Марш отсюда!
Старшекурсников подгонять не пришлось. Кряхтя и охая, они поспешно заковыляли к выходу.
— М-да, — проводив их взглядом, пробурчал Хаур. — А боевые искусства — вещь неплохая. Надо же, как вы их!
— Да ничего особенного, — пожал плечами Шукшу. — Хочешь, мэйр, мы и тебе покажем?
— Нет-нет! — поспешно открестился Хаур. — Это я так, к слову.
— Раненых нет? — озабоченно спросила Гантея.
— Пока нет. Но будут! — многообещающе отозвался Хаур. — Если продолжат в том же духе и дальше.

Глава 34

Парк Академии — это нечто! Вот из названия можно себе представить что-то такое академическое. Мол, по тенистым аллеям прогуливаются академики или сидят на лавочках и предаются научным мыслям. Ха! Нет, три раза «ха»!
Хотя что-то похожее есть. Есть достаточно большое количество деревьев, есть аккуратные дорожки, скамеечки тоже есть, и даже фонтан, журчащий десятком струй воды, имеется. Но на этом сходство заканчивается.
Деревья? А вы видели эти деревья? Я лично таких не видел. До того времени, как попал в такой вот парк, не видел. Деревья росли не все в земле. Некоторые висели в воздухе. И чувствовали себя совсем неплохо! А деревья, растущие кроной вниз, вы видели? Впечатляет! И тоже, по виду таких образцов, чувствуют себя нормально. Но этого мало! Чудовищное смешение различных климатических зон, поражающее воображение. Вот пышущая зноем, как от исправного горна, пустыня. Дюны и барханы песка, торчащие то здесь, то там, чахлые кустики пустынных растений. И тут же, через дорожку, субтропики. Они тоже пышут жаром, но уже влажным. Буйство красок и растений, экзотические цветы, свешивающиеся прямо над дорожкой, по которой идешь. Несколько шагов, и ты уже в зоне типичных ландшафтов средней полосы. А вон там, чуть подальше, так вообще — тундра. И растения соответствующие. Есть в местном парке и гора, снабженная всем набором горной растительности. Представляете?
Да, по дорожкам бродят… всякие. Но научным размышлениям не предаются, и каждый спешит по своим делам. Зачем думать здесь, рискуя тем, что на голову тебе обрушится экзотический плод, если есть специальные помещения. Хаур обещал их нам показать, но не преминул заметить, что головой нам работать несколько рановато. Надо, мол, сначала научиться работать руками и ногами. Хотя тут Хаур задумчиво покачал головой — кое-что мы уже умеем.
Столовая Академии тоже заслуживает нескольких слов. Она предназначена для всех. Нет, ты, конечно, питаться здесь не обязан. Есть парочка таверн, в которых можно удовлетворить самые изысканные вкусы. Но за деньги! И не малые, замечу, деньги. А в столовой кормили бесплатно. Хорошо, но без особых изысков. Были отдельные помещения для студентов и для преподавателей. Чисто, аккуратно, сытно. Чего еще пожелать? Ложки были похожи на привычные, а вот вилки… Ну, если эти приспособления можно назвать вилками. Один изогнутый зуб. Вот именно им накалывается вожделенный кусочек. Потом начинается процесс поднесения ко рту. Во что превращается этот процесс, может представить каждый, вспомнив, что именно он сегодня ел при помощи нормальной вилки.
Хаур прогнал нас через весь парк. Во время этой пробежки каждый пытался увидеть и осознать увиденное. Потом завел в столовую и усадил за стол под руной, обозначавшей единицу.
Стол был грубо сколочен и не претендовал на изысканность. Столы под рунами «два» и «три» особо от нашего стола не отличались. Но вот дальше шли столы совсем другого вида. На последнем даже красовались вазы с цветами и что-то напоминающее подсвечники с сияющими шарами, играющими роль свечей. Эти три стола были застелены белоснежными скатертями. Вместо скамей у них стояли удобные стулья.
Народу было немного. Взгляды на нас отличались различной степенью заинтересованности. Но вот несколько студентов пятого курса впились в нас с заметным интересом. Видимо, до них уже дошли рассказы о нашем подвиге.
Шукшу, алчно раздувая ноздри, заявил:
— Несколько кусков сочного мяса сделают из меня, злого, доброго и хорошего!
Хаур, услышав это заявление, иронично хмыкнул:
— Студентам первого курса мясо дают только по праздникам. Растительная пища способствует развитию необходимых навыков у студентов.
— А какие праздники у студентов? — грустно спросил я.
— У студентов первого курса их два, — любезно сообщил Хаур. — Первый день занятий и последний день занятий на первом курсе. Причем, — тут Хаур многозначительно пошевелил бровями, — последний день занятий на первом курсе только в том случае, если студент до него дожил.
Мы уныло выслушали это оптимистическое сообщение.
— М-да, — пробурчал Шукшу. — Боюсь, что добрым и хорошим меня здесь в течение первого года не увидят. Ну, тем хуже для них же!
Я в душе согласился с прогнозом Шукшу. В качестве злого спецназовца я тоже не буду похож на подарок. Праконар тяжело вздохнул. Выросший в семье кузнеца, он привык питаться пищей, в которой много калорий. Тут же, видимо, считали, что хороший студент — голодный студент. В отношении первого курса, естественно.

Остаток дня прошел несколько спокойнее. Обряженные в новенькие мантии, мы уныло перебирали какие-то колбочки, баночки и прочие мелкие емкости, раскладывая их по разным кучкам. Посреди комнаты, где происходило это действие, находилась большая куча этого добра. Вот Хаур и поручил нам навести в ней порядок. Гантея занималась мытьем разобранного добра. Хаур отсутствовал, ограничиваясь редкими наскоками и критикой наших стараний.
Уже под конец дня в двери возник старшекурсник, в котором я узнал того самого Хартока, который возглавлял группу вторжения.
Осторожно прикрыв за собой дверь, он некоторое время наблюдал за нашей работой.
— Интересно? — не выдержал я. — Присоединяйся!
— Я свою норму выполнил, — покачал головой тот. — Этим занимаются каждый год первокурсники. Алхимики любят что-то смешивать и разливать, но не любят мыть за собой посуду. Вот и вырастает к концу года такая куча.
— То есть я так понимаю, что в следующем году нам не надо будет мыть? — поинтересовался я.
— В следующем году будут новые первокурсники, — пожал плечами Харток. — Будут мыть они. А вы действительно владеете боевыми искусствами?
— А что? Показательных выступлений вам было мало? — поднял бровь я. — Не знаю, из кого набирают у вас студентов каждый год, но этот год выпадает из их числа однозначно.
— Это почему? — прищурился Харток.
— Протри глаза! — зарычал Шукшу. — Ты что, не видишь, что он воин, прошедший немало боев? А теперь посмотри на меня! Я тоже уже принимал участие в боевых походах! К тому же я сын шамана. А мой отец — главный шаман племени Расщепленного Дуба. А ты знаешь, сколько людям потребовалось сил и подарков, чтобы заключить с нами мир? Может, вы снова хотите увидеть лаву врагов? Оскорбляя меня, вы оскорбляете мой народ. Орки не потерпят такого!
Я с удовольствием отметил, что во время этого монолога глаза Хартока округлились, и он уже не походил на старожила. Видно было, что он откровенно испугался.
— Но Хаур… — начал было он.
— Хаур — препод! — отрезал Шукшу. — Отец, соглашаясь на мое обучение, был в курсе. Но ему никто не говорил, что на нас будут ездить студенты старших курсов. Тем более что не все наши воины довольны этим договором. В том, что он необходим, нас убеждают такие, как он.
При этом Шукшу кивнул в мою сторону.
— А теперь представь, что будет, если я поведаю, как ко мне отнеслись здесь?
— Э-э-э… — протянул Харток.
— Да нет! Одним «э-э-э» тут не обойдешься! — хмыкнул орк.
— Я сюда зашел не для того, чтобы сделать вам что-то плохое! — наконец опомнился старшекурсник. — Скорее, наоборот!
— Да? — иронично сказал я. — Это что-то новенькое! И зачем же ты нас навестил в этом убогом строении?
— Мы хотим научиться боевым искусствам, — решился Харток. — Обучите нас!
Я с мученическим видом закатил глаза.
— Сколько лет тебе еще здесь пребывать? Ты знаешь, сколько тебе потребуется времени, чтобы научиться хотя бы сносно действовать? Шукшу! Ты сколько потратил времени на обучение?
— Два десятка весен! — гордо ответил Шукшу. — Я — один из лучших.
— Каких «весен»? — оторопел я. — А что, в другие времена года ты не занимался?
— Да у нас так года обозначаются, по веснам, — пояснил Шукшу.
— Вот! Народ знает, что это за труд! — поучительно поднял палец с нанизанным на него пузырьком я.
— Вы покидать духом бренное тело умеете? — неожиданно поинтересовался Шукшу.
— Ты хочешь сказать — медитируем ли мы? — уточнил Харток. — Да, конечно!
— Тогда это может занять несколько меньше времени, — обратился ко мне Шукшу. — Эта ихняя медитация очень похожа на транс, в который входят бойцы.
— Все равно времени маловато, — покачал я головой. — Ты посмотри на его тело! Сколько потребуется времени, чтобы согнать с него лишние килограммы? А если учесть, что у нас самих будет не так-то много времени?
— Будем давать самостоятельные занятия, — не согласился со мной Шукшу. — Если захотят обучиться, то будут заниматься добросовестно. Вам, людям, хорошо! У вас гибкие тела! А знаешь, сколько мне потребовалось времени на овладение растяжкой?
— И потом, — решил вставить свое слово Харток, — не все мы покинем эти благословенные стены. Меня, к примеру, оставляют при Академии. Я войду в отряд стражи периметра.
— А это еще что такое? — встрепенулся Праконар, до этого молча слушавший нашу беседу.
— О! Это очень почетное место! — вздохнул Харток. — Это отряд магов, обязанность которых — защищать саму Академию. Но я хочу не только владеть заклинаниями, но и быть способным, не прибегая к магии, постоять за себя. Ведь не исключено, что враг употребит поглотители маны. Сами понимаете, что без маны маги мало на что способны.
— Ладно! — буркнул Шукшу. — Подходи завтра. Я тебе покажу первое упражнение.
— Так!
Ну да! Это Хаур явился с очередным проверочным визитом.
— А ты что тут делаешь? Одной порции неприятностей тебе показалось мало?
— Нет-нет! — запротестовал Харток. — Меня мэйр Кульбин послал за посудой. У него ее, чистой, уже почти не осталось.
— Ты что, не видишь, что она в процессе мытья? А после экспериментов мэйра отмыть посуду очень сложно. Он что, особо стойкие клеи изобретает? Отодрать невозможно! Нет! Эту традицию я ему поломаю! Сам мыть будет! Гантея, у тебя что-нибудь есть для этих алхимиков?
— Вот! — Гантея показала рукой на ряды вымытой химической посуды.
— Гм! — взялся за подбородок Хаур. — Весьма похвально твое старание, весьма! Но это не означает, что я вам дам послабления! Хотя… Так и быть! Завтра утром сделаете не десять, а девять кругов вокруг комплекса.
Харток тихо хрюкнул, услыхав о такой невиданной щедрости нашего мучителя.
— Вот жалость-то! — печально сказал я. — А я как раз собирался попросить у тебя сделать одиннадцать кругов.
— Что? — округлил глаза Хаур. — Ах так! Вот тебе наказание — завтра совсем не бежишь. Понял?
— Да, мэйр! — браво гаркнул я.
Хаур запнулся, видимо, сообразив, что он сгоряча сделал что-то не так.
— Вон отсюда! — рявкнул Хаур на откровенно скалящегося Хартока. — Забирай посуду и беги!
После ухода гостя он постоял некоторое время для внушительности, потом сообщил нам:
— Завтра у вас начнутся занятия. Кто-нибудь скажет мне, что самое главное для мага? И не пытайтесь! Я заранее знаю, что ответ вы дать не сможете! Слушайте, лоботрясы вы этакие, правильный ответ! Для мага главное не его сила, не знание заклинаний и действий, а состояние. Состояние, в котором тело, дух и разум соединяются в единое целое. Мы называем это «озарением». Только достигнув такого состояния, маг сможет произвести магическое воздействие.
Так вот. Завтра мэйр Сактур начнет учить вас этому. Лично я не понимаю, что можно вколотить в голову студента первого курса. Сначала он должен проникнуться духом Академии, поработать руками и ногами. Только тогда можно начать что-то вкладывать и в голову. Жаль, что не мне решать.
Но не рассчитывайте, что эти занятия отберут у вас целый день. День, он, знаете ли, длинный. Особенно для студентов первого курса! После занятий я вас нагружу другими заданиями.

Глава 35

Худой и длинный, преподаватель медитации мэйр Сактур уныло рассматривал наши стройные ряды. Вернее, ряд. Ну, не получается из нас четырех того, что можно назвать рядами.
— Так, еще и орка мне не хватало! — угрюмо бросил он.
— А что это ты имеешь против орков? — сразу же подозрительно отреагировал Шукшу.
— Да ничего! — ответил Сактур. — Просто магом может стать только человек.
— А я и не собираюсь становиться магом! — возмущенно воскликнул Шукшу. — Я собираюсь становиться шаманом. А наши шаманы помощнее некоторых ваших магов будут.
— Да! Но шаманам медитация ни к чему! — взвился мэйр.
— Что значит «ни к чему»? Очень даже к чему! Как мы без нее шаманить будем?
— Но у вас она называется камлание! Это совершенно другой способ достижения внутреннего состояния, — втолковывал Шукшу мэйр Сактур.
— Ну да! — иронично согласился Шукшу. — Огромное спасибо! Несколько часов танцевать под палящим солнцем, вгоняя себя в соответствующее состояние. Мне сказали, что медитацией получается быстрее. В конце-то концов, я — студент Академии! Давай обучай меня всему, чему положено!
Сактур, упрямо оттопырив нижнюю губу, недоверчиво рассматривал нашего орка.
— Эх! — повернулся тот ко мне. — Вот отобрали мои томагавки! Я говорил — хоть один оставьте! Так ведь не послушали.
— У меня еще хуже, — печально сказал я, не сводя взгляда с нашего препода. — У меня клинки отобрали и ножи. Ножи — метательные, между прочим.
— Ух ты! — восторженно обратился ко мне Шукшу. — Ты ножи умеешь метать? Научишь? А то я всё томагавки да томагавки. Надоело!
— А вы не забыли, зачем тут собрались? — вмешался мэйр Сактур.
— Не вмешивайся, человек! — высокомерно глянул на него Шукшу. — Мы тут обсуждаем способ замены преподавательского состава. Я лично настаиваю на радикальном.
Лицо Сактура стремительно побледнело.
— Э-э-э… — протянул он. — Я же не настаиваю на том, что тебя нельзя научить. Я говорю, что вам свойственна другая методика. Но если ты настаиваешь на своем, то так и быть. Мне даже будет интересен этот эксперимент. Но мэйру Хауру и мэйру Кердану я выскажу всё по полной программе.
— А это — пожалуйста! — согласился Шукшу. — Меня в первую очередь волнует равноправие. Если оно достигнуто, то твои высказывания мне вроде бы и ни к чему. Тем более что высказывания не по адресу, то есть совсем не ко мне. Или ты и мне хочешь что-то высказать?
— Нет-нет! — торопливо заверил Шукшу Сактур. — Прошу занять места на подушках! Примите позу «утреннего цветка»… Что значит какого? Вы что, не знаете такую позу?
— Я знаю только коленно-локтевую, — фыркнул я.
— Как тебя? — повернул ко мне голову Сактур.
— Сторн, — представился я. — Хариц Сторн.
— Так вот, Сторн. Я не знаю, что собой представляет «коленно-локтевая», но мне кажется, что это не та поза, о которой я говорю.
— Так покажи! — попросил Праконар. — И мы будем знать.
— О небеса! Каждый раз одно и то же! — простонал Сактур. — Учитесь, несчастные! Вот как надо! — Тут он наглядно продемонстировал нужную позу. — Это и есть поза «утренний цветок»!
Ага! Понял! Поза «лотоса» у них называется «утренний цветок».
— Я буду учить вас, как правильно дышать, — продолжал тем временем мэйр Сактур. — Если вы думаете, что это не имеет никакого значения, то вы глубоко ошибаетесь! Правильное дыхание — это половина успеха при достижении состояния «озарение». Вдох производится через нос, выдох — ртом. Дыхание должно быть размеренным. Не позволяйте ничему его нарушить!
Сактур несколько раз показательно вдохнул и выдохнул. Потом распорядился:
— Садитесь! Дышите!
Несколько минут, кое-как умостившись на так называемой подушке, я добросовестно сопел носом. Впрочем, сопели все.
— Нет! Ну как я могу сосредоточиться, если Праконар так громко сопит? — сердито высказался Шукшу. — Праконар! Ты не горн в кузнице своего отца. Немного умерь свой пыл! А то ты так пыхтишь, что Гантея больше держится за подушку, чтобы не улететь. Где уж ей правильным дыханием заниматься!
— Не отвлекаемся! — строго прикрикнул Сактур.
— Мы что, так весь день и будем сопеть? — не выдержал я после часа дыхательных упражнений.
— Нет, — обнадежил меня препод. — Вы будете заниматься отработкой правильного дыхания несколько дней.
— Да зачем так много? Я вот уже совсем правильно дышу, а Праконар тот даже в нирвану впал. Правда, я не уверен, что храп вписывается в схему правильного дыхания.
— Это тебе только кажется, что ты дышишь правильно, — заметил Сактур, давая подзатыльник Праконару и приводя его в чувство. — А опытному уху сразу слышно, что техника дыхания у тебя далека от совершенства.
Сактур жестом показал, чьи именно уши опытны, чтобы не возникало сомнений. Потом он наклонился к Гантее, вслушиваясь в ее дыхание.
— Вот сейчас наиболее близка к идеалу эта девушка… Вот-вот, Гантея. Более того, ей, пожалуй, даже удалось отрешиться от всего. И она сейчас наиболее близка к «озарению».
— Мне тоже удалось отрешиться от всего, — потирая затылок, заметил Праконар. — Но ее ты хвалишь, а мне все отрешение сбиваешь.
— Я сказал отрешиться, а не заснуть! — огрызнулся Сактур. — Между этими понятиями очень большая разница. Вот смотри! Гантея, ты спишь?
— Нет, — совершенно несонным, ровным голосом ответила Гантея, не открывая, однако, глаз.
— Вот! — торжествующе поднял палец преподаватель, в то время как мы с некоторой завистью посматривали на нашу подругу.

— Получается, — с печалью в голосе отметил Шукшу, — что ты — самая перспективная из нас. С первого раза усвоила то, что у меня до сих пор не получается.
— Нет, Шук, это не так, — покачала Гантея головой. — Просто меня учил этому мой дядя. Он тоже заканчивал эту Академию. Правда, он очень редко бывает у нас. Вот он и давал мне начала курса. Я над тем, чтобы правильно дышать, билась целую семидневку сурка.
— Чего? — очнулся я. — Что-то я на службе в дальних краях пропустил преобразования в здешнем календаре. Просвети меня подробнее, что тут к чему.

А надо сказать, что Пилентия, впрочем, как и другие страны этого мира, пользовалась совершенно непонятным для обычного человека календарем. Разобраться с датами мог только специалист. Даже существовала целая школа, в которой обучали таких людей. Потом решили перейти на более простую и более совершенную систему летоисчисления. Ну, простую и совершенную систему — для местного населения. Я так совершенно запутался, сразу и бесповоротно, во всех этих наименованиях недель. Причем и недели у них были совершенно непонятны. По каким законам туда вкрапливались восьмые, а то и девятые дни, мой мозг понять был не в состоянии!
И вот вам пример — семидневка сурка. Надо ли говорить, что были в наличии еще и восьмидневки имени того же сурка? Причем надо сказать, что месяцев у этого мира не было. Не было как класса. Было время года. Вот то или иное время года включало в себя несколько таких своеобразных недель. Всю эту механику Гантея добросовестно пыталась загрузить в мою базу данных. Надо ли говорить, что база отказывалась воспринимать эту информацию. В конце концов мне удалось кое-что усвоить, да и то с существенными оговорками. Ребята слушали урок Гантеи очень внимательно. Видимо, у них тоже с новым календарем любви не сложилось, ввиду различных характеров. Тем, кто принимал этот календарь, на характер ребят было наплевать. Поэтому и приходилось сосуществовать этим двум различным системам.

На второй день занятий (а точнее, к концу этого дня) появился Харток с товарищем. Он действительно очень хотел обучиться боевым искусствам. Пока они мялись на пороге нашего помещения, Шукшу с надеждой посмотрел на меня.
— Э нет! — покачал я головой. — Ты один обещал им это удовольствие. Вот и выполняй! И потом, у меня методы не соответствуют нынешнему, моему же, статусу. Вот через три годика будет самое то. А сейчас можно будет подумать, что не они старшекурсники, а мы.
— Но ты и не возражал особо, когда договаривались, — уныло вздохнул Шукшу.
Ни ему, ни мне не хотелось сейчас заниматься нашими рекрутами. Почему? Ответ простой: Хаур замордовал нас очередными заданиями. Сегодня мы с Шукшу перекладывали камни на тележки. Эти камни Праконар возил каменщикам, которые что-то там этими камнями выкладывали. Мне почему-то казалось, что эту проблему можно было бы решить иными методами. Это позже подтвердил и Харток. Естественно, после этой тяжкой работы нам очень хотелось отдохнуть. И вот — на тебе! — появляется Харток и апеллирует к нам, давшим неосмотрительно данное обещание.
— Ты начинай, — умирающим голосом попросил я. — Дай им начальные упражнения, а я уже потом подключусь.
— Точно? — недоверчиво покосился на меня орк.
— Ну да! — кивнул я. — Завтра можешь на меня рассчитывать.
— Хорошо, — вздохнул Шукшу и обратился к Хартоку и его товарищу: — Я буду тренировать вас по нашей системе. Учтите, это будет нелегко! Это будет очень нелегко! Но если вы хотите чему-то научиться, то придется терпеть…
Шукшу замолчал, пристально глядя на парней.
— Может быть, вы все-таки откажетесь от этой затеи? — с надеждой спросил он.
— Знаешь, Харт, я, пожалуй, откажусь, — сказал товарищ Хартока. — Ты же знаешь, что я отдаю предпочтение прикладной магии. Ну зачем мне еще и эта головная боль?
— А я не откажусь! — упрямо набычился Харток. — Я буду терпеть и вытерплю!
— У тебя умный товарищ, — снова вздохнул Шукшу. — Ну что же, пошли, покажу первый комплекс. Учти, этот комплекс необходим для того, чтобы превратить то желе, которое ты по ошибке называешь мускулами, в действительно что-то стоящее.
Я еще успел услышать, как уже в коридоре Шукшу предупреждал Хартока о том, что этот комплекс надо будет выполнять каждый день.
— Может, мне тоже заняться? — задумчиво пробормотал Праконар.
— Попробуй, — не стал его отговаривать я. — У тебя хоть есть мускулы. Правда, ты не очень поворотлив. Но если применить определенные упражнения, то этот недостаток можно будет частично исправить.
Праконар решительно встал и направился к выходу. Надо сказать, что я смотрел ему вслед с некоторым удивлением и немалой долей уважения. Ему сегодня пришлось тяжелее всех. А смотри ты, встал и пошел!
Гантея, которая весь день переписывала какие-то бумаги, внимательно изучала толстенный талмуд, лежащий перед ней на столе.
— О чем пишут? — лениво поинтересовался я.
— Это трактат о травах, — ответила она, отрываясь от чтения. — Очень интересно! Оказывается, тут есть много того, о чем я даже не подозревала! Вот солнцецвет, к примеру… Он, оказывается, не только помогает при сильной головной боли, но его используют как сильный компонент зелья для остановки кровотечения! «…Ибо свойством он обладает всех тварей вредных, коих оком простым не узреть, к погибели приводить…» — процитировала она строки из талмуда.
— Ясно! — кивнул я. — Хороший антисептик!
— Что? — вскинула на меня глаза Гантея.
— Ну, микробов, попавших в рану, уничтожает, — начал пояснение я.
— А что означает «микробов»? — заинтересовалась Гантея.
— Вот эти самые «твари вредные, коих оком не узреть» и есть микробы.
Гантея, закусив губу, некоторое время раздумывала.
— А мне все же кажется, что это духи болезни, — наконец решила она. — Они тоже очень вредные, и их не видно. От них кровь портится.
— Что есть, то есть, — вздохнул я.
За окном раздался стук, как будто рухнул тяжелый мешок, затем послышалось довольное ворчание Шукшу:
— Падать тоже надо будет учиться! Стиль падения «мешок с дерьмом» не входит в арсенал наших приемов. Этак ты, хилый, себе все кости переломаешь и внутренности отобьешь. Что такое, Праконар, ты тоже хочешь попробовать?
— О, там, кажется, намечается веселье, — заметил я. — Пойду присоединюсь! На ночь надо что-то приятное посмотреть, чтобы кошмары не снились!
Гантея только кивнула, снова углубляясь в тайны трав.

Глава 36

У меня получилось! Нет, действительно получилось! А то даже обидно было. У всех получается, а у меня — нет. Даже Праконар легко впадал в состояние транса.
С утра было все как обычно. После скудного завтрака (студентам первого курса об ином завтраке мечтать не положено) мы пришли на медитацию. Уже в который раз мэйр Сактур известил нас о том, что мы такой бесперспективный материал, что ему еще встречать не приходилось. Вот разве что девушка имеет определенный шанс стать стоящим целителем.
Я, довольный уже тем, что Хаур не успел нас нагрузить с утра ничем, устроился на так называемой подушке, представляющей собой довольно тощий и немягкий блин, служащий прослойкой между пятой точкой медитатора и камнем площадки медитации. Уже привычно отстранился от всего постороннего и освободил свою голову от мыслей. Это у меня получалось лучше всего. Вот только одна беда — раньше я сразу после этого засыпал. Сактур боролся с этой моей привычкой как мог. Что только не шло в ход! Начиная от тапочка славного мэйра и заканчивая блином подушки. И, главное, он всегда дожидался момента, когда сон входил в самую сладкую фазу!
Но не в этот раз! Я неожиданно для себя вдруг ощутил, что уже не в теле. Я увидел сидящего себя, закрытые глаза и расслабленную позу «утреннего цветка». Также я увидел внимательно присматривающегося к моему телу мэйра Сактура. Но вот что странно, он не спешил использовать лежащий рядом с его рукой тапок! Это обстоятельство вызвало удивление не только у меня, но и у ребят, которые уже было приготовились к бесплатному спектаклю.
— Сторн! Тебя можно поздравить? — услышал я слова Сактура.
— Наверное, да. — Я с некоторым трепетом увидел шевеление губ моего тела.
Нет, я, конечно, не утратил с ним связь. Но ощущал я его несколько отстраненно.
— Что сейчас делает Шукшу? — неожиданно задал коварный вопрос Сактур.
Орк в этот момент скорчил гримасу в мою сторону.
— Изображает зависть, — отозвался я. — Ему это не очень удается, поэтому морда ужасающая!
— На себя посмотри! — обиженно буркнул Шукшу.
— Да вот смотрю, — прозвучал мой отстраненный голос. — Нормально выгляжу.
— Сторн! Возвращайся! — распорядился Сактур.
С каким-то внутренним толчком мое сознание снова вернулось в тело, и я раскрыл глаза.
— Поздравляю! — Сактур удовлетворенно щурился. — Сегодня ты сделал благодаря моей методике, естественно, первый шаг на длинном пути мага. Ты даже смог, не выпадая из состояния «озарения», общаться с нами. Это очень существенный шаг! Я даже не рассчитывал, что ты сможешь достичь такого успеха. Вот так, с первого раза. Это бывает редко… Шукшу, не скалься так насмешливо! Сторн за один шаг превзошел тебя, если хочешь знать. Тебе еще до такого состояния пыхтеть и пыхтеть!
Сактур осуждающе воззрился на Шукшу. Тот пожал могучими плечами, показывая, что он ни при чем. Мол, это проблемы препода.
— Теперь следующий шаг, — продолжил Сактур, обращаясь ко мне. — Ты ведь запомнил, как это тебе удалось сделать?
Я прикрыл глаза, вспоминая то удивительное состояние, и кивнул.
— Вот и отлично! — Сактур удовлетворенно потер ладони. — Снова входи в «озарение» и постарайся осмотреться вокруг себя. Далеко от тела не отдаляться! Как удерживать постоянную связь с ним — этому нам еще предстоит обучиться!
Я, поддерживая собственные ощущения, снова перешел в новое для меня состояние. Это далось намного легче и быстрее, чем в первый раз. Снова я не в себе, если можно так выразиться. Снова я парю над собственным телом. Мне не надо поворачивать голову, чтобы увидеть что-то.
— Меня видишь? — вопрос Сактура.
— Да.
— Нет! Не мое тело, а мое духовное воплощение.
Вот как? Это уже интересно! Я поискал глазами это «духовное воплощение». А ведь нашел! Невесомое легкое облачко парило над замершим в позе «утреннего цветка» телом Сактура.
— Вижу и то и другое.
— Можешь не говорить вслух, — раздался в моей голове голос Сактура. — В состоянии ментального контакта мы можем общаться и в телепатическом диапазоне.
— Ух ты! Какой набор слов! Откуда взялись только?
— Я понимаю, что для тебя прозвучало несколько непонятных слов, но тут уж ничего не поделаешь. Строго говоря, каждый разговаривает на своем языке, но понимание общее.
— Вот уж нет. Для меня все твои слова были понятны. Просто я не ожидал их от тебя услышать.
Я обратил внимание, что Шукшу встал и очень внимательно всматривался в наши замершие тела.
— Как бы этот орк чего-нибудь не устроил, — озабоченно раздалось в моей голове.
— Шукшу, сядь на место и занимайся! — не открывая глаз, прошелестел губами Сактур.
— Вот же! — почесал своей лапой голову Шукшу. — Обрати внимание, Праконар! Глаза закрыты, а видит. Мой отец тоже так умеет. И ведь все видит, зараза! Помнится, один раз, когда батя тоже вот так замер, я немного пошалил… Неважно, что я там сделал, хотя писать на тотем все же не стоило. Так вот, когда отец вернулся в себя, он тут же снова из себя вышел, и славно меня выпорол! Целых шесть дней я мог спать только на животе. Ладно, мэйр Сактур, уже сажусь на место!
— Он нормальный, — счел своим долгом заметить я. — Пусть и оболочка у нас разная, а души одинаковые.
— Ну, это еще как сказать, — прозвучало в моей голове. — Я один раз столкнулся с душой шамана в астрале… Еле спасся! Но об этом потом. Смотри, каким образом я поддерживаю связь со своим телом! Учись! Это очень важно! Далее тебе придется отдаляться от него. Ни в коем случае не теряй связи! Если потеряешь — вернуться не сможешь! И станет тогда в доме для умалишенных одним телом больше, а среди «потерянных душ» — одной душой меньше. А теперь возвращайся в тело!
Я открыл глаза и натолкнулся на взгляд Шукшу. Он, прищурившись, наблюдал за мной.
— Так, значит, на тотемы писаешь? Ню-ню! — ехидно улыбнулся я.
— Хех! Услышал-таки! — озадаченно воскликнул Шукшу. — Я уж думал, что ты выбыл конкретно.
— Шукшу! Займись делом! — распорядился Сактур, также открывая глаза. — Иначе нам придется еще долго заниматься. Сторн, а ты молодец! Я не ожидал такого рывка. Я попробовал с тобой пообщаться, не надеясь, что это получится. Скорее из интереса. Ты меня удивил. В тебе заложен большой потенциал. Осталось только его развить и укрепить. Вот этим мы и будем с тобой заниматься в дальнейшем.

Снова старшекурсники! Нет, уже не к нам. К нам второй курс. А что делать? Остались старшие без дармовой помощи. То ли мы убедительно показали и доказали, что нас так просто не возьмешь, то ли Харток сумел нас отстоять. Не знаю, хотя предполагаю, что второе.
Вот и взялись они за второй курс. Обычно второй курс бытовыми делами загружают меньше, так как они больше загружены занятиями.
Вот вечерком и заявились к нам два субъекта в мантиях второго курса. Мы, уставшие после дневных хлопот, собирались уже лечь поспать. Хаур зря слов на ветер не бросал. Если сказал, что мы будем стенать под его железной пятой, то так оно и должно быть.
— Эй! Перваки! Кто тут у вас староста?
Взгляды Праконара и Шукшу устремились на меня.
Вот ведь незадача! Официально Хаур меня старостой не назначал. Как-то само собой получилось, что задачи он ставил передо мной. А перед кем еще? Праконар хоть и был силен, но особым интеллектом не страдал. Шукшу — орк. Это, знаете ли, весомый аргумент в глазах человеческого преподавателя. Ну а Гантея постоянно работала над другими заданиями Хаура. А как же? Ну не заставишь же ее камни таскать, или дрова рубить, или… Да много чего еще не заставишь. Всего перечислять не буду.
— Я за него, — пришлось отозваться мне. — С чем пришли? Только побыстрее! Нам уже в люлю пора.
— Вы чего традиции нарушаете? — Высокий и тощий парень с возмущением уставился на меня.
— Нарушаем? — удивленно поднял я брови. — Вот ведь незадача! Никто почему-то не счел нужным нас в эти традиции посвятить. И какие же традиции мы нарушили?
— А такие, что на пятый курс обычно работают студенты первого курса, а не второго, — сообщил второй парламентер.
Это был приземистый крепыш. Он, набычившись, стоял рядом со своим товарищем и буравил нас маленькими глазками из-под густых бровей. Видимо, высокий взял его для физической поддержки. Хм, это может быть забавным.
— Я не понял, о чем толкует эта вешалка? — вмешался Шукшу. — На кого это мы должны работать? И с каких это пор подобное называется традицией?
И так зеленоватая кожа орка стала еще зеленей от возмущения, верхняя губа приподнялась, открывая клыки. В общем, выглядел наш экзотический сокурсник весьма импозантно. «Физическая поддержка» на таком фоне не смотрелась.
— Да! — не менее возмущенно отозвался длинный второкурсник. — Мы и так уже загружены. Мы на шестой курс работаем! Думаете, нам мало того, что нам дают шестикурсники?
— Так не работайте! — добродушно предложил Праконар. — Мы же вот не работаем!
— Вот мы и хотим узнать: почему вы не работаете? Почему мы должны выполнять работу для пятого и шестого курса?!
— Мы не работаем потому, что мы не должны работать на старшие курсы, — медленно, несколько растягивая слова, сказал я. — Мы должны выполнять распоряжения преподавателя. Мы их выполняем. Этого уже немало, с таким преподом, как мэйр Хаур. Хотите поспорить?
— Нет, — отозвался высокий, нервно оглядываясь на крепыша. — Мы хотим узнать, как вам это удалось?
— А мы договорились! — еще больше оскалился орк, ударяя кулаком правой руки в раскрытую ладонь левой.
— Но они же маги! — изумленно воскликнул высокий. — Они уже владеют всякими заклинаниями.
— Ну, видимо, это как раз тот случай, когда физические кондиции оказались выше магических, — невозмутимо прокомментировал я. — В ходе переговоров была предпринята всего одна попытка магического воздействия. Да и та оказалась неудачной. Дальше в процесс вмешалась третья сила в лице препода Хаура, которая и закрепила наш статус.
О том, что мы начали тренировать одного пятикурсника, я благоразумно умолчал.
— И что? Они с этим смирились? — недоверчиво спросил переговорщик.
— Судя по тому, что вы у нас, они прорабатывают варианты, — хмыкнул я.
— Так вот! — решительно заговорил крепыш. — Мы обратились к шестому курсу. Ждите делегацию и от них! Уж их-то попытки не закончатся неудачей!
— Значит, пожаловались, да? — с интересом спросил Шукшу. — Значит, побежали к дяденькам: «Ах! Эти негодные первокурсники нарушают!» Да?
Шукшу некоторое время смотрел на оробевших парламентеров и неожиданно взревел:
— А ну, пшли вон отсюда! А ту делегацию мы встретим! Не волнуйтесь! И пахать вам братцы на два курса!
— Встретим! — подхватил Праконар.
Он подпрыгнул вверх и, сгруппировавшись, шмякнулся на бок. Я с удивлением наблюдал за этим действом. Второкурсники тоже выглядели несколько ошарашенными, но поспешно ретировались.
— Праконар, что это ты изобразил? — поинтересовался я, когда делегация второго курса исчезла за поворотом.
— Дык, это меня Шукшу научил, — гордо сообщил Праконар.
— Я их пока только падать учил, — отозвался на мой вопросительный взгляд Шукшу. — Ну и всякие упражнения для равновесия, растяжки, реакции. Пока ничего серьезного не давал. Рано им еще.
— Угу! — кивнул я. — Ты, Праконар, если на нас нападут, не падай. Ты, как папа в кузнице учил, бей кулаком в лоб. Если успеешь, конечно. А потом тебя и так уронят.
— Думаешь, нападут? — тихо спросил Шукшу.
— Уверен, — отозвался я. — Они обязаны сохранить статус и наказать ослушников. И это будет шестой курс.
— И что? — пожал плечами орк. — Отобьемся! Как от пятого отбились.
— Твои слова бы… — вздохнул я. — Это же шестой курс! Выпускной. Они должны владеть хотя бы минимальным набором заклинаний. Вспомни того парня, которого преподы мордовали, когда мы шли на испытания.
— Это да, — тяжело вздохнул Шукшу. — Но я все равно не подчинюсь!
— А кто сказал, что мы должны подчиниться? — усмехнулся я.
— Только, чур, Гантею не вмешивать! — присоединился Праконар.

Глава 37

Спустя пару дней и случилось событие, о котором нас предупреждал второй курс. Мы как раз направлялись в столовую, на обед. Гантея ушла раньше, а нас Хаур заставил еще сделать несколько мелких дел, прежде чем отпустил.
Мы шли через парк. Шукшу рассказывал нам об интересном обычае орков — камлании на погоду. Он демонстрировал некоторые па, используемые шаманом для вызова духов. В понимании орков именно духи и должны организовывать мероприятия, которые оркам во плоти не по зубам.
Я, стараясь откровенно не скалиться, с интересом наблюдал за телодвижениями Шукшу. Праконар, так тот вообще был в восторге от увиденного. Он только выразил сожаление, что некоторые движения, демонстрируемые Шукшу, нормальным людям неподвластны. Шукшу горячо убеждал Праконара, что после его, Шукшу, тренировок, Праконару будут подвластны любые движения. Я бы не сказал, что эти обещания внушали нашему будущему адепту воздуха оптимизм.
Мы как раз вышли на обширную площадку, с фонтаном посередине и скамьями по периметру, когда на нас обрушились фиолетовые заряды. Сказать, что мне это не понравилось, — значит ничего не сказать.
Сильные судороги всех частей тела скрутили меня. Такая же судьба постигла и моих спутников. Скрючившись, мы валялись в пыли, пытаясь хотя бы сообразить, что же произошло.
— Встаньте! — услышал я повелительную команду.
Немного повозившись, восстанавливая способность двигаться, я поднялся на ноги. Рядом, так же неловко, встали и мои одногруппники. На противоположном краю площадки я увидел парня в мантии шестого курса. Он стоял в свободной позе, насмешливо нас рассматривая. Рядом обозначилось еще организма четыре. Сколько клиентов скрывалось за кустами, я затрудняюсь ответить.
— Вы сейчас поплатились за гордыню и несоблюдение традиций, — проинформировал нас парень. — Студент первого курса должен знать свое место! Он должен беспрекословно выполнять любые распоряжения старшего курса! А что вы себе позволили?
— А где это написано, что мы должны выполнять распоряжения? — хмуро поинтересовался Шукшу.
Шестикурсник сделал какое-то движение пальцами, и Шукшу со стоном схватился за живот, согнувшись от боли.
— Это я сказал, — любезно улыбнулся парень. — Есть еще вопросы?
— Есть! — сердито отозвался я. — Ты не преподаватель и не начальник Академии, почему я должен верить тому, что ты там решишь нам сказать?
Вот тут и меня согнуло. Да что за методы разговора такие? Приходя в себя, я бросил взгляд на Шукшу. Тот все еще стоял согнувшись и исподтишка глядел на меня. Молодец! Я сделал едва заметные движения бровями и глазами в разные стороны. Шукшу прикрыл глаза, показывая, что прекрасно меня понял.
— Именно потому, что я не преподаватель и не начальник Академии, меня необходимо слушаться! — ехидно разглагольствовал тем временем старшекурсник. — Потому, что преподы и начальник далеко, а я — близко. И я сильнее вас, всех вместе взятых.
Я уже пришел в норму и коротко кивнул. В тот же момент, не разгибаясь, мы метнулись в гущу кустов по обе стороны дорожки. Быстро метнулись! И тут же две фиолетовые молнии вонзились в места, где мы только что стояли.
«Лишь бы у них заклинания не были самонаводящимися!» — мелькнула в голове у меня мысль. Взвинтив организм до предела, я в темпе перемещался в направлении нашего мучителя.
А это что за фигурант стоит с поднятой рукой, всматриваясь в то место, где мы только что стояли? Возникнув за его спиной, я носком ноги ударил его под коленку. Резкий, но несильный удар в основание шеи… Поспи пока!
Новый рывок. Просочиться между двумя близко растущими кустами… Еще один кадр! Он успел обернуться, почувствовав опасность. Ему достался «клюв орла» в район солнечного сплетения… Снова бросок!.. За спиной с треском пролетела еще одна фиолетовая гадость. Начинаю «качать маятник»…
А вот и местечко рандеву! Пятеро шестикурсников, развернувшись в разные стороны, поджидают моего появления.
Ну, я, ускорившись, и появился! Реакция на мое появление, прямо скажем, запоздала. Что и стоило шестикурсникам проигранной кампании. Возникнув среди их группы, я не особо церемонился. Правда, постарался не калечить и тем более не убивать. Но вот болевых приемов не жалел. Конечно же львиная доля досталась толкователю неписаных правил. А что? Я не пацифист какой-нибудь. Правую щеку под удар подставлять не привык.
Выпрямившись, я с тревогой посмотрел на площадку. Праконар, вытаращив глаза, уставился на меня в каком-то священном ужасе. Из кустов слева возник Шукшу. Он с сожалением посмотрел на лежащие у моих ног тела.
— Эх! Не успел, — с досадой выдохнул он. — Ты крут, Сторн! Ты их поубивал или?..
— Или! — коротко ответил я. — Убивать — это было бы слишком. Ты не находишь?
— Не нахожу! — буркнул Шукшу. — Впрочем, тебе видней. Хотя будь моя воля, этот уже сегодня крутился бы на жертвенном щите!
— Ограничимся просветительной беседой, — сказал я, махая рукой Праконару, чтобы тот подошел.
— А если он снова начнет швыряться молниями? — с опаской спросил Шукшу, наблюдая за тем, как я начинаю приводить в чувство шестикурсника.
— Пусть только попробует! — хмыкнул я. — Сразу же получит по рукам. Ну, в крайнем случае сломаю одну или обе. Ничего! Это несмертельно. А вот твой щит, как я догадываюсь, такой возможности не предоставляет.
— Мой щит — предоставляет! — огрызнулся Шукшу. — Он предоставляет даже больше возможностей, но уже без участия оболочки. Маг — весьма лакомая добыча!
— Вы их едите? — ужаснулся Праконар.
— Не пропадать же добру! — пожал плечами Шукшу.
— Ты лучше контролируй остальных, пока я с этим общаться буду, — распорядился я, присаживаясь на корточки перед старшекурсником.
— Каких остальных? — удивился Шукшу. — Это разве не все?
— Нет, — качнул я головой. — Там по пути мне еще парочку пришлось успокоить. А у тебя что, разве не было?
— Гы! — неожиданно развеселился Шукшу. — Да там маркьях крючковатый растет. Мимо него, кроме нас, орков, никто без урона не пройдет.
— Ну, тогда передай ему от меня благодарность, — хмыкнул я.
Только сейчас шестикурсник начал подавать признаки жизни. А то я уже опасался, что слишком уж сильно его приложил.
Глаза открылись и безучастно взглянули на меня.
— Сколько пальцев? — Я подставил ему два пальца в форме буквы V.
— Два, — отозвался тот.
Ага! Начал осознавать, что что-то прошло не так. В глазах и на лице начали проступать изумление и возмущение. Добавлю я ему, пожалуй, еще одну эмоцию. Ну, для того чтобы направить беседу в правильное русло.
— Попытаешься что-нибудь колдануть — сломаю палец на руке. Вот этот, пожалуй. Уловил?
Я взял в болевой захват большой палец на правой руке. Парень промолчал.
— Не слышу ответа, — напомнил я о себе и слегка сжал ладонь.
— Ой! — Лицо моего визави скривилось от боли. — Хорошо! Не буду. Как вам это удалось?
— Сам удивляюсь, — пожал я плечами. — Иногда находит что-то такое. И вот тебе результат: ты лежишь, а я, что характерно, с тобой разговариваю на своих условиях. Ты, кстати, мне должен! Ага! И очень много…
— Я? — Глаза старшекурсника сфокусировались на мне.
Да. Всегда, когда речь заходит о долгах, внимание удваивается.
— Именно! — кивнул я. — Угораздило же вас попытаться обидеть орка. Да не простого, а сына шамана…
— Меня! — рыкнул, наклонившись над клиентом, Шукшу.
— Угу! Его, — согласился я. — Он хотел тебя сразу!.. Ну, сам понимаешь. Так у них это принято. Еле-еле я тебя отстоял.
— Вам бы это с рук не сошло! — испуганно заговорил старшекурсник.
— Сошло-сошло! — успокоил его я. — Ну, кто рискнет из-за какого-то студента, пусть и очень перспективного, нарушать мирный договор с орками? Вот ты бы рискнул?
Парень пожевал губами, но вынужден был согласиться, что он бы не рискнул. Для более «искреннего согласия» Шукшу продемонстрировал ему фирменный оскал и прикус зубов.
— Так что ты там говорил о традициях, правилах и месте? — мягко поинтересовался я. — Разговор шел на таком расстоянии, что я не все разобрал. Да еще и всякие шумовые и визуальные эффекты мешали.
— Я всегда знал, что со слухом у людей не очень, — качнул головой Шукшу. — Зато я все расслышал! И мне это услышанное не очень понравилось!
— Но так принято, — попытался оправдаться шестикурсник. — Многовековая традиция.
— Давай я ему все-таки башку оторву! — предложил Шукшу. — Про перспективного студента — это ты погорячился! Не может быть такой тупой человек перспективным.
— Подожди. Оторвать голову — не проблема. Проблема ее потом убедить, что мы правы.
Я с удовольствием наблюдал за выражением лица шестикурсника.
— Я бы все-таки попробовал, — с сомнением высказался Шукшу.
— Тебя как зовут? — поинтересовался я.
— Стонар.
— Так вот, Стонар. Из всех многовековых традиций я отдаю предпочтение лишь одной. Звучит она просто: не трогай меня и моих друзей, и будет тебе счастье! А уж обеспечить отсутствие счастья тем, кто не соблюдает данную традицию, — моя прямая обязанность. Меня долго и упорно этому обучали. И ты уж поверь, я был старательным учеником. Ты меня понял?
Я в качестве иллюстрации слегка прижал палец Стонара.
— Да-да! — скривившись от боли, простонал тот.
— Ты хорошо понял, чтобы впредь не совершать глупость, снова нападая на нас? — настойчиво переспросил я.
— Мы не будем! Отпусти палец!
— У меня такое впечатление, что здесь ни разу не сталкивались с воинами, — отпустив Стонара и поднимаясь, заметил я.
— Оно и понятно! — пожал плечами Шукшу. — Трудно усидеть сразу на двух пнях. Либо магия, либо оружие. Как правило, тем, кто хорошо владеет оружием, магия ни к чему. Вот мне и интересно, чего ты сюда полез? Ты ведь боец — не из последних.
— А ты? Тоже вроде бы не новичок.
— Я — другое дело! — вздохнул Шукшу. — Мой отец шаман, а я — его наследник… Эй! Стонар! А ну, утихомирь своих парней, а то вдарю!
— Я решил, что, в дополнение к моим способностям, пара магических фокусов лишними не будут. А раз уж я имею к этому определенный талант, то и пришел сюда учиться.
— Мне почему-то кажется, что это не вся правда, — прищурившись и пристально глядя на меня, заметил Шукшу.
— На данный момент — вся! — отрезал я.
Тем временем уже пришедшие в себя старшекурсники начали подтягиваться к Стонару. Каждому из них хватило пары слов, чтобы они не пытались снова атаковать нас. Теперь вся группа стояла и с некоторым опасливым удивлением пялилась на нас.
— Еще вопросы есть? — обратился я к ним.
— Есть, — отозвался Стонар. — А в следующем году таких, как вы, тоже ожидать?
— Предсказывать будущее не могу, — сухо ответил я. — Хотя и рассчитываю этому обучиться. Здесь ясновидению учат?
— Если есть способности, то да, — пожал плечами Стонар.
— А зачем тебе знать про следующий год? — спросил Шукшу. — Вы же вроде бы выпускники. И следующий набор вас никак не касается.
— Так-то оно так, — хмыкнул Стонар. — Но только я об Академии, как ее выпускник, забочусь. Остается надеяться, что только этот ваш курс такой сумасшедший и традиции больше не будут нарушаться.
— Надо бы подробнее ознакомиться с местными традициями, — буркнул я. — А что касается нашего курса, ну если вы из сегодняшней встречи сделаете выводы, то Академию закончит (не ошибусь, сказав, что традиционно) весь шестой курс.

Глава 38

— А почему вы так поздно на обед пришли? — Гантея отвлеклась от книги и вопросительно смотрела на меня. — Хаур так изощренно ругался, что мне стало даже боязно за вас.
— Да так, пришлось немного задержаться, — хмыкнул я, пытаясь соскоблить пену над губой, не отрезав при этом нос. — Корректировка шкалы ценностей старшекурсников требует, знаешь ли, некоторого времени.
— Я, конечно, понимаю, что ты дворянин и знаешь много непонятных для меня слов, — нахмурилась девушка. — Но я никак не пойму, зачем ты их мне демонстрируешь? Ты можешь говорить так, чтобы я поняла?
— Прости! — Я подхватил со спинки стула материю для вытирания и тщательно протер лицо. — Я все время забываю так говорить. Но я постараюсь.
Мы с Гантеей сидели в общей комнате нашего жилища. Из мужской комнаты доносился мощный храп. Дуэт в исполнении Шукшу и Праконара был виртуозен и поражал своей силой. Причем поражал настолько, что я предпочитал отдавать ему должное на расстоянии. После первой же ночи я выволок свою койку в общую комнату и заявил, что буду спать тут.
— Так что ты говорил про старшекурсников? — Гантея, подперев голову рукой, пытливо смотрела на меня.
— Да ничего особенного. Мы по дороге встретились с ребятами шестого курса. Потолковали за жизнь, что, естественно, заняло какое-то время.
— Насколько я уже знаю вас, — нахмурила брови Гантея, — вы с ними подрались?
— Ну, мы обменялись некоторыми любезностями, — улыбнулся я. — Просто наши любезности оказались сильнее.
— И? — Гантея тоже расплылась в улыбке.
— Сошлись на том, что они не трогают нас, а мы, в свою очередь, не трогаем их, — пожал плечами я.
— Неужели они так просто сдались? — поразилась Гантея.
— Ты не видела наших любезностей! — хмыкнул я. — Особо любезен был Шукшу.
Гантея вздохнула и снова углубилась в книгу. Я же стал расстилать свою кровать, готовясь ко сну.
Гантея произвела какое-то движение, привлекшее мое внимание. Меж ее ладоней плясал маленький шарик, испускавший зеленое свечение.
— Ух ты! — выдохнул я. — Это еще что такое?
— «Глаз целителя», — пояснила Гантея. — Наконец-то он у меня получился!
— Так тебя можно поздравить? — спросил я, подходя поближе и внимательно рассматривая этот шарик. — Что-то он не очень на глаз похож! Да и ты не окривела после его создания!
— Ну, это просто так его называют, — смутилась девушка.
— А зачем он? Что ты можешь с его помощью сделать? — заинтересовался я.
— Понимаешь, целитель может определить больное место, — начала пояснять Гантея. — Вот тогда-то и нужен «Глаз». При помощи его мы можем очень подробно рассмотреть, что же, собственно, произошло.
— Ясно! — понял я. — Портативный диагност! Очень удобная штука!
— Порта… что? — сошлись к переносице глаза Гантеи в попытке осознать новый термин.
— А! Забудь! — поморщился я. — А как этот «Глаз» все высматривает?
— Очень просто. Подставь руку!
Я послушался. И с удивлением пронаблюдал, как шарик всосался в мою ладонь. Гантея, прикрыв глаза, некоторое время сидела молча. Я прислушался к себе. Мои ощущения не изменились.
— У тебя очень здоровый и крепкий организм, — заговорила Гантея, не открывая глаз. — Я не замечаю каких-либо отклонений. Вот только в области спины есть что-то непонятное. Но оно закрыто от меня. Знаю только, что болезнью оттуда не тянет…
Оп-паньки! Гантея говорила что-то еще, но я ее практически уже не слушал. За всеми бытовыми проблемами я совершенно забыл о том, что у меня имеются в наличии крылья, и ими мне настоятельно советовали регулярно заниматься. Не пора ли вспомнить эти рекомендации и им последовать?
— Гани! — прервал я девушку. — Уже поздно. Ты, давай иди ложись спать, а я прогуляюсь и тоже лягу.
— Меня зовут Гантея! — нахмурилась она.
— Да, — не стал отказываться я. — Но это для официальных случаев. А для друзей? Гани — более коротко, но ласково.
— А тебе понравится, если я тебя буду называть — Стори? — прищурилась Гантея.
— Ну, если тебе так нравится…
— Нет! — нахмурила брови Гантея. — Стори звучит как-то неправильно. Это не соответствует твоей суровой натуре. Придумала! Я тебя буду называть Стон!
— Да хоть калачом! — хмыкнул я, поднимаясь. — Только в печь не сажай!
Я вышел из комнаты, оставив Гантею раздумывать над новым для нее термином «калач».

Я отправился на площадку в парке. Есть там такая. Мы ее вчера очищали от валунов. Несмотря на то что эти камни были очень приличного веса, мы справились. Валуны при помощи нашей физической силы и неказистой тележки все были переправлены во двор хозяйственного склада и аккуратно сложены у забора. Подозреваю, что у следующего набора задача будет несколько иная. Мне кажется, что они эти валуны снова свезут на очищенную площадку и под мудрым руководством очередного мэйра Хаура живописно разложат по всей ее площади. Что такое сизифов труд знаете? Ну, так вот это очень похоже. Разве что Сизиф мог отдохнуть, пока его камень катился вниз.
Площадка была удобна для моих занятий во всех отношениях. Во-первых: окружена со всех сторон плотным строем деревьев. Значит, моих упражнений никто не увидит. Во-вторых: достаточно далека от места жительства студентов и обслуживающего персонала. Это означает, что и не услышит никто звука хлопанья крыльев и моих матерных конструкций. То, что они будут, я не сомневался. Дело-то еще неизведанное!
Прибыв на место, я неторопливо разделся до пояса. Несколько ныли обожженные на солнце плечи. Да и царапины на груди тоже не успели зажить. Гантея предлагала свою помощь, но я, гордый такой, отказался. Впрочем, надо заметить, что она и не особо настаивала… М-да.
Ну что? Приступим? Небольшое усилие над собой, и ощущение крыльев обеспечено. Ощущение есть, а крылья?.. Есть! Вот ведь, гембель на мою голову! Что такое «гембель»? Да пес его знает! Главное, что он есть.
Я расслабленно отпустил крылья. Они не заставили себя долго упрашивать и в полураскрытом состоянии, со слабым шорохом коснулись земли. Я мельком оглянулся, бросая на них взгляд… Да! Над дизайном мы поработали на славу! Крылья были черного цвета с аккуратной окантовкой белоснежных маховых перьев. Я, распалившись, предлагал еще нанести надпись «Шварце тодд» на каждое крыло, но мое предложение оценено не было, а значит, и не было принято. А жаль! Уж очень красиво звучит.
Так. Приступаем к следующему пункту нашей программы. Попробуем собрать эти крылья назад, ко мне за спину. Я сосредоточился. Крылья вяло шевельнулись. Я расслабился, глубоко вздохнул и снова напрягся. Никакого результата! Да я пукну скорее, чем крылья назад соберу!.. О! А если попробовать медитировать? В конце концов, что я теряю?
Я, придерживая крылья руками, присел на землю. Несколько мгновений, и я уже критически рассматриваю себя со стороны. Нет! Если бы не вальяжно распахнутые крылья, так выглядел бы очень даже ничего! Попытаемся рассмотреть структуру объекта воздействия. Так. Есть жгуты мышц непонятного назначения. Если попробовать их по очереди сокращать?
…Назначение вот этих теперь понятно! Я поднялся с земли, оттирая лицо от налипшей пыли и травы. Ведь подозревал, что это не те мышцы! Нет, дернула нелегкая попробовать! От души высказался по этому поводу. С особым удовольствием расписал обоих благодетелей, снабдивших меня этим «добром».
Снова сел, снова настроился и попробовал потянуть за другую ниточку. Вот-вот, это уже на что-то похоже! Крылья начали неохотно подтягиваться к спине, занимая необходимое положение. Каковы при этом ощущения? Запоминаем, товарищи, запоминаем! Теперь попробуем без состояния «озарения» справиться. Расслабляемся — крылья распластались по земле. Напрягаемся — крылья подтягиваются и складываются за спиной. А что? Не так уж это и сложно, если знать — какую мышцу напрягать! Теперь для закрепления материала несколько раз повторить упражнение. Что там у нас дальше по программе? Наверное, поддержание крыльев в распахнутом состоянии на весу. Иначе как же мне взлетать? Со сложенными крыльями это будет затруднительно сделать. С расслабленными — тем более! Нет, если кувыркнуться вниз, то это без проблем! Но такое же упражнение можно сделать и без крыльев — итог будет одинаков. Только он в список моих целей не входил.
Вновь осторожное прощупывание мышц, которые вроде бы отвечают за соответствующее состояние. Вот что-то похожее!.. Так-так. Поднимаются, родимые!.. Держать!
Я осторожно встал на ноги, косясь на распахнутые крылья за спиной. Впрочем, что это я так напрягаюсь? Ведь удерживать их в таком состоянии нетяжело. Я бы даже сказал, что легко.
Ну, хорошо, вот стою я с распахнутыми крыльями, как дурак. Что с ними делать дальше? Кто-нибудь мне скажет?.. А в ответ — тишина! Нет добрых советчиков. Может быть, попробовать ими помахать? Что-то не очень меня вдохновляет эта мысль. Можно так махануть, что и костей не соберешь! Нет, сейчас я этого делать не буду. Хватит и того, что уже сегодня сделано. Тем более, судя по по моим внутренним часам, я тут уже около двух часов изгаляюсь. Я подобрал рубашку и быстрым шагом направился к дому.

— Эй! Что за сон? Час Петуха! Что за сон, я вас спрашиваю!.. Сторн! Мигом встал!
Я с неудовольствием открыл глаза и обозрел воинственно нависающего надо мной мэйра Хаура. И что за человек? Ну, не спится тебе, так что, надо других лишить удовольствия поспать?
— Мэйр Хаур, а ты до конца учебы у нас будешь? — мягко спросил я.
Хаур нахмурил брови и с недоверием взглянул на меня.
— Это ты мне хочешь зубы заговорить, чтобы дольше в постели поваляться? — уточнил он.
— Нет-нет! — Я сел на кровати. — Видишь? Я уже почти встал. Так как?
— Вообще-то я назначен вашим куратором на весь курс обучения.
— Это хорошо! — с чувством сказал я.
— И что же ты увидел в этом хорошего? — осторожно осведомился Хаур.
— Ну, как тебе сказать? — как можно доброжелательнее улыбнулся я. — Давай где-то на курсе шестом вернемся к этому вопросу. Но при условии, что ты и тогда будешь нас так будить по утрам.
— Он до шестого курса не доживет! — убежденно высказался Шукшу, выходя из своей комнаты. — Если ты намерен его терпеть до шестого курса, то бунчук тебе в руки! Я лично столько не вытерплю.
— Мальчики! Перестаньте пререкаться! — донеслось из комнаты Гантеи. — Все-таки мэйр Хаур — наш преподаватель. Он же хочет, чтобы из нас получились хорошие маги!
— Вот! — поднял палец Хаур. — Слушайте, что говорит эта здравомыслящая студентка! Первый курс — самый сложный! На нем прививаются основы дисциплины и навыки преодоления лишений! Сами же мне потом спасибо скажете! За то, что я вас этому обучил.
— Это мы и так умеем! — огрызнулся я, проходя к умывальнику. — Ты не забыл, что я был воином? Да меня в первый же год этому научили в совершенстве!
— Я тоже участвовал в боевых походах! — прогудел Шукшу, следуя за мной. — Попробуй там без дисциплины и лишений обойтись! Ты, если тебе неймется, вон того, сына кузнеца, гоняй! Вот уж кто дисциплины и не нюхал, а о лишениях только краем уха слыхивал.
— Неправда! — запротестовал Праконар из своей комнаты. — Попробуй на кузнице без дисциплины! Батя сразу кувалдочку ухватит! Только то, что я лучше его бегал, и спасало! Он меня потом на целый день без жратвы оставлял! Так что про дисциплину я не хуже вашего знаю!
— Мэйр Хаур! — Я, вытираясь, остановился перед насмешливо улыбающимся преподавателем. — А может, ну его? Ты бы нам дал больше времени на обучение. Ведь только получаться начинает. Я про медитацию.
— Да? Я спрошу у мэйра Сактура, — пообещал Хаур. — Если он подтвердит, то, пожалуй, я вам все-таки дам некоторые послабления. Но только для того, чтобы вы посвящали учебе больше времени! Не забывайте: первый курс — это первый курс! Есть определенные правила, которые мы не можем нарушать.
— Но мы же можем их обходить? — вкрадчиво поинтересовался я. — Не нарушая.

Глава 39

Мэйра Сактура, когда мы зашли, не было. Вернее, его духовной сущности не было, а бренное тело восседало на подушке медитации.
— М-да, — задумчиво изрек я. — Вот и попробуй докажи, что его нет на рабочем месте.
— Угу! — согласился Шукшу. — Заодно, если что, и выспаться можно.
— Я все слышу!
Сактур глаз открыть не соизволил, из чего я сделал вывод о том, что душа его шныряет где-то тут поблизости.
— Ну если слышишь, так, может, уделишь нам немного времени? — спросил я.
— Вы сегодня пришли рано, — Сактур открыл глаза. — Небывалое дело! Что, мэйр Хаур нездоров?
— Здоров, — буркнул Шукшу, примащиваясь на своей подушке. — Пока.
— Зря ты так, Шукшу! — строго воззрился на орка Сактур. — Если хочешь знать, его очень высоко ценит уважаемый мэйр Кердук.
— И здесь протекционизм! — вздохнул я. — А ведь от Шукшу тут мало зависит.
— Я тоже так думаю, — благосклонно кивнул Сактур.
— Я не о том, о чем ты тоже, — улыбнулся я. — Я об условных и безусловных рефлексах!
— Странные обозначения, — заметил мэйр Сактур, пытаясь сообразить, о чем идет речь.
— Я о том, что Шукшу, если его будить, просыпается уже после того, как проснулось его тело, — начал объяснять я. — А как телу дать знать, что магистр Кердук очень ценит мэйра Хаура? Тело стремится убрать источник беспокойства для души. И кто же будет виноват, если однажды мэйр Хаур окажется недостаточно ловок в момент побудки?
Мы с Сактуром одновременно посмотрели на удовлетворенно сопящего Шукшу, наконец устроившегося и начавшего впадать в нирвану.
— Я, пожалуй, поговорю с Хауром о перспективах, — задумчиво произнес Сактур. — Ну, хорошо, раз уж вы здесь, то займемся делом. Все как обычно. А вот для тебя, Сторн, у меня есть новая задача.
Я настороженно поглядел на Сактура. Когда человек начинает говорить таким тоном, то надо держать ухо востро! Очень часто за таким тоном скрывается большая бяка.
— Сегодня мы с тобой будем учиться держать связь с телом на больших удалениях от него, — сообщил мне Сактур, торжественно улыбаясь. — Я поведу тебя в просторы астрала. Ты сможешь оценить, насколько мал и узок мир, который мы можем ощутить и постичь, находясь в материальном теле.

— Следуй за мной!
Душа Сактура двинулась вперед и вверх. Я пристроился за ней.
— Ты должен всегда ощущать нить, по которой необходимо будет возвращаться! — вещал тем временем Сактур. — Это необходимое условие! На первых порах ты можешь ее утратить. Именно поэтому первые шаги необходимо осуществлять с опытным наставником. Я, во всяком случае, смогу подстраховать тебя и вернуть в твое тело… А сейчас нас должно выбросить во Вселенную.
Точно! Выбросило! Да еще и как! Круговерть пространства, всполохи красок, закручивающихся в тугую спираль прохода. И моя душа, стремительно несущаяся по этому туннелю куда-то… И все! Вокруг безмерное пространство космоса! Неимоверное количество звезд. Жуткое ощущение одиночества и ничтожности твоей души перед этой вечностью.
— Я с тобой! — раздалось в моей голове. — Проверь связь с телом!
Я прошелся по реестру чувств и вычленил то, что держало связь со мной. Те, кто остался там.
— Связь есть! — сообщил я.
— Очень хорошо! Начинаем падение!
— Куда? — встревожился я.
— Ты разве не видишь? — прозвучало удивленно в моей голове.
И тут я увидел. От раскрывающейся моему взору картины перехватило дух! Откуда-то сверху и справа выплыла округлость планеты. И мы к ней приближались. Теперь я понимаю ощущения космонавтов, висящих над поверхностью Земли! Такой грандиозной картины, такого переплетения чувств от ее величия мне не забыть никогда.
Опускались мы довольно быстро. Нет, не пикировали. Все-таки спуск был довольно пологим. Прошили насквозь несколько облаков и заскользили над поверхностью.
Вот! Вот именно таким и должен быть вид не тронутой благами цивилизации планеты! Я, наверное, не смогу подобрать таких слов, которыми можно достойно описать увиденное. Горы, сошедшие с полотен Рериха. Живописные долины, то сдержанные в своей прелести, то бьющие фонтанами — разнообразных по переливам зеленого — растений. Массивы лесов, мелькающие под нами, могли поразить кого угодно. Степи, бескрайние, как моря, и моря, гладкие, как степи. И ни одного следа человека!
— Где мы? — впервые за долгое время смог задать вопрос я.
— Там, где во плоти нам быть не суждено, — отозвался Сактур. — Как, по-твоему, что это такое?
— Планета, — несколько удивленный вопросом, ответил я. — Такой же мир, как и тот, из которого мы сюда прибыли. Только тут нет разумных существ, нет животной жизни. Одни только растения.
— И ты ошибаешься, — констатировал Сактур. — Причем это и неудивительно. Ты просто никогда не сталкивался с таким. Это то, что мы называем астралом. Это поле информации. И для каждого оно имеет свой вид. Для людей оно выглядит именно так. Впрочем, утверждать, что для всех людей, я не берусь. Информация здесь повсюду. Тот, кто умеет ее прочесть, сможет узнать неимоверно много! Он сможет узнать все о прошлом и о будущем. Он сможет познать тайны бытия и сделать неимоверные открытия. Главная задача — ее добыть.
Мы опустились в маленькую низину, окруженную со всех сторон холмами, на которых редко росли, покрытые кипенью белых и розовых соцветий, деревья. Видимо, здесь было время весны. Хотя кто его знает наверняка? Во всяком случае — не я. У наших ног бил чистейшей хрустальной водой родник. Вода из него, журча по камням, начинала свой бег вдаль, чтобы где-то впасть в море.
Мы присели на большие каменные лбы, торчащие из травы. Удивительное ощущение! Я одновременно и ощущал их нагретую местным солнцем поверхность, и понимал, что это мне только кажется, что это нематериально.
— Так что, это все информация? — обведя рукой окружающее нас пространство, спросил я.
— Представь себе, — скупо улыбнулась душа Сактура. — Кстати, позволь мне поздравить тебя. Да и ты можешь себя также поздравить. Не многим дано сюда добраться.
— Но если это все информация, то как ее расшифровать? — продолжил расспрашивать я.
— Я же тебе об этом и толкую! — Сактур состроил гримасу измученного моим непониманием человека. — Именно это и есть самая большая тайна! Кому-то дано больше, кому-то — меньше. Кому-то открывается большой массив информации, кто-то не способен открыть и мельчайшее знание.
— Ну, я и есть этот кто-то, — пришлось признать мне. — Я не вижу здесь ни капли информации. Только траву, деревья и холмы. Да вот еще и этот родник.
— А ты что, хотел, чтобы тебе сразу все выложили на блюдечке? — усмехнулся Сактур. — Это, мальчик, невозможно! Будь доволен тем, что тебе с первого раза позволили сюда добраться! Процесс познания очень долог и труден. Порой и всей жизни не хватает, чтобы открыть наименьшую из тайн.
— И как мне это сделать? — поинтересовался я.
— Вот именно к этому я и веду, — отозвался Сактур. — Ты ошибся, утверждая, что здесь нет разумных существ. Хотя в том понимании, которое мы вкладываем в это, их действительно нет. Но по всей поверхности этих земель разбросаны различные храмы. Впрочем, я не могу утверждать, что только по поверхности земель. Вполне возможно, что какие-то из них расположены и в толще вод. Кто-то же их воздвиг? Вот именно в этих храмах, как я понимаю, и скрыты разгадки всех тайн, или, по крайней мере, большинства из них.
— И ты был в этих храмах? — не вытерпел я.
Сактур нехотя покачал головой.
— Мне доступ в них закрыт, — печально сказал он. — Мне было дозволено побывать только в каком-то мелком капище, где и тайн-то практически не было. Но я не теряю надежды, что когда-нибудь мне приоткроется и большее.
— А ты можешь меня туда сводить? — загорелся я.
Сактур некоторое время к чему-то прислушивался, потом отрицательно качнул головой:
— Еще не время. Быть может, позже.
Я разочарованно вздохнул.
— Не вздыхай! — тут же отозвался преподаватель. — Ты и так совершил большой прорыв! Ты здесь! Я, к примеру, смог сюда попасть только после полугода упорных медитаций. Да и то мой учитель буквально вытряхнул мою душу и силком затащил сюда. Я уже не говорю о том, что в первый раз все это предстало предо мной в виде безжизненной каменистой поверхности. И лишь потом я научился видеть большее. Мне кажется, что и ты сейчас видишь больше, чем я.
— Да что тут видеть? — пожал призрачными плечами я. — Холмы, деревья, трава, родник. Нет, не отрицаю, виды, конечно, прекрасные и изумительные, но это только виды.
— Родник? — встрепенулся Сактур. — Так вот откуда журчание воды! А я-то все думал, что тут какая-то незавершенность… Подожди! Ага! Вот он начал проявляться! А ты, значит, его сразу увидел? Силен! Вот о чем я и говорю! У тебя больше шансов проникнуть в тайны мироздания, чем у меня. Хотя на первых порах и я смогу тебя провести по этому миру. Тебе повезло, что твой талант заметил твой начальник. Тебе повезло, что он отправил тебя обучаться в Академию. И тебе совсем уж повезло, что мы встретились! Если бы ты попал под начало мэйра Калькутта, ты бы не достиг и сотой части того, чего ты достиг сейчас.
— А кто это — мэйр Калькутт? — поинтересовался я, с новым интересом рассматривая окружающий нас ландшафт — а вдруг еще что-то увижу, не увиденное Сактуром!
— Бездарь, — поморщился Сактур. — Здесь только благодаря стараниям дядюшки, занимающего высокий пост при короле.
— Вот как? — усмехнулся я. — И здесь существует протекционизм?
— А где его нет? — невесело ответил на мою усмешку Сактур.
— Не знаю! — хохотнул я. — Но там, наверное, очень хорошо.

Между тем погода начала меняться. Безукоризненно голубое небо над нами с редкими кучевыми облачками, разбросанными то тут, то там, затянула какая-то белесая пелена.
Я заметил, что Сактур озабоченно поглядывает на эту картину. Ну чем нашим призрачным фигурам может грозить непогода? Я уверен, что дождь, начнись он здесь, нас не промочит. И было чего беспокоиться? Вот гораздо интересней еще рассуждать об этом месте. У меня миллион вопросов. И я был твердо настроен получить ответы хотя бы на самые важные из них.
Но Сактур моего настроения не разделял. Он пристально всматривался в небеса, проявляя все большее беспокойство.
— Да что там случилось, мэйр Сактур? — не вытерпел я.
— А? — Сактур отвлекся от созерцания и повернулся ко мне.
— Ты так смотришь в небо, как будто читаешь там информацию, — пояснил я.
— Представь себе! И информация весьма тревожного плана.
— Чем может навредить нам непогода? — спросил я недоуменно.
— А тем, что непогода здесь весьма специфична. Это не та непогода, к которой мы привыкли в нашем мире.
— А какая? Тайфун, смерч, град с голубиное яйцо или что-то похуже?
— Что-то похуже! И, поверь мне, гораздо хуже!
— Может, хватит разговаривать загадками? — сердито спросил я. — А если мне в моем самостоятельном путешествии встретится такое? Должен же я знать, что тут происходит!
— Упаси Единый! В самостоятельное путешествие не отправляйся ни в коем случае! — с тревогой сказал Сактур. — На первых порах — только в сопровождении меня! И вот тебе первое правило: при любом, даже самом незначительном изменении в погоде немедленно возвращайся назад, в собственное тело!
— Да что такое? — встревожился и я.
— Ты думаешь, что мы одни здесь пребываем? Это, заметь, общее информационное поле! А значит, здесь могут быть иные сущности. И эти сущности, ты уж мне поверь, могут быть весьма неприятны и агрессивны! Это могут быть как адепты Света, так и адепты Тьмы. И адепты Тьмы гораздо опытнее такого необученного новичка, как ты. Да они проглотят твою сущность и не поморщатся! Там, в Солотайе, останется только твоя телесная оболочка.
— И эти изменения в погоде?.. — начал я.
— Эти изменения в погоде обозначают, что поблизости появилась сущность, принадлежащая Тьме! — отрезал Сактур. — Немедленно активизируй свою связь с телом! Не потерял ее еще? Нет? Вот и отлично! Отбываем!
Я действительно смог ощутить свое тело. И потянулся к нему изо всех сил. Меня дернуло вверх. Я стремительно взмыл над поверхностью. Успев заметить, что неподалеку в небе громоздилась груда облаков черного цвета, я, все набирая скорость, понесся вдаль.
Меня хорошенько тряхануло и повалило на бок. Я растерянно пошарил по земле руками…
— С пробужденьицем! — поприветствовал меня Шукшу.
— Так вроде бы и не спал! — прокряхтел я, вставая на ноги.
— И это очень хорошо! — зашевелился мэйр Сактур. — Я еле успел вслед за тобой.
— Не понял! — Шукшу озадаченно посмотрел на препода.
— Это пока вопросы не твоего уровня, — небрежно отмахнулся Сактур. — Не сомневаюсь, что твой отец сам тебя будет учить этому искусству.
Я переваривал полученную информацию. Так это получается, что кроме множественности миров еще есть и какая-то информационная область? Интересно. А каким образом они связаны? И связаны ли они вообще? По идее — должны!

Глава 40

Я тяжело вздохнул и укоризненно посмотрел на свои раскрытые крылья. Ну что за незадача! И чего этому неизвестному прорицателю (век бы ему икалось!) приспичило сделать меня крылатым? Нет, я понимаю! Это дополнительное средство. Можно попасть туда, куда обычным способом попасть мудрено. Но что стоило этому прорицателю заодно и снабдить меня краткой инструкцией по освоению этого средства? Вот ляпнул, не подумав, а я отдувайся теперь! И ведь кто-то же хорошо подсуетился, чтобы свести все к такому состоянию. То есть я оказался в другом мире неслучайно! Это кто-то меня оказал . Подстерег и оказал ! Найду — пусть не обижается!
Я еще раз тяжело вздохнул. Так же, как и в прошлый раз, это мало помогло. Я уже немного привык к этому агрегату, но старался предпринимать как можно меньше необдуманных действий.
Почему? А вот представьте себе, что вам пришили дополнительную пару рук. Они нормальные, с гарантией, прижились, и организмом не отторгнуты. И что? Вы уверены, что сможете сразу же управляться ими так же мастерски, как и остальными конечностями? Вот то-то же!
Так. Вроде бы крыльями надо махать. Ну или парить на них, на худой конец. Хотя как парить? Для того чтобы попарить немного, надо вскарабкаться повыше. Да и то, если вспомнить фильмы про природу, у известных парителей нашего мира (аистов и грифов) крылья несколько иной формы.
Я неуверенно подвигал крыльями вверх-вниз. Что-то это мало напоминает полет. Скорее так птицы двигают крыльями перед тем, как сесть высиживать яйца. Яиц мне, слава богу, высиживать не надо было, да и подходящего гнезда поблизости не наблюдалось.
Включаем логику! Надо отталкивать воздух, который попадается под крылья. Потом надо привести крыло в первоначальное состояние, не создавая сопротивления тому же воздуху. То есть простого движения «вверх-вниз» недостаточно. Как вот плывут те же утки? Лапы при отталкивании растопырены и перепонки растянуты. Потом все это сжимается в этакий кулачок и переводится вперед для следующего толчка.
Я снова поднял крылья и, аккуратно повернув их, попытался оттолкнуться от воздуха. Мах был не очень сильным, и, что вполне понятно, я даже не шевельнулся. Еще раз, уже сильнее… Вот это уже лучше! Мои ноги на мгновение оторвались от земли.
Попрыгав вот так примерно полчаса, я решил усложнить упражнение. Я побежал, время от времени взмахивая крыльями. Получались славные прыжки! Рекордсмены мира отдыхают в тенечке с бокалами прохладительного в руках. Я уже было решил, что мне это по вкусу, но… Обнявшись со всего маха с деревом и сползши, обдирая кожу, вниз по стволу, я понял, что слово «нравится» слишком рано применять. Вот не рассчитал. Ошибся. И последствия на лице, в буквальном смысле этого слова.
Постанывая, я преобразовался, оделся и побрел домой. Придется будить Гантею. Что-то придумывать, объясняя появление этих ушибов и царапин. И не факт, что она мне поверит.

— Мне еще долго так стоять? — Праконар жалобно косился на Шукшу, не решаясь нарушить «боевую стойку голодного орка».
Шукшу оценивающе взглянул на небо, потом на тени.
— Вот когда тень этого дерева коснется угла дома, ты сможешь отдохнуть, — решительно сказал он.
— Я думаю, к тому времени мы уже пообедаем, — хмыкнул я.
Жалобный стон со стороны Праконара послужил прекрасной иллюстрацией моему замечанию.
— Не ропщи! — поучительно прогудел Шукшу. — Вот Харток стоит и молчит. А он, между прочим, слабее тебя. Но у него есть цель! А что есть у тебя?
Я с улыбкой наблюдал за этой муштрой. Все эти боевые стойки служили основой для терпения и выдержки. Умение отрешиться от всего и не шевелиться в течение длительного времени весьма полезно для бойца. Вот именно так и добиваются такого умения. Сила же в том, что, владея соответствующими навыками и приемами, постоянно двигаться, не давая ни одного шанса врагу нанести прицельный удар. Нанести самому такой удар, опередив его.
Я вздохнул и снова обратил свое внимание к Гантее. Она готовила примочку. Я вчера хорошенько приложился фейсом об ствол дерева. И как оно устояло сердешное?
— Упал он, — бормотала Гантея. — Так я тебе и поверила! Ладно если бы это был Праконар. Этот увалень путается в своих двоих.
— Перестань ворчать, — попросил я. — Всякое случается. И на старуху бывает проруха! Зацепился в темноте.
— Не верю! — отрезала Гантея. — Уж кто-кто, а ты не мог упасть просто так! Кто тебя подтолкнул? И вообще, где это ты шляешься в темноте, когда все нормальные люди уже спят?
— Я же уже говорил: мне перед сном необходимо прогуляться по свежему воздуху.
— Это не удары! — присоединился Шукшу к нашей беседе. — Вернее, не те удары, которые может нанести противник. У меня такое впечатление, что ты с разбега врезался в стену.
Блин! А это уже неудобно близко к истине!
— Примерно так оно и было, — поспешил согласиться я. — Споткнулся, пришлось быстро перебирать ногами, чтобы не ткнуться лицом в грязь. А тут она родимая, стенка незаметная. Вот со всего маху и…
— Это что вы тут изображаете?
Мэйр Хаур, подозрительно приглядываясь, обошел двоих страдальцев. Страдальцы молчали, косясь на препода и предоставляя нам самим отдуваться.
— Это особая форма медитации, мэйр Хаур, — пробасил Шукшу. — Очень способствует концентрации внимания на отдельных (затекших) частях тела.
— Что-то я не припомню, чтобы мэйр Сактур такому обучал, — прищурился на Шукшу Хаур.
— А он не всех этому обучает, — вмешался я. — Это он нам отдельно показал. Он ведь такой выдумщик, наш мэйр Сактур!
— Да-да, — покивал Хаур. — Он что-то такое мне говорил, мол, что ты очень перспективен. Ну, хорошо! Пусть тогда стоят. Это даже полезно! Отдыхом, что крайне вредно для студента первого курса, это не назовешь! Меня только интересует, а почему это вы прохлаждаетесь?
— Мы свое отстояли! — пробурчал я.
Мне хотелось добавить, что стоять нам приходилось в менее комфортных условиях, но я промолчал.
Наконец мэйр Хаур обратил внимание на то, чем занималась Гантея.
— Ого! Кто это так тебя отделал? И почему я не слышал о безвременной кончине нападавшего?
— Стена устояла, хоть и дала трещину, — хмыкнул я.
— Это ж надо! Ну да ладно! Я почему сюда пришел…
— А действительно? — удивился Шукшу. — Обычно ты приходишь после обеда, чтобы дать какое-нибудь неприятное задание. До обеда — это уже перебор!
— Не беспокойся! Я приду и после обеда! — заверил Шукшу Хаур. — Сейчас я пришел, чтобы оповестить вас о том, что вы официально стали студентами Академии!
— А до этого мы кем были? — осведомился Шукшу.
— До этого вы были просто поступившими, — охотно пояснил Хаур.
— А какая разница? — подозрительно прищурился орк.
— Почти никакой, — лучезарно заулыбался преподаватель. — Только теперь вы пользуетесь всеми правами и выполняете все обязанности студента Академии.
— Хотелось бы уточнить перечень прав? — прочистил я горло. — Он с того момента, как мы здесь оказались, не изменился?
— Ни на йоту! — бодро отрапортовал Хаур. — А вот обязанностей добавилось!
Аккомпанементом его словам послужил глухой звук падения потерявшего равновесие Праконара.

Ночью мне во сне явились два джентльмена. Ну, конечно, это были Болат и Шутгар. Кто бы сомневался!
— Ну, как идут дела? — бодренько поинтересовался Шутгар, потирая руки.
— Надеюсь, все нормально? — присоединился к нему Болат, отхлебнув томатного сока из своего стакана.
— Пока — да, — отозвался я, рассматривая собеседников. — Одна только мелочь. Мне предстоит учиться шесть лет. Вас не смущает, что моих друзей, там, на Зегерии, удивят произошедшие со мной изменения?
— Вот уж нет! — отрезал Болат. — Я бы скорее удивился, если бы этих изменений не было! Когда человек падает с большой высоты, но остается жив, то с ним обычно происходят всякие изменения. Конечно, совсем уж вопиющие факты будут нами убраны или умело прикрыты! Да и ты, надеюсь, не такой уж дурак, чтобы демонстрировать произошедшие с тобой перемены.
— Я не дурак, — согласился я. — Но и мои товарищи далеко не дураки! Как Воины Света они владеют некоторыми навыками, которые иначе, как магическими, не назовешь.
— Вот и не будет ничего удивительного в том, что падение тебе добавило еще что-то! — подхватил Шутгар. — Ты не забыл о своих крыльях? Тренируешься?
— А что, следы этих тренировок на моем лице не видать? — недовольно скривился я.
Шутгар придвинулся поближе, всматриваясь в мое лицо.
— Надеюсь, там никто не в курсе? — обеспокоенно спросил он.
— Да нет пока, — отозвался я. — Но за будущее ручаться не могу.
— Я вот наткнулся на интересную деталь, — задумчиво проговорил Болат, просматривая какие-то записи. — По крайней мере, двоим из твоих сокурсников предстоит переместиться с тобой. И что интересно, один из них — не человек. А кто?
— Мне бы тоже хотелось посмотреть, где это ты наткнулся на эту деталь, — независимо отозвался я. — Может быть, я тогда точнее смогу определиться с дальнейшими действиями.
— Дальнейшие действия произойдут независимо от того, будешь ли ты о них знать или нет, — отмахнулся Болат. — Второе даже предпочтительнее! У тебя не будет искушения нарушить запланированный ход событий. Но ты мне не ответил на вопрос! Там, среди окружающих тебя, есть не люди?
— Есть, — неохотно признался я. — Орк. Его ведь человеком не назовешь?
— Ни в коем случае! — подтвердил Шутгар. — Они ведут свое начало от огров. Хотя сильно измельчали и утратили некоторые качества своих предков.
— Надеюсь, мне не грозит перспектива сравнить эти отличия? — обеспокоенно спросил я.
— Как знать! — философски пожал плечами Болат. — Ты пока учись!
— И не забывай о крыльях! — присоединился Шутгар.
— С вами забудешь! — пробурчал я. — Если вы даже во сне покоя мне не даете!
— И не дадим! — расщедрился Шутгар. — Время от времени мы будем заглядывать. Ты — главное действующее лицо предсказания. От тебя зависит судьба, по крайней мере, одного мира.
— Но почему именно от меня? — в который уже раз задал вопрос я. — Что, другого никого не нашлось? Что именно во мне такое, что меня пришлось выдергивать из моего родного мира?
— Не знаю! — обрадовал меня честным ответом Шутгар. — Нам не дано знать этого. Нам лишь известно, что ты должен сделать и чем мы должны тебе помочь. Учеба в Академии — одна из наших задач.
— А дар и крылья? — уныло поинтересовался я.
— Это бонус! — ехидно отозвался Болат. — Тем более что по предсказанию ты крылат и владеешь магией. Приходится соответствовать!

Утром я долго сидел на крыльце, проснувшись на несколько часов раньше всех остальных.
Что же такое мне еще предстоит сделать? Почему вокруг меня закручиваются такие непонятные, но, несомненно, могучие силы? Ради чего из этого мира даже будут вырваны Шукшу и…? И кто-то еще.
Я не мог себе этого представить. Не укладывалось все это в моей голове.
Я тяжко вздохнул и окинул взглядом просыпающийся мир.
Ай, ладно! Будь что будет! Не буду заморачиваться будущим. Оно настанет, и тогда будет все ясно! Значит, моя задача — отучиться в Академии? Отучимся! Овладеть крыльями? Какие проблемы — овладеем! И определим — стоит ли верить предсказанному?